18 Августа 2017
$59.25
69.65
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

К началу
Новости дня
История 21.05.2012

О легкой службе и солдатской дружбе

Фотограф: Владимир Мишин

рассказывает тверитянин, отслуживший в армии Израиля. В самом разгаре весенний призыв в российскую армию. Каждый молодой человек, который вскоре отправится выполнять свой гражданский долг, и, конечно, его родители уже имеют представление о службе в армии. А как проходит воинская служба в других странах? Чем она отличается от нашей, что общего?

В самом разгаре весенний призыв в российскую армию. Каждый молодой человек, который вскоре отправится выполнять свой гражданский долг, и, конечно, его родители уже имеют представление о службе в армии. А как проходит воинская служба в других странах? Чем она отличается от нашей, что общего? 

О том, что увидел в «лучшей армии мира», рассказывает житель нашего города Владимир Мишин, которому довелось служить в армии обороны Израиля.

Я окончил Тверской политех по специальности «Организация перевозок и управление на автомобильном транспорте». Стал думать, что делать дальше, но приличной работы по специальности не нашел. И, так как в России меня ничего не держало, решил уехать в Израиль, страну, в которой я жил в детстве три года, оставившие самые радужные воспоминания. Мне нравилась школа (хотя, на мой взгляд, учебные нагрузки там довольно слабые), чистые супермаркеты с обилием товаров, безопасность на улицах. Мнение об этой стране у меня было самое радужное. 1 сентября 2010 года я вылетел из Москвы и уже через четыре часа приземлился в аэропорту Бен-Гурион.

Пригород Хайфы. Кибуц
Моей целью была служба в израильской армии. Это помогло бы мне обзавестись друзьями, получить опыт жизни в стране и профессию, которая может пригодиться на гражданке.

Российское агентство, которое занимается переселением евреев в Израиль, предлагает репатриантам разного рода программы, рассчитанные на подростков, студентов, семьи… Хотя основную часть расходов оплачивает государство, мне предстояло пять месяцев не только изучать иврит, но и одновременно работать – каждый день попеременно по восемь часов.

Прямо из аэропорта я и еще человек 30, выходцев из разных стран, приехали в кибуц. Он находится в 10 км от Хайфы. К северу от него расположено несколько городов, первая часть в названии которых начинается со слова «кирьят», что значит «пригород» (Кирьят-Ям, Кирьят-Хаим и другие), во множественном числе звучит как «крайот». Иуда Искариот (то есть Иуда из Крайот) был выходцем из одного из пригородов Хайфы.

Кибуцы, сельскохозяйствен­ные коммуны, появились когда-то на волне увлечения идеями социализма. Люди, которые стояли у истоков государства, основывали жизнь и производство на принципе: от каждого по способности – каждому по потребности. Изначально в кибуцах была общая собственность на все, кибуцники если и получали за свой труд какие-то деньги, то очень немного и, невзирая на должности, в одинаковом размере. Постепенно все эти поселения перешли на капиталистические отношения, развалились, стали обычными поселками. Социалистическая идея приказала долго жить не только в нашей стране.

В нашем кибуце что-то еще осталось от прежнего уклада – дома принадлежали коммуне, была совместная прачечная, магазин с очень низкими ценами, практически бесплатная (для членов кибуца) столовая. Все это в основном благодаря крупнейшему заводу пластиковых изделий Palram, на котором я и работал. В воздухе витали самые разные благоухания – недалеко размещался завод по производству специй, стояли коровники и конюшня, устроена большая плантация апельсинов и памело. Сразу за кибуцем – хвойный лес, хорошо просматривается гора Кармель. Сначала мне все очень нравилось. Я с удовольствием помогал ухаживать за лошадьми на конюшне, в которой обучали верховой езде, и одним из направлений ее работы была иппотерапия. Мне было приятно общаться с теми, кто там работал. Очень хорошие люди.

Тель-Авив. Армия
31 января я пришел на призывной пункт в Тверии, городе, где я жил в Доме солдата. Практически все новобранцы были с родителями. Когда нас посадили в автобус, то родители плакали, несмотря на то, что знали: всех через неделю все равно отпустят по домам. Вскоре мы прибыли на распределительный пункт в Тель-Авив. Там нас встретили какие-то девушки-командиры, которые приказали нам построиться в два ряда и идти оформляться. Процедура эта заняла весь день.

Еще живя в кибуце, я «терроризировал» военкомат просьбами призвать меня по специальности. Надо сказать, там очень странные методы работы. Заказные письма с уведомлением и факсы они теряют, на бумаги, переданные через рядовых или офицеров, адресат тоже не реагирует. Никто ничего не знает, никто ни за что не отвечает, и даже крайнего не найти. В России хоть бюрократов много, но такого я не встречал ни разу. А еще есть за границей мнение, что все израильтяне хотят служить в армии. Я таких не видел.

Репатриантов из разных стран – России, Америки, Бразилии, Австралии, Эфиопии, Франции и других – было два взвода. Жили все дружно и хорошо, ничего похожего на дедовщину не было. У израильтян вообще такой менталитет – никому и в голову не придет кого-то бить и оскорблять.

Помню еще по школьным годам в этой стране, как учителя поощряли ябедничество. Ни один проступок не оставался безнаказанным. Так что, даже если в армии произойдет инцидент, начальство тут же узнает об этом, на этом всякая дедовщина и закончится. И отношения солдат и командиров в регулярных частях дружеские, я бы даже сказал панибратские.

А вот с солдатами-израильтянами у нас установилось стойкое непонимание. Они били зеркала у рукомойника, в туалете и душе сорили на пол, поджигали патроны, постоянно бросали оружие где ни попадя, даже устроили бунт – бросали камни в командирский барак, так что пришлось вызывать военную полицию и разгонять их со стрельбой. Они взломали армейский магазин. Вообще воровство было распространено. Лично у меня украли армейское снаряжение.
Во время курса молодого бойца, который продолжался месяц, меня научили только одному – стрелять. Основное время занимало ожидание. Перед входом в столовую стояли обычно два часа, а когда ездили на стрельбище, четыре часа ждали автобуса, чтобы уехать туда, и четыре часа, чтобы вернуться.

Всех военнослужащих отпускают домой каждый день – в тех войсках, где не требуется постоянного присутствия. Те, кто служит в боевых войсках, едут домой на выходные как минимум раз в три недели. Если родители солдата живут не в Израиле, ему выделяется армейское пособие, часть которого предназначена для съема жилья, и, кроме того, ежемесячное вспоможение от министерства абсорбции. На наши деньги выходит 16 тысяч рублей, но после оплаты за квартиру остается совсем ничего.

Следующие четыре месяца после прохождения курса молодого бойца я провел в штабе, числился системным администратором в компьютерной части. Но меня ничему не учили и заданий никаких не давали. Мой рабочий день начинался в 8.00, заканчивался 17.30. Я принимал телефонные звонки от людей с неисправными компьютерами, говорил им, что сейчас никого нет и им поможет неизвестно кто и неизвестно когда. Звонков было немного. В остальное время я просто сидел и ничего не делал.
Как сетевой администратор, я не имел допуска к информации, то есть не имел права работать даже с документами для внутреннего пользования. Но меня допустили к сети, в которой были секретные материалы.

За месяц до окончания срока меня перевели на другое место. Мой новый командир был из России. И поэтому он был из тех немногих людей, кто в армии не бездельничает. И меня он тоже загружал работой, что пошло на пользу и мне, и армии. Впрочем, все равно служба зависела и от других людей тоже, так что принципиально ничего не поменялось. Но на новом месте был Интернет, и я все время сидел в нем, как наркоман.

Не могу говорить обо всей «лучшей армии мира», но, судя по собственному опыту службы в штабных структурах, эта – армия, в которой нет дисциплины. Например, я совершенно безнаказанно как-то не вышел на охрану ворот базы, объяснив это тем, что не получил письмо (общештабные команды рассылаются по Интернету).

Раматган. Работа
Через полгода меня демобилизовали, дали самую лучшую характеристику: спокойный, уравновешенный, ответственный, возложенные задачи выполнял старательно, проявил самодисциплину, добросовестно относился к службе и всякое такое. Можно этот листочек повесить на стену и любоваться им.

Я сходил в ведомство, которое занимается освобожденными солдатами. Мне предложили обратиться в министерство абсорбции (оно решает проблемы репатриантов). А там сказали, что они больше ничем помочь не могут. И на этом мои отношения с официальными органами закончились.

Я поселился недалеко от Тель-Авива, в Раматгане, и стал искать работу по специальности. Вакансий было крайне мало. На письма с моим резюме – а я их разослал не меньше 50 – никто не ответил. Хотя мой диплом признали, мне это не помогло. В Израиле самое главное – это связи. Важно, не что ты знаешь, а кого знаешь.

Через месяц деньги кончились, пришлось идти официантом в гостиницу.
Особенность израильского рынка труда заключается в том, что на такие специальности, как уборщик, охранник, грузчик, официант и тому подобное, организации людей сами не нанимают. Контора по трудоустройству направляет их туда, где есть в них надобность. Очень удобно для хозяев – не надо искать повода для того, чтобы уволить человека. В первый месяц проработал в разных гостиницах, пока мне не предложили в одной из них остаться. Приходилось постоянно сталкиваться с российскими туристами. Должен заметить, что россияне всегда проявляли себя как вежливые, культурные люди.

Я познакомился с большим количеством людей разного происхождения, многие из которых стали моими хорошими приятелями. И сделал такое, например, наблюдение: русские работают добросовестно, независимо от того, видит начальство или нет, но зато могут, отстаивая свои права, вступать с ним в спор, чего выходцы с Востока из-за страха не делают.
Неприятно поразили традиционно плохие отношения между начальниками и подчиненными. Будучи студентом в России, я подрабатывал во многих местах – на выборах, в военкомате, на заводе, на раскопах, даже торговал коврами на рынке. Но такого скверного отношения работодателей к своим работникам, как в Израиле, не видел нигде.

Известно, что национальные идеологи видели в продуктивном труде – в первую очередь сельскохозяйственном – залог возрождения еврейского народа. В период активных поисков работы я звонил на несколько сельхозпредприятий. Мне ответили, что у них работают таиландцы (по 13 часов и не жалуются!) и им евреи не нужны.

Домой!
Уже через два месяца службы в армии обороны Израиля я решил, что меня такая армия не устраивает. Но, еще надеясь найти работу, уехал из страны не сразу, хотя с каждым днем укреплялся в своем решении. По статистике, треть людей из последней волны репатриантов остается в Израиле, треть возвращается обратно, треть – уезжает в другую страну. На днях на сайте, посвященном работе в Москве для израильтян, прочитал, что в последнее время к ним чаще стали обращаться те, кто вернулся в Россию. Эти люди, так же как и я, поняли, что для них в этой стране нет перспектив.
Автор: Мария СПИРИДОНОВА
77

Возврат к списку

Сомнений нет: Речной вокзал в Твери восстановят
Зданию Речного вокзала, частичное обрушение которого произошло 7 августа, будет возвращен исторический вид. Об этом заявил губернатор Игорь Руденя в ходе общения с журналистами после заседания регионального правительства, прошедшего в минувший вторник.
16.08.201718:54
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
31 1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31 1 2 3
Новости из районов
Предложить новость