29 Мая 2017
$56.76
63.67
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
История07.02.2012

Осколок той войны

Фотограф: Семейный архив Семенковых

Всем нам интересны и дороги свои корни. Еще малышней с удовольствием вместе с родителями разглядываем фотографии семейного альбома, а став взрослыми, вновь и вновь смотрим на лица далеких родных людей, прадедушек и прабабушек, пытаясь представить, какими они были при жизни, из-за чего волновались, чему радовались, о чем мечтали. И не задумываемся, насколько же мы счастливые люди уже потому, что знаем своих близких.

Всем нам интересны и дороги свои корни. Еще малышней с удовольствием вместе с родителями разглядываем фотографии семейного альбома, а став взрослыми, вновь и вновь смотрим на лица далеких родных людей, прадедушек и прабабушек, пытаясь представить, какими они были при жизни, из-за чего волновались, чему радовались, о чем мечтали. И не задумываемся, насколько же мы счастливые люди уже потому, что знаем своих близких.

Мария Сергеевна Семенкова всю жизнь мечтала о том, чтобы увидеть фотографию отца. К сожалению, все снимки были утрачены в войну. И когда она говорит об отце, то вспоминает сад, кусты смородины и большие надежные руки, в которых чувствуешь себя такой защищенной.
Об отце она знает из рассказов матери и соседей. Это был мастер на все руки, надежный, заботливый, красивый человек. Незадолго до войны он закончил строительство дома, покрыл его дранкой (в то время это высоко ценилось) и, уходя на фронт, сказал матери: 
«Жилье хорошее, старшие сыновья будут тебе помогать по дому, я скоро вернусь, и все у нас наладится».

Но все получилось иначе. Под Ржев, где они жили, пришли немцы. Удивительно красивые места впадения Вазузы в Волгу были осквернены оккупантами. Почти год здесь шли жестокие бои – земля стонала от взрывов бомб. Деревня Марии трижды переходила из рук в руки. В результате от селения и четвертой части не осталось. Остатки домов разбирали и укладывали на дорогу, чтобы могла пройти техника.

Во время бомбежек жители убегали в лес и на болото, прятались между кочками, назад возвращались мокрыми до нитки. Во время одной сильной бомбежки семья Марии не успела убежать, мать положила малышей на землю и накрыла их своим телом. Закрыть полностью не получилось, тогда старший брат лег рядом с матерью. Бомба упала совсем близко, их всех засыпало землей и контузило. Когда пришли в себя и выбрались из-под завала, оказалось, что старший брат убит осколком, а Мария ранена. Мать горько плакала, что война первым унесла сына. Лечить Марию было негде, мать использовала деревенские домашние средства. Рана затянулась, а осколок так и остался в теле девочки.

Отступая в третий раз, нем-цы согнали жителей и под конвоем увели с собой под Смоленск. Гнали как скот. И все полгода, что они провели в лагере, обращались с ними хуже, чем со скотом. Жили в сараях и бараках, спали на какой-то трухе. Кормили их жмыхом и отрубями. Самые слабые – дети и старики – не выдерживали. Каждый день из бараков выносили трупы. Немцы не утруждали себя похоронами пленных, тела умерших просто выбрасывались в овраг по соседству. Летом наверняка начались бы эпидемии, но, по счастью, подошла Красная Армия. Заключенные с ужасом ожидали, что немцы, уходя, лагерь уничтожат – или расстреляют всех, или сожгут. Но события на фронте развивались стремительно, и фашисты просто не успели с ними расправиться. День, когда ворота лагеря распахнулись и парни в шинелях и ушанках с красными звездочками закричали: «Выходи, кто живой!», запомнился Марии на всю жизнь. Это было словно второе рождение.

Добирались до своей деревни долго, но, когда наконец пришли, выяснилось, что жить в ней невозможно: немцы, уходя, все заминировали. Жителей отправили в Красный Холм, в деревню Фролятино. Заниматься разминированием было некому. Собралась группа добровольцев, подростки. Военкомат организовал их обучение, но мальчишки есть мальчишки, и при разминировании не обошлось без жертв.

Наконец жители деревни вернулись в свои дома. Но семье Марии возвращаться было некуда – от всего хорошо налаженного хозяйства остался только старый сруб амбара без крыши и дверей. Но жить-то надо! И вот мать вместе со вторым сыном, которому к этому времени было около 12 лет, стали обустраивать  амбар. Не было ни обуви, ни одежды. Ходили в обмотках, латали и перешивали старье.

После контузии Мария плохо говорила, но в школу пошла и училась хорошо. Школа была за шесть километров от деревни, но восьмилетняя девочка в любую погоду утром и после занятий проходила это расстояние. А ведь надо было еще и матери по хозяйству помочь.

Как сил матери хватало на все, Мария Сергеевна и сегодня понять не может. Мать работала в колхозе, зарабатывая по 350–400 трудодней (нормой было сто), обихаживала детей, потихоньку снова заводила скотину, сажала огород. К сожалению, на послевоенные трудодни мало что давалось, все шло на восстановление разрушенного войной. Поэтому жили за счет домашнего хозяйства. В другие семьи возвращались с фронта отцы. Их отец не пришел. Мать все-таки надорвалась на работах, требующих мужских рук, и рано ушла из жизни. Пенсию успела получить всего за несколько месяцев, и была она крохотной – 12 рублей. 

Марию ожидала судьба матери, но получилось иначе. Знакомым из города требовалась няня к троим ребятишкам. Мария согласилась. В благодарность глава семьи выхлопотал ей паспорт (колхозникам паспортов не давали), и, когда подопечные Марии подросли, девушка пошла работать на льнозавод. В 1955 году она приехала в Калинин. Пошла устраиваться на «Химволокно», да не успела за день пройти комиссию. Идти ночевать было некуда. Шла по улице Вагжанова и плакала. Время позднее. Мимо нее пробежала женщина, торопившаяся в магазин до закрытия, но, увидев, что Мария вся в слезах, остановилась, расспросила и сказала: «Не горюй. У меня переночуешь». А утром наказала: не сумеешь найти жилье, смело возвращайся, место найдется. Мария шла на комбинат и снова плакала, на этот раз от счастья, что на свете много добрых людей.

Здесь, на комбинате, Мария Сергеевна проработала свыше 40 лет. Замуж вышла, детей вырастила, внуками обзавелась. И все эти годы не теряла надежды узнать о судьбе отца. Писала во все инстанции без особого результата. Затем обратилась в организацию «Жить и помнить», которая уже сотням семей помогла в таком же горе. В конце концов удалось выяснить, что отец Марии, Сергей Дмитриевич Черноусов, попал в концлагерь на территории Белоруссии, где и погиб. Тот концлагерь был не простым: гитлеровские врачи экспериментировали в нем над пленными. Их сознательно заражали инфекционными болезнями, наблюдая, кто сколько способен выжить, испытывали на них новые лекарства. Мария Сергеевна в голос плакала, узнав, сколь страшная судьба выпала на долю отца.

И вот в конце прошлого года вместе с дочерью и внуками Мария Семенкова побывала в Белоруссии. Здесь бережно хранят память о погибших. Они возложили цветы к мемориалу, постояли у памятника, а Мария все пыталась представить себе, каким же был отец. Но вспоминался только сад, кусты смородины и добрые теплые руки…
Автор: Ольга ИВАНОВА
21

Возврат к списку

В тверском регионе стартовала кампания ЕГЭ-2017
Паспорт, хорошие знания и память – это все, что сегодня взяли с собой выпускники школ региона на экзамен по информатике и ИКТ.
29.05.201721:21
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31 1 2 3 4
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию