27 Февраля 2017
$57.48
60.45
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Летопись04.06.2012

Шел за свеклой, притащил «языка»

Фотограф: Архив ТЖ

Совсем недавно мы отметили 70-летие 32-й гвардейской Таманской Краснознаменной дивизии. С ней у меня связано 20 лет жизни. Был заместителем начальника бронетанковой мастерской, начальником штаба и заместителем командира танкового батальона, заместителем начальника штаба танкового полка. Естественно, есть о чем вспомнить в юбилейный день.

Поколение победителей

Шел за свеклой, притащил «языка»

На войне случалось всякое

Совсем недавно мы отметили 70-летие 32-й гвардейской Таманской Краснознаменной дивизии. С ней у меня связано 20 лет жизни. Был заместителем начальника бронетанковой мастерской, начальником штаба и заместителем командира танкового батальона, заместителем начальника штаба танкового полка. Естественно, есть о чем вспомнить в юбилейный день. Но в прославленную дивизию меня направили уже в мирное время, в 50-е годы. А вот воевать начинал тоже в очень известной 184-й Духовщинской стрелковой дивизии, в составе ее 294-го стрелкового полка.

Шел 1943 год. Нас, 19-летних мальчишек в курсантских погонах Владимирского пехотного училища, привезли под Ржев. Помню, как поразила груда битого красного кирпича – все, что осталось от железнодорожного вокзала… Начались военные будни, и они были нелегкими. В училище казалось, что нас излишне нагружают – частые марш-броски с полной выкладкой и форсированием водных преград выматывали силы. И ночью не было покоя – каждый день с приближением сумерек немецкие самолеты отправлялись бомбить Нижний Новгород, пролетая при этом над Владимиром. Мы сидели в окопах, готовые к любым неожиданностям – вдруг немецкие бомбардировщики вздумают сбросить свой смертоносный груз на наш город, и придется тушить пожары, спасать людей…

А утром снова начиналась боевая подготовка.

Но здесь, на фронте, мы вспоминали офицеров училища с благодарностью. Без той школы, которую они нам дали,

в реальных военных условиях нам было бы просто не выдержать.

И все же, несмотря на все трудности, в 19 лет на жизнь смотришь с оптимизмом, и в наших военных буднях было немало такого, о чем сегодня вспоминаешь с улыбкой.

Как-то прибыло в нашу часть пополнение из Узбекистана. Люди в основном пожилые, по-русски практически не говорят. А мы с отцом до войны некоторое время жили в тех краях. Вот я и был при узбеках как бы толмачом. Им трудно, все вокруг непривычное. В том числе и еда. У них там фрукты и овощи прак­тически круглый год, а здесь кормят неизменной пшенной кашей.

И тут выяснилось, что неподалеку, на нейтральной территории, нетронутые бурты со свеклой. Ну и решил я с друзьями порадовать своих бывших земляков. Поползли мы ночью к бурту. По снегу, маскируясь, вздрагивая от каждого звука. Ведь фактически получается – к немцам ползем! Только добрались и приготовились в бурт лезть, как вдруг услышали немецкую речь. Фашистам тоже свеклы захотелось! Мы залегли. Один из фрицев выбросил к нашим ногам свой ранец и сам показался из бурта. С ним мы быстро покончили. Второй затаился. К нему спрыгивать боязно – наверняка у гитлеровца нож или лопатка, и он готов к встрече. Мы пошумели немного, словно отходим, и снова залегли. Немец долго сидел в бурте, все выжидал. Потом решил, наверное, что опасность миновала, и вылез. Тут мы его и сцапали. Нагрузили ранцами со свеклой и повели «языка» к себе в часть. Должно быть, пленный что-то важное рассказал, потому что командир обещал представить нас к награде. Наград мы, правда, не получили, но все равно было приятно.

И еще мне один случай запомнился. За Смоленском была высота 119,6, занятая немцами. Взять ее нам никак не удавалось. Командиры наши решили предпринять ночную атаку. Предполагалось добраться до немцев по-тихому, а там уж наброситься на врага. Шли россыпью. И так получилось, что попал я на их боевое охранение. Немцы в окопе, два штыка торчат. А я один, и никого на помощь позвать нельзя – сорвешь атаку. Правой рукой я винтовку за штык у одного из немцев вырвал и прикладом его по голове хорошенько приложил. Он обмяк. Левой рукой держу второй штык, а вырвать силы не хватает. Говорю: «Их шиссен», стреляю то есть, а он молчит и винтовку к себе тянет. Злость меня взяла, рванул со всей силы, и оружие в моих руках оказалось. Тут я быстренько немцев из окопа выкурил (первый к этому времени в себя пришел) и повел пленных к своим. Командир похвалил, но сказал, что их надо срочно доставить в штаб полка. А кому сопровождать? Выходит, снова мне. Ночью, лесом. И хоть у меня винтовка, а они без оружия, их все-таки двое. Срезал я у фрицев пуговицы на брюках и ремни вынул. Идут они, за штаны держатся. Так и добрались до командирского блиндажа. Сдал их с рук на руки и назад.

В одной из деревень мы застряли на какое-то время. Наступление приостановилось, сидим, ждем приказа. Обживаем окрестности. Немец всю округу разорил – избы стоят без окон, без дверей. Много пепелищ. А вот колодец с «журавлем» неподалеку обнаружился знатный. Чистая вода, вкусная. Не иначе родничок колодец подпитывает. Приладился я сюда за водой ходить. День хожу, два хожу. А на третий потянуло меня заглянуть в один дом. Вроде бы и не слышал ничего, но что-то показалось подозрительным. И точно. В доме немец сидит. Худой, очень неряшливый. Но покрупнее меня будет. Ну, думаю, грызться буду, а не поддамся. А немец вдруг влево глянул. Смот­рю и я туда – в углу винтовка. Проворством меня вроде бы Бог не обидел, успел я эту винтовку первым схватить. Немец в окно. Я взвожу курок… а там ни одного патрона. Ладно, думаю. Пленного не возьму, так хоть оружие вражеское в часть доставлю. Направился к себе. А фриц за мной и жестами просит вернуть винтовку. Головой мотаю и тоже жестами показываю – уходи, пока цел. А он все идет и все просит. Мне его даже немного жалко стало. На идейного нациста не похож, а за потерю боевого оружия ни в одной армии по головке не гладят. Разобрал я затвор, раскидал части в разные стороны и ушел. Одним словом, война – это не просто вперед и стреляй, всякое на ней бывает…

Осенью 1943 года меня ранило в грудь, я долго лежал в госпитале. А после выписки меня направили в Ростовское училище самоходной артиллерии. Окончил я его как раз в 1945 году и до конца войны еще успел попасть в Германию, после чего служил в ГДР. Вернувшись на Родину, был послан в Самарканд – снова к узбекам. Ну а потом была Тверь, тогда Калинин, о чем я уже рассказал вначале.

Но, когда в конце 1973 года я увольнялся в запас и на меня стали готовить документы, из архива в Подольске пришли сведения, что я не получил в свое время три награды – орден Красной Звезды, медали

«За отвагу» и «За боевые заслуги».

Две первые – это, вероятно, за пленных, а вот третья за что? Впрочем, случаев много было разных. Всего у меня 28 наград, но те, что нашли меня через

32 года, по-особому дороги.

Илья БИРЮКОВ,

полковник в отставке

Автор: Илья БИРЮКОВ
9

Новости партнеров

Loading...

Возврат к списку

Без грусти и печали встречает Великий пост православная Тверь
О Прощеном воскресении наслышаны и те, кто никогда не ходит в церковь. Уж очень красив обычай в этот день не только просить прощения у тех, кого мы обидели, но и прощать всех обидевших нас, даже если они об этом не просят, и молиться за них.
26.02.201717:28
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
30 31 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 1 2 3 4 5
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию