04 Декабря 2016
$64.15
68.47
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Культура15.03.2012

Александр Бехтерев: Мы консервировали время

Фотограф: Александр Бехтерев

Интервью с лучшим кинодокументалистом тверского края. Александр Глебович Бехтерев давно уже не живет в нашем городе, хотя друзей и знакомых у него здесь немало. На протяжении десяти лет он был начальником кинокорреспондентского пункта по Тверской области Ленинградской студии документальных фильмов.

Александр Глебович Бехтерев давно уже не живет в нашем городе, хотя друзей и знакомых у него здесь немало. На протяжении десяти лет он был начальником кинокорреспондентского пункта по Тверской области Ленинградской студии документальных фильмов. Те, кто постарше, помнят киножурнал «Наш край», где было немало сюжетов о городах и селах нашей области, о людях, которые здесь живут. С 1984 года эти сюжеты снимал Александр Бехтерев. Сегодня это история нашего тверского края. 

– Александр Глебович, в настоящее время видеокамеры есть почти в каждой семье. Люди снимают себя, своих близких, памятные события. Документальным кино это назвать, наверное, сложно. Расскажите, как вы пришли в этот жанр.

– Я окончил факультет документального кино во ВГИКе. Поступал в этот вуз на протяжении четырех лет. Конкурс был огромный. Приходилось сдавать восемь экзаменов против четырех, которые сдавали в прочие вузы. Учиться было очень интересно. С нами занимались Шукшин, Герасимов, известнейший в нашей стране оператор Головня. Его в свое время отчислили из кинотехникума за прогулы, а он в это время был оператором знаменитого фильма «Мать», который, кстати, снимался в свое время в Твери. Надо сказать, что далеко не все они разделяли идеи соцреализма. К нам приезжал знаменитый польский режиссер Анджей Вайда, показывал свои фильмы, а потом доставал толстенную сигару и говорил: «Будем общаться, пока я ее не докурю». И курил ее четыре часа. 

– В студенческие годы уже приходилось работать над фильмами?

– Да, здесь нам повезло. Знаю, что сегодня курс обучения во ВГИКе платный, бюджетных мест практически нет. Если хочешь учиться, снимать фильмы – плати более 20 тысяч долларов в год. У нас же со второго курса камера, пленка, свет – все было бесплатное. Главное, чтобы было желание работать. Я за курс обучения даже снял два игровых фильма с актерами. Еще раз понял, что мне все-таки интереснее документальное кино, где можно прямо из жизни высветить лица, реплики…

– Как вас распределяли после ВГИКа?

– С этим были определенные проблемы. На те студии, где существовала перспектива развития, попасть было сложно, там практически не имелось свободных мест. Многое еще зависело от мастера, у которого ты учился. Так, мне хотелось попасть на Центральную студию документальных фильмов, однако мой наставник был не в ладах с ее директором, а значит, и мне туда ходу не было. Я стал работать на Ленинградской студии документального кино, возглавил корпункт в Сыктывкаре.

Кроме Коми АССР это были еще Мурманская и Архангельская области. Огромный, интереснейший край. Командировка в 1000 километров считалась в порядке вещей. Летали на вертолетах. Никогда не забуду железную дорогу между Салехардом и Норильском. Ни одного человека, заброшенные могилы, бараки, паровозы, оставленные на рельсах. С другой стороны – атомные ледоколы, освоение Севера. Здесь я проработал восемь лет. Но все-таки Север есть Север. На здоровье, особенно детское, а у меня детей трое, он действует не лучшим образом. Как раз в это время уходил на пенсию Липченко, который возглавлял корпункт в Калинине. И я оказался на его месте.

Это был 1984 год. Меня представили первому секретарю обкома Татарчуку, и я окунулся в тверские, хотя нет, в ту пору еще калининские, проблемы.

– Было ли по поводу сюжетов, которые вы снимали в нашем крае, какое-то давление сверху?

– Нет, здесь ни на что пожаловаться не могу. Время было уже другое, начиналась перестройка. Вскоре, после того как я приехал в Калинин, меня пригласили в обл­исполком и предложили снять фильм против строительства в верховьях Волги гидроузла. Это была в ту пору актуальнейшая тема. Я летал над истоками Волги, над селижаровскими порогами, удивлялся красоте Верхневолжья. Мы взяли много интереснейших интервью и «за», и «против» строительства гидроузла. Затем наш фильм показали в самых верхах, и, возможно, он как-то повлиял на решение отказаться от этой стройки. В ту пору хроника стала резко менять свое направление. Она стала своеобразным критическим рупором: просчеты в экономике, нехватка товаров, мы говорили обо всем. У меня в корпункте собирались местные журналисты, удивлялись нашей смелости. Им в газетах в ту пору это еще освещать не разрешали. Все-таки у них начальство было местное, а мы подчинялись Ленинграду. Хотя порой и нас пытались критиковать. Помню, мы снимали фильм, посвященный второму Дню города в Калинине. Это был 1988 год. Назвали мы этот фильм «Когда Тверь празднует свой день». Нас пригласили в горком и стали говорить, что мы живем не в Твери, а в Калинине и название фильма надо менять. Однако за нас вступился первый секретарь горкома Сергей Леонтьевич Киселев. Ему это название понравилось. А уже вскоре снимали мы сюжет о том, как заполняются подписные листы с обращением о возвращении Калинину его исконного имени, а затем и праздник, посвященный переименованию города. Напомню, что Тверь первая из российских городов вернула себе исконное имя. 

Было много очень интересных тем, сюжетов. Никогда не забуду железнодорожную катастрофу под станцией Березайка. Там разбился скорый поезд. Раньше все это замалчивалось. Тогда я еще не мог представить, что это только начало, что впереди еще будет столько катастроф, войн, что будут захватывать заложников!

– Наверняка были и встречи с интересными людьми. 

– Да, и немало. Помню, какое огромное впечатление на меня произвел депутат Моловстов. Он в 1956 году, будучи студентом, написал книгу «Статус-кво», в которой критиковал нашу систему. Естественно, сел в тюрьму. После того как вышел, ему запретили жить в крупных городах. Он осел в нашем крае, работал почтальоном на железнодорожной станции в Удомельском районе. Когда началась перестройка, его выбрали депутатом в Верховный Совет. Интереснейший человек. Он открыл передо мной многие страницы нашей истории, которые раньше были просто недоступны для нас. Надо сказать, что любопытных людей я старался искать вдалеке от городов. Сколько у нас на селе своеобразных мыслителей, изобретателей! Как только мне скажут: есть тут у нас один чудик – понимаю, нужно ехать и снимать. 

– И теперь все эти сюжеты – история нашего тверского края. 

– Именно так. Сегодня я понимаю, что мы, если не побояться красивых слов, консервировали время. Не забуду фильм, который мы снимали о памятниках культуры в нашем крае. Заброшенные усадьбы, те же Прямухино, Раек, церкви, которые приспосабливали то под склад, то под конюшню. А в Кашине в одной из церквей устроили убойный цех. Нас туда так и не пустили, снимал через окно: церковные стены и грустные глаза коровы. Тверская область – самый центр России, здесь особенно все болело, требовало замены. 

– Киножурнал «Наш край», государственная кинохроника умерли вместе с Советским Союзом. Перед вами встал вопрос, чем заниматься дальше. 

– Да, это было непростое время. Зарплату нам перестали платить, только выдавали кучу талонов на различные продукты. Хорошо, что у меня были связи с немецкими коллегами, которые учились со мной во ВГИКе, да сам я немного говорил по-немецки. Мне предложили работать в Моск­ве в немецком информационном телевизионном агентстве. У немцев в ту пору был огромный интерес к тому, что происходило в России. Они вкладывали в это немалые деньги. Я объездил тогда всю Россию, освещал все важнейшие события в стране: съезды народных депутатов, путч, расстрел «Белого дома». Однако вскоре понял, что профессионально деградирую. Работа над телевизионными сюжетами слишком проста. И я ушел в свободное плавание. Стал свободным оператором. В течение десяти лет работал с лучшими немецкими режиссерами и продюсерами. Сегодня у меня в Германии много друзей. В конце концов, меня пригласил один из лучших немецких каналов в свое Московское бюро. Были интереснейшие съемки на Байкале, Енисее, Дальнем Востоке, Чукотке, но были и чеченские войны, и заложники «Норд-Оста», и Беслан. Мне не забыть слезы на глазах на бесланском кладбище. Все это не могло не сказаться на здоровье. Вообще-то у меня в архиве есть многое из того, что я снимал. Однако все, что было снято в Чечне, в Беслане, я уничтожил. Пересматривать это я не могу. 

– Александр Глебович, вами сняты сотни сюжетов, фильмов о тверском крае. Где все это можно увидеть?

– К сожалению, практически нигде. Те пленки, которые были в тверском кинопрокате, уничтожили. Оказывается, если смыть верхний слой кинопленки, можно добыть немного серебра. Не знаю, насколько разбогатели те, кто этим занимался. Часть материалов хранится в архивах Санкт-Петербургской студии документальных  фильмов. У меня сохранилось немало сюжетов, знаю, что многие наши документальные съемки есть в архивах студии «Акценты». Однако по большому счету никто этим в Твери пока не занимается. А жаль, ведь это наша история. 
Автор: Андрей УЛЬЯНОВ
535

Новости партнеров

Loading...

Возврат к списку

В тверском регионе отметили День клубного работника
День клубного работника, который проходит в нашей области с 2002 года, можно смело назвать уникальным, поскольку нет больше ни одной отрасли, специалисты которой в календаре имели бы отдельный, подчеркнем, региональный профессиональный праздник.
02.12.201623:03
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
28 29 30 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31 1
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию