25 Июня 2017
$59.66
66.68
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Общество 15.12.2011

Домой, на Коммунальную!

Фотограф: Архив "ТЖ"

16 января 1941 года мне исполнилось 12 лет. 22 июня 1941 года началась война. Об этом мы услышали по радио из выступления члена правительства Молотова. Началась всеобщая мобилизация, ввели продовольственные карточки, копали бомбоубежища, затемняли окна, заклеивали газетными полосками стекла.

Известный деятель культуры Тверской области Лев Ишиев – о первых месяцах войны.

– 16 января 1941 года мне исполнилось 12 лет. 22 июня 1941 года началась война. Об этом мы услышали по радио из выступления члена правительства Молотова. Началась всеобщая мобилизация, ввели продовольственные карточки, копали бомбоубежища, затемняли окна, заклеивали газетными полосками стекла.

Лето прошло относительно спокойно, тревожили только сводки Совфинформбюро – линия фронта постепенно приближалась к Москве. Осенью стали все чаще объявлять воздушную тревогу, и мы прятались в бомбоубежище. 12 октября папа пришел с работы сильно взволнованным. В горсовете предупредили, что надо отправить семью на несколько дней за город, так как ожидается сильная бомбежка. Наскоро собравшись, мы решили отправиться за Тверцу, в дом дяди Пани, который находился на самом конце Затверецкого бульвара. Его самого дома не было, потому что был мобилизован на рытье окопов, нас приютили его супруга Мария Константиновна и сын Женя.

На другой день, выйдя на улицу, мы увидели толпу народа, направляющуюся в сторону Бежецкого шоссе. Одни, загруженные вещами, шли пешком, другие везли свой скарб на тележках. Ехали и грузовые машины с людьми. Это была нескончаемая вереница повозок и телег. Произошло то, чего мы больше всего боялись, – немцы вошли в город, Калинин после упорных боев был сдан. В растерянности смотрели мы на этот поток людей и не представляли, что делать. Надо было самим уходить из города как можно быстрее, но как и куда без отца и дяди Пани? Страх не оставлял нам времени на раздумья, было решено идти в деревню Пищалкино. Это было относительно недалеко, да и дорогу мы туда хорошо знали.

Собрав наспех кое-какие вещи и продукты, мы погрузили все на самодельную тачку с велосипедными колесами и, захватив с собой еще пару кур, отправились в путь. Но не успели выехать на Сахаровское шоссе, как тачка опрокинулась, велосипедные колеса превратились в восьмерки, и наша поклажа оказалась на земле. Несчастных кур пришлось отпустить на волю, вещи взвалить на себя и отправиться дальше. К вечеру, вконец обессиленные, мы дошли до деревни, нашли дом нашей знакомой и расположились на ночлег.

Я беспокоился об отце. Хотя мы и оставили ему записку, но не знали: сумел ли он вовремя уйти от немцев, что происходит в городе. Только на другой день отец, наконец, нашел нас, а за ним вскоре пришел и дядя Паня. Папа сообщил, что в городе в связи с объявлением эвакуации все учреждения отправлены в Кашин. Деревня Пищалкино была совсем недалеко от города, и, вполне вероятно, немцы могли появиться и в ней. Так что надо было скорее покидать наше пристанище.

Понадобилось несколько дней, чтобы найти хоть какую-нибудь телегу и тронуться в путь.

Каждый день вечером мы наблюдали страшную картину зарева над городом. Немцы шли на Москву по шоссе. На другую сторону Волги, где были мы, они переходить не стали, наверное, спешили подойти к столице еще до наступления зимы. А холода уже наступали, по утрам начались заморозки. Наш небольшой запас продуктов подходил к концу. В деревне купить было нечего.

«Самим надо», – отвечали на наши просьбы деревенские. Они называли нас «выковырянные» – им было трудно произносить слово «эвакуированные», кем мы теперь стали.

Надежд на возвращение домой уже не осталось. Немцы стремительно продвигались к своей цели – Москве. Над полем и деревней пролетали немецкие бомбардировщики, их можно было узнать по характерному прерывистому гулу моторов, наводящих на нас страх. Но бомбы они на деревню не сбрасывали, берегли. Только один раз, когда мы перебрались в соседнюю деревню Горютино, один самолет, возвращаясь назад, по-видимому, не сумев выполнить боевого задания, сбросил все свои бомбы прямо на деревню. К нашему счастью, он промахнулся и уложил весь запас вдоль деревенских огородов, за банями. От взрывной волны ни один дом не пострадал. Позже мы не раз вспоминали этот случай и наше счастливое спасение.

Мы продвигались к Кашину. Уже выпал ранний снег, и основную часть пути проделывали на санях. Только под конец нам удалось договориться с шофером и остаток пути доехать на попутной машине.

Кашин встретил нас настоящей зимой. Река Кашинка уже успела замерзнуть, и весь вид этого небольшого городка представлял красивое зрелище. Мы были рады, что наконец обретем здесь пристанище.

Поселили нас вначале в актовом зале школы. Он был заполнен людьми, на полу сидели кучками взрослые и дети. Мы с трудом нашли себе свободное место возле стены. И это еще было хорошо, так как многие сидели в центре зала возле самого прохода. Стали устраиваться на ночлег на новом месте, вспоминая, как было тепло и уютно в крестьянской избе. Я совсем загрустил, нахлынула тоска по дому, по той жизни, которая осталась где-то далеко вместе с моими любимыми занятиями, моими старыми игрушками, красками и рисунками. Хотелось плакать, я еле сдерживал слезы, чтобы не разрыдаться. Мама, заметив мое состояние, пыталась утешить меня, но я чувствовал, что и сама она расстроена до слез. Только папа не терял присутствия духа, вселяя в нас уверенность, что вскоре все устроится, что он завтра пойдет хлопотать, чтобы нас поскорее поселили где-нибудь.
И вот мы живем в маленькой отдельной комнатке деревянного дома. Хозяйка, добрая приветливая женщина, сочувственно отнеслась к нашему положению, предоставила возможность вести скромное хозяйство, поддерживала добрым словом и советом. Вскоре мы получили продовольственные карточки и вдобавок к ним, как эвакуированным, еще по 500 г хлеба на человека. Это была большая радость и поддержка. Мы жили в тепле, были сыты и даже обзавелись таким богатством, как валенки, которые нам выдали в горсовете.

Наступил праздник 7 ноября, и с ним пришла радостная и долгожданная весть – наши войска пере-
шли в наступление, отбросили немцев от Москвы. Как зачарованные, мы слушали каждое новое сообщение по радио. Ничего дороже торжественных слов диктора Левитана, которые вселяли радостные надежды на скорое возвращение домой, для нас теперь не существовало.

И вот этот час настал – после тяжелых и продолжительных боев наши войска заняли город Калинин.

*  *  *

В родной город мы вернулись 28 декабря. Неприятность случилась с нами, когда на грузовике мы подъезжали к селу Кушалино. Началась бомбежка. Все выскочили из машины и бросились в придорожную канаву. К счастью, немец промахнулся и улетел дальше. Взобравшись обратно в кузов машины, мы не обнаружили своей главной ценности – мешка с накопленным в Кашине хлебом. А было там не менее десяти буханок хлеба – целое сокровище по тем временам. Долго вспоминали мы об этом хлебе, когда потом пришлось жить впроголодь.

Наконец доехали до города. Первое, что открылось взору, – это взорванный мост через Волгу. Словно крылья поверженной огромной птицы, повисли его пролеты. Этот мост, построенный еще в прошлом веке, был настоящим украшением города, чем-то вроде его эмблемы. В центр Калинина дорога была проложена по Волге. Перед нами предстали каменные с пустыми окнами выжженные дома центральных улиц и площадей. Зрелище производило ужасающее впечатление. Немцы, покидая поспешно город, стремились не оставить камня на камне.

Наш путь лежал к родному дому, на Коммунальную улицу (раньше она называлась Прогонной, а затем ее переименовали в улицу Жигарева в честь бывшего начальника военной академии, располагавшейся на нашей улице). Здесь нас ожидала совсем другая картина. Большинство деревянных домов были целы, наш дом также стоял как ни в чем не бывало. Но едва открыли двери и вошли, как перед нами предстала картина ужасного погрома. Огромная дыра от снаряда зияла в стене комнаты, куча обломков кирпичей валялась на полу, все вещи разбросаны. И только наше старенькое пианино, одиноко приютившееся среди всего этого хлама, чудом осталось цело.

Дом был деревянный, а одна стена каменная, она служила противопожарной защитой от соседнего дома. Возможно, эта стена и спасла весь дом от полного разрушения. Но жить было негде, а на дворе стояли сильные морозы. Пришлось идти греться к соседям. Папа призвал на помощь домо-
управа. Было решено вселить нас в одну из комнат прежнего хозяина – она когда-то служила ему стоматологическим кабинетом, и в центре еще стояло зубоврачебное кресло. Вот здесь, в этой небольшой комнате, где находились и кухня, и спальня, где не было воды и других удобств, нам пришлось прожить долгие годы.

Первое время с большими трудностями устраивались на новом месте. Надо было вставлять стекла, ремонтировать рамы. Так как электричества не было и провода были оборваны, жили с керосиновой лампой и примусом, на котором мама готовила пищу. Стали получать продукты по карточкам, но жили впроголодь. На соседнем Сенном рынке, который располагался на том же месте, где теперь площадь Славы, обменивали кое-какие вещи на картошку и молоко.

Немцы часто бомбили город, особенно в районе железнодорожного вокзала, а это было не так уж далеко от нас. Вначале прятались на соседнем дворе в бомбоубежище, которое носило название «щели». Это была продолговатая яма, накрытая досками и засыпанная землей, по краям которой были входы. Народу туда набиралось много, и находиться там до конца воздушной тревоги было трудно. В дальнейшем мы оставались дома и, чтобы не слышать ненавистный гул немецких «мессершмиттов», ложились на кровать и с головой накрывались одеялами – будь что будет. В это время шла ожесточенная битва за Ржев, и враг отчаянно сопротивлялся.

Впервые мы с братом увидели немцев на соседней Володарской улице. Там стояли каменные многоэтажные дома, где раньше жили семьи сотрудников военной академии. Теперь дома были сожжены, и их надо было восстанавливать. На расчистке мусора работали пленные немецкие солдаты, мы могли их видеть совсем близко. Они выглядели довольно жалко – в обтрепанной солдатской форме грязного серого цвета, смотрели они на нас отсутствующими взглядами. И это были те, которые совсем недавно рвались к Москве…

Мы мечтали о скорой Победе, и каждый прожитый день приближал нас к ней, придавая силы и мужества.
Автор: Марина СЕМЕНОВА
29

Возврат к списку

Сегодня столица Верхневолжья отмечает 882-й день рождения
Атмосфера большого праздника витает в воздухе с самого раннего утра. К полудню к городским площадкам, задействованным в торжествах, начали стекаться горожане и гости областной столицы. На Театральной площади развернулся фестиваль ретро-автомобилей и выставка «АвтоСТОП: 20 лет вместе».
24.06.201720:23
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
29 30 31 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 1 2
Новости из районов
Предложить новость