27 Июля 2017
$59.91
69.68
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Архив05.04.2010

Сыграйте вальс на улице Зенитчиц

Она говорит, что была всего лишь рядовым солдатиком женского пола, и искренне удивляется: ну чего о ней рассказывать? Их было так много – девчонок, надевших шинели в те горькие и грозные сороковые!

Новенькое ситцевое платье с пышной юбкой «солнце-клёш» мама  Полине  сшила, но вот потанцевать в нем она так и не успела: за два часа до выпускного бала по радио объявили про войну. Конечно, они все равно прибежали в школу, но сидели притихшие и растерянные, а потом директор велел освобождать от парт нижние этажи – здесь будет призывной пункт. Из 16 мальчишек их класса вернулся лишь один…

Она говорит, что была всего лишь рядовым солдатиком женского пола, и искренне удивляется: ну чего о ней рассказывать? Их было так много – девчонок, надевших шинели в те горькие и грозные сороковые!

Новенькое ситцевое платье с пышной юбкой «солнце-клёш» мама  Полине  сшила, но вот потанцевать в нем она так и не успела: за два часа до выпускного бала по радио объявили про войну. Конечно, они все равно прибежали в школу, но сидели притихшие и растерянные, а потом директор велел освобождать от парт нижние этажи – здесь будет призывной пункт. Из 16 мальчишек их класса вернулся лишь один…
Автозавод был сердцем Нижнего, тогда называвшегося Горьким. Работать на одном из первых промышленных гиган­тов Союза мечтали все местные ребята. Полина думала прийти сюда через пять лет – инженером; в индустриальный институт они с подружкой уже сбегали и отнесли документы. Но пока, летом, можно ведь поработать, верно? В стремительно пустевших цехах люди нужны были позарез! Полина и такие же, как она, девчонки делали противотанковые снаряды, патроны и мины. С рассвета и до заката. Часов не считая. Спали здесь же, на втором, как бы теперь сказали «офисном» этаже.
Первые бомбы на Горький обрушились 1 октября в 11 часов вечера – Полина на всю жизнь запомнила вой сирен и небо, вспоротое сполохами огня. Тогда было очень страшно, потом все как-то приобвыкли. Вокруг завода установили тяжелые пушки, а на крыше зенитки – отгонять вражеские самолеты, которые каждую ночь рвались к стратегическому объекту. Вокруг корпусов выкопали щели, но девчонки там прятались редко: им дали длиннющие щипцы и велели караулить на крыше. У Полины с подружками была своя задача – щипцами им надлежало хватать небольшие бомбы – «зажигалки» и быстро совать в ящик с песком, пока те не успели взорваться.
Под рев сирен пронеслись осень и зима, а в апреле Полину вызвали в комитет комсомола. Она и не думала отказываться, да в то время это было  невозможно. Просто удивилась: так ведь я и так на фронте!
По всей стране тогда мобилизовали 100 тысяч девушек – такой приказ поступил из Кремля. С автозавода из двух цехов осваивать курс молодого бойца отправились 30 девчонок. За месяц их научили различать вражеские самолеты даже по силуэту и бить их из зениток –  служить Полине надлежало в 58-м отдельном зенитно-артиллерийском дивизионе, а проще говоря, в пулеметной роте того же автозавода. Ее личный состав – парни лет на пять постарше Полины  торжественным парадом прошагали по заводскому двору и ушли на фронт. Сегодня она, 86-летняя, с грустной нежностью всматривается в свои воспоминания – ах, какие же это были красавцы!..
 Их сменили девочки в кое-как подогнанных гимнастерках. Они получили пушки ДШК – дальнобойные Шкапова – и заступили на боевое дежурство возле «цапель». Так они называли треногу, на которой крепилась эта самая ДШК, вообще-то предназначенная для вооружения тяжелых бомбардировщиков.  Довольно нелепое устройство, потому как тренога то и дело обваливалась, а гильзы отлетали в лицо – знай уворачивайся! И все же они были дома, в своем городе, рядом с мамами, но недолго – их перевели охранять новый стратегический объект, хорошо известный нам как Арзамас-16. А в феврале погрузили в эшелоны, уходившие на запад, к фронту.
Ехали 18 суток. На Касторной – крупной узловой станции – они впервые по-настоящему увидели страшный оскал войны: остовы сгоревших вагонов, трупы людей и лошадей, запах гари и мертвой плоти. И приняли свой первый настоящий бой, когда налетели «мессершмитты». А потом был Курск, где их дивизион влили в 254-й зенитно-артиллерийский полк – ЗАП.
В их пятом дивизионе были четыре батареи и пулеметная рота, вот в ней-то девчонки и служили. Расположились в центре Курска, на улице Карла Маркса. Пулеметы установили на крышах сохранившихся домов, а тяжелые орудия – на земле. Бомбили Курск много, немцы, как правило, на город шли звеньями – истребители и бомбардировщики. Налеты – один за другим; оно и понятно: крупный железнодорожный узел… Однажды бомба угодила в крышу, на которой они стояли, хорошо хоть удар пришелся по краю. Тогда и труба с крыши, и будка, которую они наверху соорудили, чтобы хоть как-то от непогоды укрыться, обрушились вмиг – вниз, на командира отделения и девочку, что подавала снаряды, покалечив их основательно. Да и сами они тоже в госпиталь угодили с контузией. А когда через неделю вернулись, то не нашли своих пулеметов!
– Побежали на ротный командный пункт, – Полина Тимофеевна улыбается.  – А он досками забит! До дивизионного добрались, уже в слезах – меня там знали. Я была комсоргом роты, и мы с Симой, подружкой моей, всегда боевые листки готовили – она писала, я рисовала… Вышли к нам командир дивизиона майор Кузнецов и замполит– майор Фиалка, он до войны директором школы был и к молодым как к ученикам относился. Мы уже в голос ревем: наша рота потерялась! А они хохочут…
Оказывается, пулеметные роты со всего дивизиона собрали в отдельный полк, а их решили здесь оставить – выучить на радиотелеграфистов.
В ночь на 2 июля 1943 года Курск пережил самый страшный налет – массированный, группами по 40 – 50 самолетов. Он продолжался на протяжении 5 часов, потом подсчитали, что город тогда перенес более полутысячи самолетовылетов. Ни до, ни после Полине не довелось пережить ничего страшнее. Но… Как ни страшно, а дело свое делать надо!
– Андрюша, давай на 13-ю! – крикнул ей командир, когда с 13-й батареей оборвалась связь. Р-3 – это деревянный сундучок, в нем сама рация, которая весила 14 килограммов, и еще 2 килограммовых кирпичика – питание. И вот Андрюша – так Полину Андрееву звали в дивизионе – отправилась в путь, взвалив этот самый сундучок на спину. Ну и противогаз, конечно. Про винтовку и говорить не стоит – куда же без нее?
 Два километра – сначала за кабель держалась, он был в резиновой оплетке, потом отпустила и… провалилась в болото. Ее предупредили – ты не бойся, оно неглубокое, всего по колено или чуток повыше! Идти, конечно, трудно, но коли не упадешь, так и не потонешь…
Полина дошла. На батарее погибло семеро, в том числе четыре девчонки-зенитчицы. Еще 25 раненых. Три орудия вышли из строя. Одно стреляет, но лишь прямой наводкой. Она настроила связь, передала сообщение, да и пошла обратно – тем же маршрутом. Только дошла, а ей – новую рацию на спину:
– Иди, девонька, Петренко передал: в его рацию попала бомба.
– Да как же он тогда  на связь вышел?
– Вот сходи и разберись…
Та батарея располагалась поближе – всего километр. Пожилой уже связист Петренко – и как она до сих пор все фамилии помнит? – заслышав ее зов, подал голос из землянки. У входа – неглубокая воронка. В ней – и впрямь бомба! Не взорвалась – так ведь пока? Кто ж ее знает, что она учинит через минуту!
Полина кое-как пробралась в землянку и растормошила скисшего от страха Петренко. Рация у Петренко была исправна, просто сам он  перепугался до полусмерти. Она до сих пор не понимает: и как это ей тогда удалось вытащить наружу – мимо затаившейся бомбы! – и ошалевшего мужика, и его рацию?
– Так она ж зараз взорвется, зараза! – плача, причитал Петренко.
– Да нехай взорвется! – орала она в ответ, и ей в ту минуту и впрямь было уже все равно…
Назад ей пришлось возвращаться с той же «Р-13» – у Петренко же рация заработала, верно? А как же казенное имущество разбазаривать!
Отдохнуть она смогла только утром – к шести налеты наконец стихли… За ту бессонную июльскую ночь Полина получила медаль «За отвагу». Позже были и другие награды, но эта – самая дорогая.
Вот так связистка Андрюша воевала вместе со своим дивизионом. Огнем полыхали дни и ночи, враг сопротивлялся отчаянно, а потом фронт покатился к западу. Их полк  входил в состав Киевского 7-го корпуса противовоздушной обороны, и от западных границ Украины их развернули к Киеву. Выгрузившись из эшелонов, они увидели, что сотворили фашисты с одним из красивейших городов Европы. И… принялись рыть землянки на окраине, в Дарнице, – жить-то им где-то было надо! Отрезвляющая особенность войны: долго переживать никак не получится – это все потом, а пока нужно делать свое солдатское дело…
Домой Полина вернулась 30 июня 1945 года. Слава Богу, их дом миновали похоронки, и она, младшая, в сентябре пошла учиться: но не в индустриальный институт, о котором так мечтала и где всю войну лежали ее документы, а в юридическую школу. Так решили в горкоме – сказали: инженеров у нас хватает, а вот юристов дефицит. Она не хотела, но ее просто не стали слушать. Не нужно удивляться – тогда это было делом обычным.
На первом курсе она очень скучала, но потом была практика в прокуратуре, и тогда Полина впервые поняла, какое ее ждет интересное и серьезное дело. На втором курсе у нее были только пятерки.
На распределении ее спросили: кем хотите работать? Она ответила: судьей!
Председатель вздохнул: да вы сначала хоть бантики снимите! Даже пройдя войну, она все еще была совсем юной…
В Калининскую область Полина Тимофеевна попала в 1962 году, 14 лет отработав судьей в Башкирии. Что ж делать, в конце сороковых там остро не хватало профессиональных юристов, а девочка с бантиками была солдатом. Но теперь она наконец могла вернуться к родным волжским берегам – в Калинине к тому времени жила ее сестра. Полина Тимофеевна снесла свои документы в областную прокуратуру и вскоре поехала в Торжок – сначала помощником, потом исполняла обязанности районного прокурора. В 1971 году ее перевели в управление юстиции – старшим консультантом по судебной работе. Она всегда оставалась тем же решительным солдатиком, хоть и женского пола, и прославилась своими «профилактическими» вечерами. Они проходили под девизом «Этого могло и не быть» и собирали множество народа. Андреева приезжала туда, где было совершено преступление, привозила под конвоем перепуганного грешника и устраивала «разбор полетов»: как сам он дошел до жизни такой, куда окружающие глядели и почему не предотвратили беды. Это было такое ток-шоу с воспитательным эффектом, люди после работы шли на него толпой и нередко расходились часа в 3–4 ночи. Полина Тимофеевна добиралась домой на попутках, а утром шла на работу. Кстати, преступность в районе тогда снизилась здорово… На пенсию Андреева ушла в 1978 году, но в тверской прокуратуре ее хорошо помнят.
Сегодня ей уже 86, она все еще бодра, энергична и очень хочет еще хоть раз съездить в Курск, где они, зенитчицы 254-го, собираются 9 Мая, вспоминают все дальше уходящую фронтовую юность и погибших подруг, так и оставшихся молодыми. Похоронены они в Курске, есть там и мемориал, и улица их памяти, над которой словно стоит по весне, кружит в высоком небе эхо так и несыгранных для них вальсов. Названа она в честь девчонок, бесстрашно защищавших небо над Курском, – улицей Зенитчиц. И павших, и живых. Перед Великой Победой все они равны и едины.
Автор: Лидия ГАДЖИЕВА
21

Возврат к списку

«Тверская Жизнь» узнала, как проводят лето дети
Лето диктует свои правила жизни. Хочется гулять по лесу, купаться, пить холодный квас, путешествовать, да и просто бездельничать. Поэтому именно в это время года люди берут отпуска, а у детей – каникулы. У взрослых, конечно, время отдыха пролетает гораздо быстрее.
26.07.201719:30
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
26 27 28 29 30 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31 1 2 3 4 5 6
Новости из районов
Предложить новость