21 Января 2017
$59.67
63.73
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Архив09.04.2010

Поколение победителей: Иван Пирогов

Чествуя поколение фронтовиков, мы порой забываем, что войне, взявшей их молодость, предшествовали для многих не менее трагические тридцатые годы, да и послевоенная пора немало принесла горечи вчерашним победителям. На многих невзгодах, которые были для них  нормой жизни, выковалось это поистине железное поколение.

Чествуя поколение фронтовиков, мы порой забываем, что войне, взявшей их молодость, предшествовали для многих не менее трагические тридцатые годы, да и послевоенная пора немало принесла горечи вчерашним победителям. На многих невзгодах, которые были для них  нормой жизни, выковалось это поистине железное поколение.

Деревня
Кто ж теперь вспомнит, какой она была – тверская деревня двадцатых-тридцатых годов минувшего века? Иван Дмитриевич Пирогов помнит. Он родился 10 апреля 1921 года в деревне Ведное, недалеко от Кушалина. В семье было шестеро детей, но жили по тогдашним меркам неплохо – отец был не только непьющим, но и по-настоящему мастеровитым. Такого столяра, как Дмитрий Васильевич Пирогов, в округе больше не было. Так что доставались ему заказы отовсюду. Однажды даже изготовил по эскизам Бежецксельмаша опытный экземпляр льнотрепального агрегата для очистки льна от кострики.
Однако достаток, имевшийся в семье Пироговых, по меркам начала 30-х годов казался кое-кому чрезмерным. Нашелся такой сельский коммунист (самые завистливые и неумелые в ту пору и составляли так называемый «актив») – написал донос на Пирогова, что он, дескать, из вредительских побуждений сделал такие завертки из льняной соломы для колхозных саней, что они оборвались. Доказывать, что солому из экономии дали негодную, рубленую, было некому. Так что вмиг исключили Пироговых из колхоза и конфисковали практически все имущество большой семьи. Даже половики из дома вынесли. Было это в 1932 году. А несколькими годами позже, когда Калинин стал областным центром, Дмитрий Пирогов добрался до секретаря обкома Калыгиной, славившейся своей справедливостью. Вскоре последовало постановление облисполкома, отменившее более похожее на самоуправство решение о конфискации, и часть имущества Пироговым вернули. Но жить в деревне в ту пору стало совсем невыносимо, да и отношения с некоторыми односельчанами после истории с конфискацией складывались трудные. И в недоброй памяти 1937 году ту жестокую пору и их заступница Калыгина была репрессирована)  Пироговы перебрались в Калинин. На самой окраине приобрели участок в шесть соток и дом на три семьи. Жизнь здесь тоже была не сахар, но все же лучше деревенской.

Предвоенное
Для привычного ко всему деревенского парня один был путь выйти в люди – учиться. Иван и учился. До 9-го класса в Кушалинской школе, до которой из их Рыжкова пешком ходить приходилось. А в Калинине пошел в лучшую тогда в городе 1-ю школу, располагавшуюся в бывшей семинарии (теперь там суворовское училище). До нее от их Литейного переулка было тоже не близко, но это значения не имело. Окончил он ее в 1939 году. На выпускном вечере танцевал с Тамарой Ильиной – будущей знаменитой партизанкой, которой суждено было погибнуть в 1943-м.
Многих тогда ждала такая судьба, и нельзя сказать, что они совсем о ней не догадывались. Не о карьере тогда думали многие молодые люди, а о том, как подготовиться к неизбежной войне наилучшим образом. Для Ивана Пирогова – высокого статного парня с природной выправкой – путь в военное училище был самым прямым и естественным. Правда, хотелось ему и другой жизни попробовать. В детстве он неплохо рисовал и вообще отличался выдумкой, как и отец его. Поэтому поначалу поехал в Москву с мечтой поступить в архитектурный институт. Но не получилось. И тогда уже подался с приятелем в Ленинград, в артиллерийское училище, да опоздал с подачей документов. Там и предложили ему ехать в Тамбов, в пехотное училище. Раздумывать долго не стал – согласился.
К весне 1941 года уже откровенно пахло близкой военной грозой. Потому и выпустили их на три месяца раньше срока – в конце мая. В первых числах июня новоиспеченный лейтенант Пирогов в качестве командира взвода 757-го полка 222-й стрелковой дивизии был уже в лагерях за городком Унеча, на границе Смоленской и Брянской областей.

Бои 1941-го
В первый же день войны их полк решено было перевести в Трубчевск, но Ивана на полпути отправили в город Погар – сопровождать призывников, которыми должна была пополниться дивизия. Запомнился ему и митинг перед выступлением маршевого батальона, и вереница родственников, шедших вместе с призывниками многие километры, чтобы чуть подольше видеть родные лица, перед тем как унесет их смертельный ветер войны.
Первый бой – в середине июля под Рославлем – запомнился хорошо. Собственно, и боя-то не было. Сначала попали под бомбежку, а потом под удар немецкой механизированной колонны, на который ответить им было в общем-то нечем. Отошли к Дубровке. А потом их дивизию включили в состав 24-й армии, которой предстояло участвовать в первом нашем наступлении под Ельней. В начале августа лейтенант Пирогов вместе с группой разведчиков взял в плен первого языка, о чем тогда сообщила дивизионная газета. Тогда, в 41-м, на награды скупились, так что досталась лейтенанту только благодарность командования.
А в конце августа случился самый, пожалуй, запомнившийся за всю войну бой, когда их полк после артподготовки, проведенной «вслепую», по пустому месту, бросили в наступление через картофельное поле, на котором все они были лишь удобной мишенью для немецких пулеметов. Да еще и авиация немецкая налетела, так что превратилось это поле в сплошную кровавую кашу. В этой смертельной круговерти не все свои раны ощутил лейтенант, а только фонтанчики крови, забившие прямо на лице от стальных брызг с его собственной сбитой осколком каски.
Как вытаскивали его с этого поля, он плохо помнит. Перед медсанбатом только довелось из котелка чистой родниковой воды выпить – и тут же он сознание потерял.
Из госпиталя в Рязанской области выписали его 1 октября. И дали две недели отпуска с разрешением навестить родителей. Но добраться до Калинина в эти последние перед его оккупацией дни Ивану Пирогову не удалось. Да и родителей, как потом выяснилось, в городе тогда уже не было – они выбрались на время в родную деревню.
А утро 16 октября  – памятного дня большой московской паники – Пирогов встретил в столице, куда его вызвали накануне из Гороховецких лагерей, где он состоял в батальоне для выздоравливающих. Целый день через забитые толпами московские улицы добирались они с приятелем от Каланчевки до улицы Полины Осипенко у метро «Сокол», где находился штаб. А у самого штаба увидели выходящего из машины маршала Буденного. Но о том, что происходило вокруг Москвы, не знал, похоже, и маршал. Пирогова направили было в Тулу, но до нее он не добрался, поскольку пути за Серпуховом были разбиты. Вернулся в Москву, где и был назначен заместителем командира роты формирующейся 2-й ополченческой дивизии. В те дни ополченцы – студенты, рабочие и интеллигенты всех возрастов, большинство из которых впервые в жизни брали в руки винтовку, – телами своими загораживали немцам путь в столицу. 2-ю дивизию сначала расположили на Старом Калужском шоссе. Один из полков ее, но не 438-й, в котором служил Пирогов, а соседний 518-й, в ночь с 6 на 7 ноября погрузили в машины и повезли к центру Москвы – для участия в знаменитом параде, который этот полк как раз и открывал. Завидовали им, конечно.
В конце ноября их дивизию перебросили на Клязьмин­ское водохранилище, откуда она в составе 1-й Ударной армии должна была начать контрнаступление.
То, что там творилось в те жгуче-морозные дни, и теперь трудно представить. А тогда даже в Генштабе не знали, где наши части, где немецкие и кто куда движется. В ночь на 1 декабря лейтенанта Пирогова с группой разведчиков направили для выяснения ситуации к станции Лобня. И там-то, попав предварительно под налет «юнкерсов» и потеряв часть людей, группа Пирогова обнаружила колонну немецких танков, шедших в сторону села Озерецкого. Насчитали их шесть десятков. Потом, отходя через окраину того же Озерецкого, увидели эти танки совсем рядом, в десятках метров.
Информация, которую принесли разведчики в штаб дивизии, оказалась бесценной и едва ли не единственной даже для Генштаба, наконец-то выяснившего направление готовившегося немцами удара в районе Красной Поляны. Наградой командиру разведчиков и на этот раз стала благодарность комдива. До первого ордена ему предстояло еще не раз рискнуть жизнью.

Под Старой Руссой
Судьбе было угодно, чтобы именно этот город, не столь уж далекий от родной Твери, стал главным в военной биографии Ивана Пирогова. Здесь, на Новгородчине, провоевал он больше двух лет. Сюда же ездит почти каждый год, чтобы помянуть погибших товарищей, которыми считает всех, кто лег на этой земле.
2 февраля 1942 года один из эшелонов 1-й Ударной армии, перебрасываемой на Северо-Западный фронт, остановился в Калинине. Получив разрешение навестить родных, лейтенант Пирогов сел у вокзала на трамвай и поехал в центр, где на углу Трехсвятской и Новоторжской тогда Урицкого и «Правды») жили тетя Маша и дядя Миша. Но на месте их дома были одни руины. Не было и памятника Ленину, и много чего не было на знакомых по школьным годам улицах. С матерью довелось ему увидеться только в декабре, когда она приехала в Вышний Волочек, где он, уже в капитанском звании, проходил краткосрочные курсы.
До той поры пришлось ему перенести многое. И самое, пожалуй, горькое воспоминание оставили весенние месяцы 1942 года, когда из-за высокой воды окопавшиеся в непролазных лесах части остались без боеприпасов и пищи. 43 дня их суточный рацион состоял из 45 граммов сухарей или 40 граммов так называемой «бултышки». 60% бойцов и командиров умерли от недоедания, цинги и других болезней. Кое-какое снабжение по воздуху все-таки было, но до места сброса надо было идти 30 километров, и не всякий раз им что-то доставалось.
В сентябре того же 1942-го их 129-я дивизия была фактически разбита во время неудачного наступления на полуокруженную группировку немцев в районе Демянска. Село Кулаково, которое дивизия должна была, но так и не смогла взять, запомнилось Ивану навсегда.
После курсов в свою дивизию Пирогов больше не попал. Она была переброшена на Курское направление, а ему в мае 1943 года довелось стать начальником разведки 23-й гвардейской дивизии, сражавшейся все в тех же местах под Старой Руссой. За то лето разведчики Пирогова взяли 9 языков, каждый из которых был, как говорится, на вес золота. Одного из них, австрийца Отто Бауэра, Пирогов особенно хорошо запомнил. Бауэр был летчиком, попавшим за какую-то провинность в пехоту. Он показывал захватившему его разведчику фотографии дочерей и жены, рассказывал про родную Вену. Много позже Пирогов даже пытался навести о нем справки. Но Бауэров в Австрии – как у нас Смирновых.
С осени того же 1943-го началась подготовка к наступлению, целью которого было освобождение Старой Руссы и окончательное снятие блокады Ленинграда. Решающий этап наступления на Руссу начался 1 февраля 1944 года. В ту ночь капитан Пирогов был назначен командиром отряда, которому было поручено при танковой поддержке выдвинуться вперед и захватить передние траншеи противника. Этот бой никак не походил на атаки 1941 года – и немец был не тот, и техника в руках у наших была другая. За успешный прорыв комдив перед всеми офицерами штаба объявил о представлении капитана Пирогова к ордену Ленина. Но в итоге, когда дивизия дралась уже под Ригой, Пирогов получил орден Отечественной войны второй степени. Первую степень он получил раньше.

Победа
До конца 1944 года Пирогов воевал в Прибалтике. Все в той же знакомой с 1941 года 1-й Ударной он стал помощником начальника разведотдела штаба армии. В декабре в Курляндии окружили крупную группировку немцев. А под самый Новый год, когда воздух был уже полон предстоящей Победой, майора Пирогова отбирают для дальнейшей учебы в военной академии имени Фрунзе. В марте 1945-го он был уже под Свердловском, где должен был готовиться к поступлению, а в майские победные дни оказался в Москве.
Послевоенная жизнь боевого офицера, пехотинца и разведчика тоже была непростой. Но ничто уже не могло сравниться с теми испытаниями, что выпали на его долю и долю его сверстников в те «сороковые роковые». Дух его крепок и поныне.
Завтра Иван Дмитриевич Пирогов отметит свой 89-й день рождения. В этот день стоит поклониться ему в пояс и сказать общее русское спасибо за всю его прекрасную жизнь и за нашу собственную жизнь, которой, может быть, и не было бы без такого вот Ивана.
65-ю годовщину Победы Иван Дмитриевич рассчитывает снова встретить в Старой Руссе, с которой так крепко связала его военная судьба.
Автор: Сергей ГЛУШКОВ
15

Новости партнеров

Loading...

Возврат к списку

В Твери чествовали журналистов, операторов и фотокоров
В киноконцертном зале «Панорама» бизнес-центра «Тверь» прошло торжественное мероприятие, посвященное Дню российской прессы. Его главными героями стали наши коллеги, сотрудники редакций региональных и районных газет, телерадиокомпаний и сетевых изданий.
20.01.201721:46
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
26 27 28 29 30 31 1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31 1 2 3 4 5
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию