21 Августа 2017
$59.36
69.72
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

К началу
Новости дня
История 14.11.2011

Ржевский след кончины Гоголя

Фотограф: Архив "ТЖ"

О Матфее Константиновском спорят и сегодня.

Отношение мыслящей части российского общества к ржевскому священнику Матфею Константиновскому неоднозначно со времени кончины Николая Васильевича Гоголя: одни (прежде всего священство) безоговорочно признают его благотворное воздействие на великого писателя, другие столь же бескомпромиссно считают его мракобесом, загнавшим классика в могилу.

Сразу скажу, что мне более близка вторая позиция, но надо выслушать обе стороны. Прежде чем сделать это, приведем краткие сведения о жизни отца Матфея. Он родился 6 ноября 1791 года в семье диакона села Константинова Новоторжского уезда и по этому селению получил в семинарии свою фамилию. Начал службу в храме села Осечно под Вышним Волочком, в результате конфликта с местным помещиком был переведен в село Диево близ Рамешек, а оттуда — в старинное бежецкое село Еськи. В 1836 году он становится священником Спасо-Преображенской церкви в Ржеве, а с 1849 года до своей кончины в 1857 году — настоятелем Успенского собора в этом верхневолжском городе. Такова незатейливая канва его жизни, и кануло бы его имя тихо в местную историю, если бы не роль, которую отец Матфей сыграл в судьбе Гоголя.

Знакомство поначалу было заочным. Петр Александрович Плетнев передал на прочтение отцу Матфею (своему прежнему однокашнику по Тверской духовной семинарии) гоголевские «Выбранные места из переписки с друзьями», присланные автором из Италии. Писатель понимал, насколько необычны эти тема и жанр для тогдашней русской литературы, и жаждал глубокой оценки, пусть и критической. Реакция священника была непримиримой и однозначно осуждающей. Завязалась переписка, затем, по возвращении Гоголя в Россию, — личное знакомство. Влияние отца Матфея на писателя усиливалось день ото дня, таявшее на глазах физическое и психическое здоровье уже не могло выдерживать этого давления. Гоголь еще продолжал по инерции благодарить священника за его жесткие наставления и поучения, но предел был близок.

Как известно, Гоголь жил и скончался в доме графа А.П. Толстого, духовником которого был отец Матфей. Тот приехал в Москву в конце января 1852 года, вел с Гоголем долгие беседы, а за две недели до кончины писателя вернулся в Ржев. После его отъезда Гоголь находился между жизнью и смертью, отказался от пищи, а в ночь на 12 февраля, незадолго перед уходом в иной мир, сжег второй том «Мертвых душ». Все эти печальные события многие связывают с воздействием на писателя слов и воли отца Матфея. Не случайно Илья Репин на картине «Гоголь и отец Матвей» изобразил некоего громадного священника, нависающего над фигуркой писателя, которого он как бы давит своими обличениями. Конечно, это символический образ, а в реальной жизни тот был малорослым, сутуловатым.

Защитники и апологеты ржевского протоиерея рисуют его характер и деятельность такими красками, что эти тексты очень напоминают жития святых. Но именно постоянно подчеркиваемые скромность, бессребреничество и благочестие вызывают ощущение какой-то натужной подделки. Так, когда отца Матфея перевели в Ржев, якобы «жители села Езьска от мала до велика вышли провожать своего любимого пастыря и пять верст шли со своим наставником. Каждый кланялся ему в ноги и со слезами принимал от него благословение, некоторые же из особенно усердных провожали его до самой Твери». Все попытки священства как-то противостоять его фанатизму расцениваются биографами просто и примитивно: «Его преследовали зависть и наветы».

Не будем препарировать образ жизни и привычки этого человека. Наверное, он действительно был воздержан в еде и питье, возможно, «никто не слыхал от него гневного слова, никогда он не возвышал своего голоса: всегда был ровный, спокойный, самообладающий». Но ведь погубить можно не только мощью голоса.

Теперь о даре проповедника. Тертий Филиппов, будущий министр государственного контроля России, знавший отца Матфея и по родному Ржеву, и по Москве, вспоминал: «Ясность его изложения достигла до того, что даже самые возвышенные и тонкие христианские истины, которых усвоение впору философствующему уму, он успевал приближать к уразумению своей большею частию некнижной аудитории». Комплимент сомнительный: примитивизация Священного Писания и трансформация сакрального в профанное в стенах храма не могут быть поставлены в заслугу любому священнику.

Но обратимся к центральному сюжету: отец Матфей и Гоголь. Получив из Ржева отрицательный отзыв на «Выбранные места», писатель отвечал из Неаполя: «Не могу скрыть от вас, что меня очень испугали слова ваши, что книга моя должна произвести вредное действие и я дам за нее ответ Богу». Он пытался защищаться тем, что «закон Христов… можно исполнять также и в званьи писателя», и писал в «Авторской исповеди»: «В книге, несмотря на все ее недостатки, слишком явно выступило желанье добра. Несмотря на многие неопределительные и темные места, главное видно в ней ясно, и после чтения ее приходишь к тому же заключенью, что верховная инстанция всего есть Церковь и разрешенье вопросов жизни — в ней».

Лично он познакомился с отцом Матфеем, вероятно, в январе 1849 года в Москве. Их переписка возобновляется, и Гоголь входит в семейные дела священника: помогает в устройстве в Шереметевский пансион его дочери, высылает ему и его сыну книги.

О последней их встрече перед кончиной писателя говорилось выше, но добавим еще один штрих. Феодор Образцов вспоминал, что тогда зашла речь о литературе, в частности, о Пушкине. «Отец Матфей как духовный отец Гоголя, — писал он, — взявший на себя обязанность, по мере воспринятой на себя благодати, очистить совесть Гоголя и приготовить его к христианской непостыдной кончине, потребовал от Гоголя отречения от Пушкина. «Отрекись от Пушкина, — потребовал о. Матфей, — он был грешник и язычник». Это говорилось человеку, который писал еще в 1834 году: «Пушкин есть явление чрезвычайное и, может быть, единственное явление русского духа, это русский человек в его развитии, в каком он, может быть, явится чрез двести лет».

Допустим, намерения священника при этом были благими. Но как часто дорога, вымощенная ими, ведет вовсе не туда, куда мы хотим. И именно требование отречься от Пушкина, возможно, окончательно сломило больного писателя. Но последнее письмо уехавшему в Ржев протоиерею Гоголь подписал так, как и подобает христианину: «Обязанный вам вечною благодарностью и здесь, и за гробом весь ваш Николай».

Профессор и протопресвитер Василий Зеньковский утверждал, что отец Матфей «не подходил для духовного руководства таким человеком, каким был Гоголь… были священники с широким пониманием вопроса об отношении Церкви и культуры». А Иван Щеглов писал сто лет назад: «…его место было отнюдь не на амвоне городского храма, а в строгом монастырском скиту».

Уже почти на смертном одре отец Матфей, по достоверному свидетельству Феодора Образцова, сказал: «…я не раскаиваюсь в жизни своей, не раскаиваюсь и за отношения мои к Николаю Васильевичу». Можно расценить это как глубокую внутреннюю убежденность в своей правоте, но можно квалифицировать и как примитивную позицию фанатика и ригориста. И чем в таком случае он отличается от Дантеса, видевшего в Пушкине обычного светского человека, а не великого поэта?..

Автор: Михаил СЛАВИН
106

Возврат к списку

В Тверской области прошел форум сельской молодежи ЦФО
Сегодня население небольшого поселка Мирный под Торжком на один день увеличилось на 151 человека. Именно столько начинающих врачей и учителей, выбравших работу в деревнях и весях, собралось здесь на форум сельской молодежи Центрального федерального округа. 
18.08.201719:52
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
31 1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31 1 2 3
Новости из районов
Предложить новость