21 Августа 2017
$59.36
69.72
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

К началу
Новости дня
Общество 18.07.2012

Рукопожатие сквозь века

Фотограф: Кира КОЧЕТКОВА

Штрихи к портрету независимого человека

Вот сидит фировский потомственный житель Виктор Прокофьев на своей теплой земле у земляничной грядки и всех нас слегка поддразнивает: мол, а у вас-то такая ягодка растет?

Наверное, именно эта ныне редкая способность видеть мир цветным и добрым с детства заложена родителями. Заслуга Виктора Михайловича скорее в том, что он не растерял драгоценной семейной сути любить свою землю во времена светлые и сумеречные. Оттого, наверное, судьба и доверяет ему быть связным целых эпох.

Аникита Ярцов и Михаил Прокофьев

Заметка в фировской газете от 28 октября 1989 года называлась «Имя в истории». В ней шла речь о том, что музейный работник из Кировской области Николай Васильевич Разницын обратился в Покровский сельсовет с просьбой в день 170­летия со дня смерти видного российского горного инженера, строителя крупнейших металлургических заводов Аникиты Сергеевича Ярцова возложить венок на его могилу, что у Покровской церкви.

Могилы Ярцова и его родных были обихожены, председатель сельсовета Людмила Федорова и секретарь парткома совхоза «Новоселье» Михаил Прокофьев организовали возложение венков и цветов к памятнику знаменитому земляку. Среди множества односельчан в тот августовский день поклониться праху именитого земляка пришел и сын Михаила Кирилловича Виктор. Нет, он не стал историком по профессии, но старается спасти все то, что еще можно и должно спасти из наследия прежде живущих. А исследованиями благородного следа на земле здешних становых сограждан с успехом занимаются фировские музейные работники во главе с легендарной подвижницей Эльвирой Иосифовной Русановой, патриотично настроенные библиотекари, местные педагоги.

Имя Виктора Прокофьева стоит особо в этом ряду  –  как связного по векам. И тому еще будет подтверждение. Пока же вернемся во времена, когда воссияла наша победа над Наполеоном и когда Аникита Ярцов (чего стоят имя – непобедимый и фамилия – огненный!) живет тут в лесных чащобах в имении, которое получено за женою его Надеждой, родной сестрой архитектора Николая Львова. И здесь именно ему, Ярцову, тогда привиделось чудесное сновидение: оно и подсказало, как отечество и русские души должны возблагодарить Господа за эту викторию  –  храмом во славу Спасителя! Гавриил Романович Державин на правах родственника Аникиты Сергеевича доложил о том сановитому князю Голицыну, он же – самому государю. Кажется, именно той искры и не хватало России. Времена четырех российских императоров объемлет возведение храма, который в присутствии уже малой толики героев 1812 года и был освящен спустя семь десятков лет после победы над французом. Образ храма Христа Спасителя, чьи последующие испытания так сопряжены с судьбой Руси и христианства, витал не где­либо  –  в срединной губернии Тверской, в Земле Истоков. Место упокоения многомудрого Аникиты и его семьи по сей день наш собеседник посещает равно с могилами родных людей.

От царей до Ильича

О человеке родниковой свободы мне не раз рассказывал коллега, член Союза журналистов России Василий Николаевич Семенов. Корнями фировский, Семенов, кажется, и представить не может, что где­то есть земля чудеснее и люди цельнее. Но только час беседы с Виктором Михайловичем Прокофьевым сбил наповал все сомнения в истинности утверждений старшего по газетной страде. Биография нашего собеседника, прямо скажем, внешне простая. Отец  –  фронтовик, парторг колхоза «Память Ильича», затем директор совхоза «Новоселье»; мама, Валентина Ивановна, – талантливый педагог. Краеведы по нравственной сути, они вместе прожили полвека.

Как мне показалось, их сын не сразу себя нашел. Так бывает, когда человек талантами богат. После школы выучился на шофера, потом  –  на механика. Отличные способности проверила армия службой в Дрездене. Домой вернулся – и опять за баранку. Летом общительного и остроумного парня стали отправлять в пионерский лагерь. Пока водителем, помощником воспитателей. Ребятня, что барометр, с ходу поняла, насколько интересный человек рядом с ними. Вскоре Виктор становится начальником лагеря, и достать сюда путевку стало потруднее, чем в «Артек». Лагерь носил имя Маресьева, героический рейд отважного пилота к своим проходил неподалеку, в лесных дебрях. Там не раз бывали школьники, примеряя на себя невозможные тяготы и восхищаясь мужеством Героя. Походы по суху и по водам, спортивные баталии, долгие беседы у костра. Та романтика и почти через сорок лет собирает вокруг Прокофьева едва ли не до сотни возмужавших москвичей, тверитян, петербуржцев и, конечно, местных бывших пионеров и их вожатых. Здесь даже праздники особые. Например, День Шлинского флота. Кому нужны пояснения, Шлина – это местная река. Беспечно – счастливые лица друзей в разные годы их жизни запечатлевает Виктор Михайлович с дотошностью краеведа. Быть может, втайне верится ему, что с годами повзрослевшие потомки его пионеров будут всматриваться в их облик, как сам он ныне сберегает заповеданность родительских фолиантов. Мама, Валентина Ивановна, все больше краеведением занималась. Почти полтора десятилетия посвятила только роду Ярцовых. У фронтовика Кириллыча, так звали в округе отца Виктора Прокофьева, был свой пласт народной истории – судьбы тружеников и руководителей знаменитого героями труда колхоза «Память Ильича». Почетный гражданин Фировского района Михаил Кириллович Прокофьев, сильно раненный фашистским снайпером, всю свою жизнь собирал фотографии, заметки о колхозниках, на печатной машинке строчил показатели лучших из лучших, рассказывая о поступках и судьбах земляков, тем оставляя в памяти целые роды старательных животноводов и земледельцев, колхозных специалистов. Альбомы, тяжеленные, бережно переложенные листы – и с каждого словно в душу глядит трудовая крестьянская Русь, умелая и беззаветно преданная своей земле.

Что тут особенно потрясло однажды и нашего коллегу Василия Семенова? Оказывается, в годы безбожные парторг Прокофьев сильно нарушал партийную дисциплину – разумеется, тайно, как и положено делать добро, он помогал храму Покрова Пресвятой Богородицы, где тогда настоятелем был игумен Герман (Гаранчев), в прошлом офицер, а потом, уже став директором крупного совхоза «Новоселье», Михаил Кириллович пособил храму и с теплом и ремонтом. Так, без позы и громких слов отец, быть может, того не осознавая, заповедал сыну главное  –  для нас тут нет людей чужих и памяти чужой.

Легенды с сердцевиной правды

А ведь как рождаются легенды? Бывает, из слухов, шуток, поверий. Вот рассказывает Виктор, что в бытность директором отец построил тут новую школу, новые фермы, а еще мост через реку Цну. Когда настали времена приватизации, Виктор возьми да и пошути: мол, при моем батьке много чего понастроили, что­то и мне должно перепасть: не прихватизировать ли мне тот мост? Он крепкий. За перевоз недорого буду брать, а копеечка  –  каждый день. Уже и жалоба бдительными гражданами была написана. Хорошо, что в райкоме знали нрав Прокофьева. Посмеялись и посоветовали быть поосторожнее в словах. Позже, наверное, даже друзья не сразу поверили, что опустевшую Кузнецовскую больницу Виктор по согласованию с соседями решил выкупить. Чтобы не постигла и ее участь большинства зданий, что без хозяина становятся в считанные дни сиротой. Тут не было ни воды, ни газа, а земли полагалось полтора метра вглубь по периметру дома. Все равно выкупил. Теперь здесь есть все: и газ, и освященный колодец с водой волшебной силы, и земля, и та самая немалая гряда земляники, что одним запахом умиротворяет душу с весны до «белых мух». Сюда в урочный и прочий час приезжают друзья­пионеры со всей прежде огромной страны. Но если мы подумаем, что весь азарт из ребячьего комиссара вытеснили цветочки-­ягодки…

Судьбы отважных – паруса мечты

Не исключаю новых противлений злу ненасилием со стороны Прокофьева, которого недаром избирают местным депутатом. На склоне левого берега Цны и по сей день стоит явно дворянской «крови» особнячок красного кирпича, а поселение при этом называется Коммуна. История такова: здесь до 1926 года жила владелица дома, агроном царской чеканки Мария Гавриловна Галахова. Надо ли сомневаться, что жители округи, пользуясь советами этого уникального специалиста, получали отменные урожаи. Особенно льна и картофеля. То ли особая польза от дворянской усадьбы была, то ли права молва, по которой трудолюбивые и независимые владельцы усадьбы были когда­то знакомцами, по другой версии, даже друзьями Александра Ульянова, но, видимо, это и спасало их от преследований пролетариата. До срока. И этот иммунитет доверия чуждым элементам однажды иссяк. В 1926 году над Марией Гавриловной нависла реальная угроза расстрела. За что? Да просто согласно классовой справедливости. Было ей тогда 75 лет. Она добровольно покинула поместье, а здесь обосновалась сельхозкоммуна. То обстоятельство, что дом до сих пор стоит неразграбленным, своего рода чудо, отгадка которому  –  возрождаемое уважение к трудам земляков. И, конечно, пригляд тех, кому не все равно, что останется на здешней земле и после них.

Остается горько сожалеть, что на пути к дому Виктора Михайловича увидели мы фрагмент одного из ранних творений Николая Александровича Львова. То был просто склад, но высоких и строгих пропорций. В какое­то время не хватило ума или силенок, чтобы поменять кровлю. Дождем размывало стены. Потом кому­то из местных, видимо, приглянулись тесаные камни, что могли бы века и века держать стены.

Думаю, немногие из тверитян также знают, что здесь, на склонах речки, замурованное временем затаилось еще одно творение времен обустройства барских усадеб, традиционный для небедных тип ландшафтных изысков  –  каскад прудов. В иных местах им помогают обрести второе рождение. Здесь же пока только в мечтах Прокофьева бьется древний святой ключ, земная влага которого питает пруды, свободно истекающие один в другой. Оказывается, и сегодня мечтать вредно. Не успел Виктор Михайлович даже проект работ составить, ему уже вышел окорот из ведомства. Не твое, мол, дело, а государево – оно должно памятники охранять. Да кто бы спорил! Соседи, спасибо, сначала тоже выговаривать стали, даже главе хотели жалобу писать о том, что так из­за каких­то прудов и огороды затопить легко. Но где пруды и где огороды… Поглядели еще раз и успокоились, не затопят.

Прокофьев нарушать писаные правила не будет. Может, те пруды всемирно известного академика архитектуры, обрамленные ныне едва различимыми плитами благородного мрамора, потерпят? Может, бесповоротное время хотя бы еще немного помилосердствует? Но вот ныне опасно приумолкнул и родник – его надо спасать, и спасать немедленно. Вода имеет почти человеческое свойство обиды: колодец, из которого не пьют, и то пересыхает. Своенравная жила родника только до срока терпит тромб нашего беспамятства. Что может случиться потом, не хочется и думать. Потому что не дадут сгинуть первородной влаге Земли Истоков натруженные руки Прокофьева. Потомка всех ранее живущих, негромких патриотов, одного из заступников своей малой родины. Жаль, но пока у него не так густо помощников. Это не укор – только попытка понять, как стоит жить человеку в нашей глубинке. 

Автор: Кира КОЧЕТКОВА
67

Возврат к списку

В Тверской области прошел форум сельской молодежи ЦФО
Сегодня население небольшого поселка Мирный под Торжком на один день увеличилось на 151 человека. Именно столько начинающих врачей и учителей, выбравших работу в деревнях и весях, собралось здесь на форум сельской молодежи Центрального федерального округа. 
18.08.201719:52
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
31 1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31 1 2 3
Новости из районов
Предложить новость