19 Февраля 2018
$56.36
70.65
16+

PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

К началу
Новости дня
Общество 21.11.2011

Ели чичи, играли в жестки

Фотограф: Архив «ТЖ»

«Цените детство, – писал академик Дмитрий Лихачев, – оно никогда не изменится потом, и те приоритетные ценности, которые заложены в раннем детстве, будут сопровождать человека всю оставшуюся жизнь». Много повидавшие на своем веку старожилы Твери, кому сейчас около восьмидесяти, помнят свой «нежный» возраст под бомбежками, когда в оккупации враг ударом сапога открывал любую дверь. И голод, страшный голод. Из того времени они до сих пор черпают жизненную стойкость и строже оценивают поступки людей.

«Цените детство, – писал академик Дмитрий Лихачев, – оно никогда не изменится потом, и те приоритетные ценности, которые заложены в раннем детстве, будут сопровождать человека всю оставшуюся жизнь». Много повидавшие на своем веку старожилы Твери, кому сейчас около восьмидесяти, помнят свой «нежный» возраст под бомбежками, когда в оккупации враг ударом сапога открывал любую дверь. И голод, страшный голод. Из того времени они до сих пор черпают жизненную стойкость и строже оценивают поступки людей.

Считается, что две трети населения Калинина успели покинуть город перед самым приходом немцев. Но оставшаяся треть – это тоже немало: тысячи семей со старыми и малыми, кто просто не имел физической возможности кинуться в неизвестное. Среди них была семья Акимушкиных. Юрий Филиппович, мальчишка в ту пору, хорошо помнит вражеский налет утром четырнадцатого октября. Бомба тогда попала в их дом в самом центре города. Ютились в убежище, потом у родственников. Картины оккупации врезались в его детскую память.

Однажды его друга чуть не застрелил немец. Он приказал мальчишке принести воды из Волги. Тот до берега с ведром не дошел, по дороге зачерпнул воду из бочки, как оказалось, кроме воды там были остатки мазута. Обман раскрылся, и парня поставили к стенке. Правда, не расстреляли, но напугали до смерти.

Когда голод окончательно одолел семью, мама Юры решилась еще с одной женщиной пробраться на поле за Константиновкой, где, по слухам, не успели собрать картошку. Можно только представить, как они ночью выковыривали эти мерзлые клубни из земли. А потом ползли через Волгу, которая насквозь простреливалась нашими и немцами. Наградой был мешочек бурой сладковатой картошки, из которой пекли такого же цвета оладьи. Их почему-то называли чичи.

Никогда не забуду воспоминания Бориса Михайлова, ныне уже покойного, о тех страшных днях. Они с мамой жили на улице Крылова. Немцы вошли в город как-то буднично и сразу заняли старинное красивое здание школы напротив их дома (она и сейчас стоит на том же месте). Из библиотеки на улицу сразу полетели книги. В огне они гореть не хотели, только томик Шекспира сразу занялся пламенем. На площади Ленина памятник вождю был сброшен, там висел повешенный мужчина с табличкой на груди: «Я партизан, я поджигал дома». Но по улицам ходить было опасно: если не лишишься жизни, то уж валенок – точно. Фрицы снимали их прямо с ног прохожих.

Впервые без опаски Борис и его друг Коля Иванов вышли на улицу в валенках в день освобождения Калинина. Они стояли у обочины дороги и смотрели, как идут в маскхалатах наши бойцы. Радость в душе была необыкновенная. Военный корреспондент сделал тогда снимок, обошедший потом многие газеты и журналы. Вот так они вошли в историю (неважно, что лиц не видать, ребята себя узнали со спины).

Вера Васильевна Яблонева вспоминает, как немцы грабили их дом. Ей было тогда девять лет. Пришельцы проверили все кастрюли, потом полезли в шкаф. Взяли мамин полушубок, старую бабушкину шаль. Потом сдернули со стола плюшевую скатерть и, гогоча, стали чистить ею сапоги. Все это надо было вытерпеть, не проронив ни слова.

У Бориса Полевого есть документальное свидетельство о мародерстве врага. Очерк, написанный по горячим следам из только что освобожденного Калинина, невозможно читать без содрогания. Корреспондент увидел разбитую машину с неотправленными посылками в Германию. Из одной вывалились вещи: «два поношенных дет­ских костюмчика, две пары поношенных женских галош, грязное мужское белье, кукла без ноги и две измятые серебряные ризы с икон». Отправитель – Курт Рухенау, пункт назначения – город Кельн. Если сейчас этот Курт жив, то он уже очень-очень старый и, наверное, не помнит содержимого той неотправленной посылки. Но все это впечатал в нашу память знаменитый земляк.

Жизненная достоверность сегодня в истории особенно ценится. Детская память схватывала такие моменты той жуткой зимы, о которых больше нигде нет упоминания. Таковы, например, свидетельства детей погибших защитников Отечества в недавно изданной книге
«Мы не участники войны, мы павших воинов сыны».

Разве может забыть Римма Кириллова, как ее, пятилетнюю, чуть не задушил оккупант – она не захотела отдавать ему санки. А Андрей Баталин, которому зимой сорок первого было десять лет, рассказывает, как они приходили в дом, где забивали скот, и собирали там с пола кровяные сгустки. И до последнего своего часа будет помнить бомбежку на волжской переправе Борис Головин. Его семья спешно пыталась покинуть город. Мальчику поручили нести котелок с недоеденной кашей. Когда кругом стали рваться бомбы, маленький Боря от страха натянул себе этот котелок на голову.

А во что играли тогда дети? Бегать и прыгать у многих не было сил. Даже подбрасывать ногой мячик. Да и откуда его было взять? Поэтому, как вспоминает Валентина Сытина, играли в жестки. Нарезали из тряпок много тесемок длиной 8–10 см, в середине перевязывали их. Получался такой пушистый комок – его и подбрасывали вверх.

Но никакие игры не могли приглушить чувство постоянного голода. И если кто-то из соседей, знакомых давал ребенку в ту пору какой-нибудь еды, это уже навсегда оставалось в памяти. Лидия Харчистова вспоминает учительницу Капитолину Сенюшкину, которая жила от них неподалеку. У них в семье было пять детей. Соседка сеяла в огороде овес, а потом варила из него кисель. Тонким слоем разливала его на противне и ставила в печь. А потом остывшую массу разрезала на квадратики и угощала детей. Это было для них даже не лакомством, а самой жизнью.

Галина Майданюк рассказывала мне про хозяйку деревенского дома, куда они постучались на ночлег, убегая от врага. Женщина, не задавая никаких вопросов, посадила маму, бабушку и троих ребятишек за стол, вынула из печи картошку и – о чудо! – налила всем по полкружки молока! Бабушка потом до самой своей кончины молилась за эту добрую душу.

Но нужно вспомнить и о женщинах, которые рожали под бомбежками, в голоде и холоде. Природа не выгадывает для этого таинства лучшего времени. Все идет по ее расписанию. Испытания, в которые попали мамы с младенцами, еще не описаны так, как надо. Валентина Панова рассказывает, как перед самой оккупацией под грохот бомбежки ее тетя преждевременно родила малыша. Все произошло так стремительно, что в доме не успели вскипятить воду. И двоюродную сестренку в тех экстремальных условиях обмыли теплыми щами из чугунка.

И еще о кислых щах. Юрий Сушков вспоминает, как с фронта на несколько дней к ним приехал отец. Их семья тогда жила в знаменитом «Париже» – морозовской казарме. Из вещмешка папа вынул две буханки хлеба и пакет с концентратом кислых щей. На нем была надпись: «Шлем тебе привет из тыла, кислых щей пакет. Чтоб фашистам кисло было от твоих побед». Когда стали варить эти щи, то на их забытый домашний запах сбежались соседи. И пришлось жижицу изрядно разбавить водой. Но все были счастливы.

А появление на свет Татьяны Степановой и вовсе было связано с невероятным приключением. Она родилась в день освобождения Калинина, когда война была еще в самом разгаре. Мама рожала ее дома, но сразу после этого их все-таки забрали в роддом. В приемном покое сестра-хозяйка взяла у нее сверток, думая, что это домашние вещи. И ушла домой. Когда хватились ребенка, его нигде не было. Помчались за сестрой-хозяйкой, и можно только представить, как бежала она назад в роддом со своими ключами. Открыли подсобку – а маленькая Танюша спит себе безмятежно в ворохе тряпья. Так что день освобождения Калинина для нее давно уже не двойной, а тройной праздник.

На улице мы часто не обращаем внимания на пожилых людей, которые тихо идут в толпе, порой с отрешенными лицами. Но ничего странного тут нет: они в том времени, с дорогими своими близкими, которые согревали их своим теплом и отдавали последний кусок хлеба. Поэтому память у этих людей особая и весомость дат своя.

Автор: Татьяна МАРКОВА
38

Возврат к списку

Тверской регион взял РИФ
Вчера в Сочи завершился Российский инвестиционный форум (РИФ). Его основная тема в этом году – «Формируя образ будущего».
16.02.201821:15
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
29 30 31 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 1 2 3 4
Новости из районов
Предложить новость