24 Мая 2017
$56.56
63.62
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Служба13.04.2012

Удача – награда за смелость

Фотограф: Архив Сергея Васильева

Сергей Васильев прошел путь от простого следователя Торжокской районной прокуратуры до следователя по особо важным делам Генеральной прокуратуры. Он расследовал первые коррупционные дела в Советском Союзе.

Сергей Васильев прошел путь от простого следователя Торжокской районной прокуратуры до следователя по особо важным делам Генеральной прокуратуры. Он расследовал первые коррупционные дела в Советском Союзе. Работал в группе Тельмана Гдляна. Объехал чуть ли не все горячие точки. С началом приватизации «раскручивал» цепочку квартирной мафии. Входил в аналитическую группу по государственным преступлениям – по тем делам, что еще много лет будут лежать под грифом «Секретно». Да его просто неловко спрашивать о самом запомнившемся деле!

Каково же было мое удивление, когда он не задумываясь ответил на этот вопрос:
 – Я еще совсем молод тогда был. Два брата подозревались в убийст­ве…

Дело без трупа
Молодой парень Петр пошел к друзьям отмечать праздник. Выпил, стал нагло себя вести. Получил в нос от бравого летчика Алексея. С его братом Дмитрием тоже угрозами обменялись, все это происходило при свидетелях. Затем пьяный Петр упал и уснул, а вся компания отправилась на танцы. Больше Петра ни­кто не видел.

Алексей на полдороге отбился от компании. Сказал, что неудобно пьяного Петра в квартире оставлять, вдруг мать вернется.

Спустя несколько минут ушел и Дмитрий. Объяснил, что хочет поторопить Алексея.

Возможно, кто-то из братьев вернулся, продолжил драку с Петром, случайно убил того и спрятал труп?

Обоих братьев арестовали. На допросах оба отрицали свою вину. Но было заметно: каждый уверен в виновности брата.

Братья сидели в следственном изоляторе в разных камерах. Но нашли способ общаться – писали друг другу карандашом записки на стене комнаты гигиены.

Сергей Васильев обратил внимание на эти надписи. «Леха, трус, признавайся, ты же его убил?!». – «Хочешь, чтобы я взял твою вину на себя? Тогда не называй меня трусом».

Это часть игры, которую затеяли братья, чтобы запутать следствие? Или оба невиновны? Надо просить разрешение на применение спецмероприятий. А именно на установку прослушки в доме братьев.

Это разрешение было получено. Вскоре в дом, где жили мать и сестра задержанных, постучался человек в форме моряка. Представился сослуживцем Дмитрия, пожалел, что не застал того дома. И попросил разрешения оставить чемоданчик – поезд-то только ночью, неохота багаж с собой таскать.

В чемоданчике было записывающее устройство.

В этот день следователь вызвал на допрос мать и сестру задержанных. Он рассчитывал, что дома они непременно заговорят об этом деле, глядишь, какая-нибудь информация и всплывет.
Но слово, которое могло бы пролить свет на убийство, сыщики не услышали.

И главное – если это убийство, куда делся труп?

В те времена пропажа человека была из ряда вон выходящим делом. На помощь правоохранительным органам пришли добровольцы с предприятий, и даже школьники – город прочесали от и до, шли цепочкой и заглядывали под каждый куст. Проверили все колодцы, выгребные ямы. Вдруг Петр сам ушел из дома братьев да спьяну свалился куда-нибудь? Ничего.
Следователь пошел к руководству. Нет причин держать братьев под арестом. Ни одной мало-мальски весомой улики нет. И самое главное – Петра ведь так и не нашли – ни живым, ни мертвым. Какое может быть уголовное дело по факту убийства, если трупа нет?

Доводы молодого следователя подействовали. Братьев освободили.

– Домой? Ну вы сказали! – Алексей посмотрел на следователя:
– Я знаю, что Димка убийца. Я не буду жить с ним под одной крышей.
– К невесте? Нет, – покачал головой Дмитрий. – Из-за Лешки на нашей семье клеймо, и невеста бросила меня.

…Сергей Васильев шел по тропинке, ведущей от дома братьев за город. Он машинально в который раз сворачивал на этот путь и то и дело мысленно возвращался к этой загадке. Надежда найти Петра живым потеряна, но и труп так и не обнаружен. Тайна не раскрыта. Коллеги говорили: забудь, нет тела – нет дела, никто не поставит тебе в вину эту неудачу. Но один человек лишился дома. У другого свадьба не состоялась. А мать этих ребят – врач, скольких людей она спасла! Теперь об этом никто и не вспоминает, только шепчутся за спиной.

– Опять тут шатаются, – сидевшая на солнышке старушка неодобрительно смотрела на Сергея.
– Кто еще тут шатался? – резко повернулся молодой следователь. Вот оно! Тропинка-то ведет к речке. Тут можно встретить человека с ведрами, идущего за водой, женщин, полощущих в речке белье, рыбаков. Но про них вряд ли скажут: «шатаются тут». Почему старушке запомнился тот человек?
– У Прасковьи спроси, – бабка мотнула головой в сторону видневшегося на отшибе домика: – Она с ним говорила. Да давно это было, на ноябрьские еще.

Прасковья охотно припоминала. Напугал ее один парень: нос разбит, лицо в крови. Попить спрашивал. Она-то учуяла, что пьяный, озлилась и сказала: иди, мол, из речки попей. Почему осенью не сказала, когда пропавшего человека весь город искал? Так вы ж убитого искали, а этот живой был.

По описанию – точно Петр. Тайна раскрыта!
Так и оказалось. Водолазы подняли тело Петра со дна реки. Экспертиза установила: единственным прижизненным повреждением был удар в нос. Человека никто не убивал, он неосторожно ступил на тонкий ноябрьский лед.

– Тогда-то я и понял суть нашей работы, – говорит мой собеседник. – Пока дело не раскрыто, люди, оказавшиеся не в то время не в том месте, будут под подозрением, это может разрушить их жизни. Установить истину нужно не только для того, чтобы привлечь преступника к ответственности. Не менее важно восстановить доброе имя невиновных.

Этим принципом Сергей Васильев с тех пор руководствовался в каждом деле. С таким подходом он просто не мог позволить себе неудачу. Неудивительно, что молодого следователя заметили и пригласили работать в прокуратуру области. А потом и в Генеральную прокуратуру.

След в пустыне
В 1984 году Сергей Васильев был командирован в Узбекистан по небезызвестному «хлопковому делу». Речь шла не просто о коррупции – о коррупции, ставшей нормой.

– Срок командировки – пока не закончим следствие. Первые три года мы работали без выходных. У нас были каникулы: 10 дней в году, чтобы слетать домой, повидаться с семьей. И еще напиться воды. Та южная вода отдавала удобрениями. Привыкнуть ко всему можно, но в Торжке вода все равно самая вкусная.

А потом – обратно. Мотаться по пустыням, разыскивая свидетелей. Их не застанешь по месту прописки, они ушли с отарами. Куда – знает только председатель колхоза. Приходилось брать его в проводники и ехать в раскаленном «уазике», полностью положившись на этого человека. Куда он завезет следователя? Действительно доставит к важному свидетелю или подставит под пули? Бывало и такое: фигуранты дела пытались угрожать или даже нападать на сыщиков.

 – Но по большому счету простые люди охотно нам помогали. Понимаете, они просто взвыли от того, что нигде ничего не делается без взятки. И надеялись, что мы защитим их от поборов. Там не было такого: выпишешь человеку повестку, а он еще и не явится. Наоборот, люди очередь перед кабинетом занимали. Вызовешь одного, а он ведет с собой половину аула: «А вот с них тоже взятки вымогали».

Дальнейшее развитие истории всем известно. Когда следствие зашло слишком далеко, уголовные дела начали возбуждать уже против сотрудников группы Гдляна. Сергей Васильев вышел из этой истории без единого пятна на мундире. Хотя однажды опасность подошла к нему вплотную.

«Знай наших, торжокских!»
Сейчас Сергей Васильев сам стоял перед сотрудниками компетентных органов.

– Двадцатого числа этого месяца вы вели допрос подследственного Н. Вы избили его и заставили оговорить себя.

Сказать, что Сергей Васильев был удивлен – значит не сказать ничего. Пальцем никогда подследственных не трогал, а Н. вообще в глаза не видел, его допрашивал другой сотрудник. Так нет же, вот черным по белому написанный донос, что он якобы избивал Н. и при этом кричал: «Знай наших, торжокских!»

Потребовать очной ставки с этим Н.? Бесполезно. Если Васильев кому-то помешал, этот кто-то наверняка показал «потерпевшему» его фотографию. Вон, даже откуда он родом, узнали. Опознают в два счета.

Но Сергей Васильев всегда пытался установить истину и строго следовал фактам. Возможно, найдутся люди, которые сделают то же самое для него?

Он связался со своим заместителем: мол, так и так, нужна поминутная раскладка моих действий и передвижений двадцатого числа.

И эта раскладка была сделана максимально быстро. Ну никак не мог Васильев «показания выбивать», он как раз в это время ездил в такой-то поселок, беседовал с такими-то людьми. К тому же подняли видео­запись допросов, что он вел в этот день. В мозаике не пропустили ни одного кусочка, ни минуты сомнительной не осталось. Невиновность честного и принципиального следователя подтвердили и коллеги, и люди, которых он вызывал как свидетелей, и даже подследственные.

Война? Уголовщина?
В конце восьмидесятых – начале девяностых нашему герою уже можно было бы выйти на пенсию. Но некогда было бумаги оформлять. Он тогда работал в группе быстрого реагирования Генеральной прокуратуры. Командировка следовала за командировкой – беспорядки в бывших союзных республиках то тут, то там. Как можно уйти в такое время?

Какова работа следователя в горячей точке? Да почти такая же, как и дома. Раскрытие убийств, изнасилований, грабежей… Обычная уголовщина – просто тут ее больше. Те, кто имел криминальные наклонности, но боялся нарушить закон в мирное время, почувствовали: война дает им повод творить что угодно. Будто бы «во имя». «Во имя» чего – неважно, главное, есть иллюзия, что сегодня насилие оправдано.

Самые грязные и жестокие преступления всегда и везде творились из банальной зависти и жадности. Сергей Васильев допрашивал десятки молодчиков, которые нацепили на рукава повязки и убивали своих соседей иной национальности. Единицы обосновывали это религиозными взглядами или вспоминали про исторический конфликт двух народов. В основном террористы мямлили: «Ну, эти вон как богато живут. А мы в нищете сидим…» Почти у всех изымали ценные вещи, позаимствованные из разгромленных домов. Были и мародеры, которые обшаривали тела погибших соотечественников. Если право­охранительные органы не успевали задержать – их линчевали свои же. Это правда, что у преступников нет национальности.

Наверное, не стоит перечислять города, куда выезжал Сергей Васильев со своей группой. Чтобы не пробудить в чьей-то душе боль. Ведь в Тверской области живет немало людей, потерявших там близких, бежавших оттуда и нашедших защиту в России.

Лихие девяностые
Казалось бы, после таких командировок ничего страшнее не увидишь. Однако довелось. В лесных массивах Тверской области начали находить тела стариков. Потом оказалось, что подобные «находки» были и в Ярославской области, и в Подмосковье. Все погибшие были прописаны в Москве, но незадолго до смерти приватизировали и продали жилье. Появилась версия: людей убивают, чтобы завладеть их квартирами.

Это была мощная преступная группировка. Бандиты уговаривали одиноких стариков якобы поменять жилье. Показывали бабушке или дедушке специально снятую для этой цели квартиру. Да что там квартиру – они снимали помещения, где организовывали липовые паспортные столы, поддельные нотариальные конторы. Роли паспортистов и нотариусов играли их люди. Старика возили по всем этим подставным конторам, подписывали с ним недействительные договоры, якобы оформляя в его собственность шикарное жилье. Ну а потом он шел в настоящие учреждения, приватизировал свою квартиру и продавал ее бандитам. Затем старика отвозили в якобы купленную им квартиру, предлагали чаю или чего покрепче, в напитке был клофелин. Потом тело прятали далеко за пределами Москвы.

Доказать это все было непросто. Во-первых, тела находили не сразу, спустя столько времени найти следы яда сложно: человек умер от сердечного приступа, а чем был вызван этот приступ – пойди разбери. Во-вторых, обманутые люди сами совершали сделку, любой свидетель мог подтвердить: старик был вполне адекватен, квартиру продавал добровольно.

Следствие могло еще долго работать над этим делом. Но в ОПГ начался передел власти. Лидер решил избавиться от угрожающего ему помощника и подставил его. Помощника задержали, стали раскручивать цепочку, так вышли и на всех остальных. Так всегда: преступника порождают зависть и жадность, и они же губят его.

Про котов и медали
Говорить можно бесконечно, на счету Сергея Васильева – сотни раскрытых дел. Но ветерану пора котов кормить.

– Кот на даче прибился, видно, его взяли на лето побаловаться, а потом в дачном поселке бросили. Мы с женой его пожалели. Кто-то из соседей это заметил, и вскоре я у себя на крыльце крохотного котенка нашел: подкинули! Взяли и его. Обычно двух котов дома держать нельзя, драки устраивают, только шерсть летит. А эти жить друг без друга не могут.

Ветеран встал, звякнули медали. Только теперь я разглядела: тут не только ведомственные награды, это же – «За отвагу»! Военная медаль? Да ведь этот моложавый человек с бравой осанкой и ироничной усмешкой только чуть больше десяти лет назад на пенсию ушел?! Сколько же ему сейчас лет?

– Я в Великой Отечественной войне недолго участвовал, – поясняет ветеран. – В сорок третьем году поступил в летное училище, потом – на фронт. Мне тогда шестнадцатый год шел. Сейчас – восемьдесят четыре...

Автор: Маргарита ВАСИЛЬЕВА
45

Возврат к списку

Крупнейшие компании России идут делать бизнес в Тверской области
На этой неделе в Верхневолжье открылся новый операционно-логистический комплекс. Объем вложенных в него инвестиций – 1,5 млрд рублей.

23.05.201717:18
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31 1 2 3 4
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию