26 Июня 2017
$59.66
66.68
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Архив07.04.2010

Воспоминания весьегонского фронтовика Николая Макарова

Тестя моего, Николая Михайловича Макарова, уроженца деревни Горка Барановского сельского Совета, мобилизовали в армию в 1943 году в возрасте семнадцати неполных лет. На фронте уже воевали его два старших брата, Павел и Анатолий. Среди сотен молодых парней из Калининской и других областей Николай попал на Дальний Восток, в Даурский укрепрайон Читинской области, станция Борзя.

Тестя моего, Николая Михайловича Макарова, уроженца деревни Горка Барановского сельского Совета, мобилизовали в армию в 1943 году в возрасте семнадцати неполных лет. На фронте уже воевали его два старших брата, Павел и Анатолий. Среди сотен молодых парней из Калининской и других областей Николай попал на Дальний Восток, в Даурский укрепрайон Читинской области, станция Борзя. На этот период СССР напрягал все свои силы на западных фронтах. Поэтому никто из призванных не роптал на тяготы службы. Люди были привычные, из деревни. Первое время жить пришлось в палатках, спали на циновках, без одеял, укрываясь лишь шинелями, выданными после санобработки. Многие были прострелянные и прожженные, сильно пахли карболкой, как говаривал тесть, почти все не по размеру, снятые с убитых. Взамен нормальных сапог выдали даже не кирзовые, а «бумажные» ботинки под обмотки. Кто успел спрятать домашние тёплые вещи от старослужащих — бывших заключённых, тот мог рассчитывать на то, что перезимует.
Ветераны Василий Васильевич Беляков, Николай Михайлович Макаров, Николай Киканов рассказывали: «Если бы японцы решили в 1943 году напасть, они бы одним днём дошли до Читы. Дело в том, что укрепрайоны, построенные по последнему слову техники, были практически не способны удерживать наступление со стороны Японии вследствие истощения личного состава от недоедания. Кормили концетратами из макухи». Как говорил Василий Васильевич Беляков, после этой «еды» в туалет ходили с воплями. Ели всё, что могло бы насытить. Сильно боялись бактериологических диверсий со стороны противника. Командование строго запрещало упетреблять в пищу степных грызунов. По словам ветеранов, молодые ребята, в самом расцвете сил, за несколько месяцев превращались в «скелетов».
Николай Михайлович к началу 1944 года при росте метр шестьдесят семь весил 36 кг. Дистрофия была обычным явлением. «Всё это происходило при демонстрации силы со стороны Квантунской армии. Ежедневно передовые посты наблюдали утреннюю и вечернюю подготовку на сопредельной стороне. Укрепрайоны с нашей стороны были укомплектованы в 43-44 годах на 35-40%, причём на половину из состава бывших заключенных. Впрочем, при скудном пайке боевая подготовка проводилась в полном объёме. Из «дистрофиков» формировались лечебные и выздоравливающие команды, где давались витамины и более «сытный» паёк». Николай Михайлович говорил, что если бы к ним в часть не пришёл служить местный паренёк, могли бы «загнуться» все. Он, несмотря на запреты командования не есть грызунов, научил нас, как ловить тарбаганов (даурское название сурка, живёт в норах, очень жирный). Под страхом штрафбата, мы ставили ловушки на этого зверька, сало которого тайком вытапливали на кострище из травы и помёта диких коз. Очень трудно достать в степи другое топливо. Сало бережно разливали по фляжкам, которое затем становилось прекрасной добавкой к любой пище. По весне командование отправляло «дистрофиков» собирать дикий лук и чеснок, другие полезные травы для пополнения витаминов.
В конце 1944-начале 1945 г.г. в Даурских укрепрайонах значительно повысился пищевой рацион и их энергетическая ценность. Успехи Советской Армии на западных фронтах сказались и на дальневосточниках. Все получили новую форму, в том числе и тёплое нижнее бельё. О победах на Западе радио передавало практически ежечасно. Молодёжь писала рапорты с просьбой направить в действующую армию. Офицеры, прослужившие по три года и больше на Дальнем Востоке, также рвались на фронт. Воодушевление от побед было огромным. Но мы не знали, какой крови это стоило! Все спешили поучаствовать в разгроме Германии. Случалось, что ребята оставляли часть самовольно, для того, чтобы пробраться на фронт. Печальна была их участь: солдат признавали дезертирами, а за это отправляли в штрафбат. Вместо героизма — тюремный срок.
После Победы над Германией к нам стали прибывать эшелоны с тяжёлой техникой. Станция Борзя превратилась в крупнейший железнодорожный узел. Под покровом ночи в степях развёртывались прибывающие дивизии. Никто не говорил о войне с Японией, но все понимали, что она будет. Основной удар по Квантунской армии наносили войска, прибывшие с Запада, под командованием маршала Малиновского. Мы наступали во втором эшелоне, практически не встречая сопротивления. Противник был деморализован. Сложным для нас был сам переход через пустыню Гоби и хребет Большой Хинган. Наверное, здесь мы понесли самые большие потери за всю войну с Японией как в живой силе, так и технике. Досаждали японские смертники, этих никакие приказы их командования не могли удержать от выполнения своего долга. Капитуляция Японии застала нас в китайском городе Чань-Чунь.
Будучи в разведроте штаба дивизии, мне приходилось видеть, как проходил вывоз контрибуции из дворца принцессы Цы. Сотни красивейших ковров, китайский фарфор, упаковывались и увозились на аэродром. Куда всё это делось впоследствии, не знаю. Может быть, всё-таки попало в музеи. Саму принцессу Цы тоже довелось увидеть вместе с малолетним императором.
В сорок седьмом году меня отправили в отпуск на один месяц. Дорога в оба конца заняла четыре недели, на Родине пробыл почти два месяца. Голод и нищета в деревне просто поражали. Чем смог, помог матери и младшим брату Борису и сестре Зое. Старшие — Павел и Анатолий — были живы, но находились ещё в армии. Погулял на свадьбе у своего двоюродного брата на Самше. Он был постарше меня и воевал на западе. По ранению был комиссован в 1944 году. Рана тяжёлая и долго не заживала.
«При всём голоде, царившем в послевоенное время, — продолжал рассказ тесть, — настроение у всех было ликующее. Свернули шею такому «зверюге»!
Приехав из отпуска на станцию Борзя, я увидел десятки тонн конины, баранины, лежавших в штабелях под открытым небом, источая смрадный дух. Правительство Монголии, решив помочь Советскому Союзу, поставило огромное количество мяса. Но наша неорганизованность не позволила воспользоваться и сотой долей этой помощи. Через некоторое время вдоль железной дороги запылали огромные чадящие костры. Сжигали испортившееся мясо. А в центре России, в деревнях нечего было есть… Потом будут отбирать овчинные полушубки, которые при демобилизации нам велено было сдать на склады. Как все мы мечтали привезти домой этот полушубок! Нам было по двадцать с небольшим, и мы представляли себе, какая нужда ждёт дома. Но молодость брала своё, армия этому способствовала. Мы чувствовали себя победителями! Домой давно уже уехали ребята призыва 22- 25 годов. А я продолжил службу в Китае, о котором остались самые хорошие воспоминания. Здесь мы не бедствовали, пожалуй, за всю мою жизнь я не жил так хорошо, как в Китае. Даже удалось попутешествовать, сопровождая офицеров связи в Москву и обратно. Командировка для солдата всегда была отдушиной от повседневной рутинной службы. Правда, нас и в части особенно не загружали. Наша разведрота несла караул только в штабе дивизии. Вылазки в город случались довольно часто.
Нечего греха таить, выпивали китайскую «ханьжу», бывало, куролесили. Однажды нас поймал патруль из комендантской роты. Пришлось сидеть в кутузке. Здесь я встретил земляка из своей деревни — это был Коля Киканов. Не виделись с ним с 1943 года. И он меня под конвоем, с винтовкой на перевес, несколько дней сопровождал на работу, в столовую и обратно».
Эту историю я слышал не только от Николая Макарова, но от Николая Киканова, которых уже нет в живых.
С каждым годом очевидцев той войны становится все меньше и меньше. Им досталась трудная жизнь. Поэтому пусть память о вас сохранится в сердцах ваших внуков, правнуков, праправнуков. Хотелось бы видеть 9 мая каждого года больше молодёжи у памятников погибшим за свободу нашей Родины. Народ только тогда может называться единой нацией, когда жива память о предках в умах и сердцах потомков. Такие истории должны, как предания, храниться и передаваться от дедов и отцов к своим сыновьям и внукам в каждой российской семье.
Автор: В. Степанюк
54

Возврат к списку

Сегодня столица Верхневолжья отмечает 882-й день рождения
Атмосфера большого праздника витает в воздухе с самого раннего утра. К полудню к городским площадкам, задействованным в торжествах, начали стекаться горожане и гости областной столицы. На Театральной площади развернулся фестиваль ретро-автомобилей и выставка «АвтоСТОП: 20 лет вместе».
24.06.201720:23
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
29 30 31 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 1 2
Новости из районов
Предложить новость