28 Мая 2017
$56.76
63.67
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Общество 25.10.2011

Поклонимся и мертвым, и живым

Фотограф: Архив "ТЖ", Ольга Моисеева

В поселке Заволжский, выросшем на месте былых боев, состоялся торжественный митинг, посвященный 70-летию первых побед на Калининском фронте. На площади у Дома культуры «Юность», у памятного знака тем, кто в далеком 41-м освобождал эту землю, собрались ветераны, помнящие эти события, жители поселка и школьники.

Митинг в Заволжском

В поселке Заволжский, выросшем на месте былых боев, состоялся торжественный митинг, посвященный 70-летию первых побед на Калининском фронте. На площади у Дома культуры «Юность», у памятного знака тем, кто в далеком 41-м освобождал эту землю, собрались ветераны, помнящие эти события, жители поселка и школьники.

Поздравить жителей поселка со славным юбилеем пришли депутат областного Законодательного собрания Константин Буевич, глава Калининского района Дмитрий Чижов, глава районной администрации Андрей Деев, генеральный директор племзавода «Заволжский» Александр Родин, руководитель регионального научного военно-исторического общества Михаил Хетчиков, председатель Союза фермеров области Светлана Максимова, глава сельского поселения Людмила Хоничева.

Но главными гостями встречи стали, безусловно, внуки Ивана Кандаурова, командира разведвзвода, очень много сделавшего для закрепления победы на этом рубеже, – Александр и Сергей, приехавшие на встречу из Санкт-Петербурга. Здесь, на Калининском фронте, Иван Кандауров был ранен трижды, причем одно ранение было очень тяжелым. Но он выжил, воевал до конца войны и все время в разведке. К трем полученным под Калинином ранениям прибавилось еще четыре плюс контузия. Из армии уходил подполковником, награды на груди – в три ряда: два ордена Красного Знамени, три – Отечественной войны I степени, ордена Кутузова I и II степени, Красной Звезды, медали. Но самой дорогой для него наградой была первая – орден Ленина, заработанный им в 41-м на Ленинградском шоссе.

– Дед любил говорить: нем-цы могут пройти справа, нем-цы могут пройти слева, но через наш окоп они не пройдут,– вспоминает Сергей, который, как и дед, решил избрать военную карьеру, он майор. На встречу приехал с женой и детьми – Иваном и Алисией, Иван, естественно, назван в честь прадеда. Сергей поблагодарил жителей поселка за память о тех, кто сражался за их землю и освобождал ее.

На митинг было принесено Знамя памяти: на алом полотнище, окаймленном георгиевской лентой, золотом написаны имена тех, кто ушел воевать из этих мест и не вернулся домой. К знамени то и дело подходили жители поселка, хотелось увидеть родные имена… Выражением общего настроения звучат слова песни:

Поклонимся великим тем годам, 
Тем славным командирам 
и бойцам,
И маршалам страны, и рядовым,
Поклонимся и мертвым, 
и живым…

Дети выпускают в небо разноцветные шары, а ветераны и гости с цветами направляются к памятнику. Эстафета памяти живет и продолжается…

Шел 119-й день войны

Деревни Старо- и Ново-Каликино освобождал второй батальон 418-го стрелкового полка. У бывшего сотрудника нашей газеты Григория Каца, ныне покойного, сохранились воспоминания командира батальона Александра Чайковского и начальника штаба Иннокентия Щеглова о тех событиях.

Из воспоминаний Александра Чайковского:

«Мост через Тверцу взорван. Саперы отыскали брод в самом узком месте реки. Но и там ширина ее – метров тридцать. Под рукой ни понтонов, ни надувных лодок, ни одной даже простой лодки. В ход пошли подручные средства: разбирались сараи, амбары, старые строения.

Взвод разведки и боевое охранение мы переправили на повозках и верхом на лошадях. Разведчики сразу же направились к станции Брянцево. Надо было обстоятельно разведать обстановку в каликинских деревнях: какие силы противника двигаются по шоссе?

Почти всю ночь занимались переправой. Река ледяная. Важно было, чтобы люди не промокли, по сухому перебрались на противоположный берег. Каждая рота строила для себя плоты. Работали дружно. Форсировали реку на повозках, состыкованных одна к другой. Неприятности начались при переправе орудий, минометов. Затонула сорокапятка, потом еще одно тяжелое орудие свалилось в воду. Крюками их вытащили. Переправа доставалась нелегко, а время уходило. Только к рассвету весь батальон оказался на правом берегу, где уже дымились две полевые кухни, потянуло запахами варева. Бойцы приободрились.

Утром на Тверцу прибыли командир дивизии В.И. Швецов с генерал-полковником. Как потом я узнал, это был И.С. Конев.

– Главное для вашего батальона и всей дивизии, – сказал И.С. Конев, – выбить противника из Старо- и Ново-Каликина, перерезать Ленинградское шоссе и занять круговую оборону.

Когда с постановкой боевой задачи было покончено, я пригласил генералов позавтракать в батальоне. Они не отказались. Пока совершалась трапеза, я воспользовался топокартой комдива. Начальник штаба Иннокентий Щеглов в это время собрал командиров рот, взводов. Детально рассматривались взаимодействия подразделений.

Однако по донесению нашей разведки выяснилось, что накануне вечером на шоссе внезапно появились немецкие танки, колонна автомашин с пехотой и бронетранспортеры. Сильно поредевшие в последних боях подразделения мотоциклетного полка оставили Старо-Каликино и рассеялись в лесу. Итак, полка, на который мы рассчитывали, фактически уже не было. Щеглов тут же донес об этом в штаб дивизии. В одиночку, да еще без противотанковой артиллерии, нечего было и пытаться брать занятый немцами населенный пункт.

(…) В районе Брянцева нас догнала группа всадников во главе с комдивом В. Швецовым и комиссаром В. Сорокиным. Встретив начальство, я сказал, что дальше ехать нельзя. В Каликине – немецкие танки и до полка пехоты.

Генерал был в гневе: почему задержались с выполнением приказа?! Пригрозил военным трибуналом. То ли в шутку, то ли всерьез я попросил генерала на пару дней отложить трибунал. Но комдив, видимо, и сам понимал, что вступать в бой с бронированной силой противника без противотанковых средств – безнадежное дело.

В Брянцеве в расположении батальона появился начальник станции Солодихин. Он сообщил много важного о том, что происходило в этом районе в последние два дня, рассказал, как наиболее скрытно и близко подойти к каликинским деревням и непосредственно к шоссе. Здесь же мы оказались в окружении местных мальчишек. Наиболее проворным и смелым оказался сын начальника станции 15-летний Олег. Вместе со своим дружком Виктором Николаевым он вызвался сбегать в Каликино. (...) Не успели мы оглянуться, как их и след простыл. Возвратились ребята скоро. Олег стал рассказывать все, что увидел своими глазами:

– Немцы, как только заняли деревню, разбрелись по домам. Как очумелые, стали бегать за курами, охотиться за поросятами.
От ребят удалось узнать, какую технику заметили. Их сообщения оказались полезными. А потом они же и старший Солодихин вызвались быть проводниками наших бойцов».

Из воспоминаний Иннокентия Щеглова:

«Ночь на 18 октября выдалась темной, на небе – ни звездочки... Роты батальона Чайковского одна за другой под покровом темноты бесшумно выдвигались на исходные позиции. Медленно прорезался рассвет. Шел 119-й день войны...

Утром 18 октября в Старо-Каликино началось какое-то движение. У колодца крайнего дома, обливая друг друга, гоготали голые по пояс солдаты. Видимо, хорошо выспались – как дома. Наигрывала губная гармошка. Из хат тянуло дымком – гитлеровцы готовились к завтраку. Батальон, затаившись, ждал сигнала…

Каждый из нас понимал, что атаковать деревни надо внезапно. Неожиданный мощный удар – самый крупный наш козырь. И вот ввысь взвилась ракета…

Старо-Каликино брала стрелковая рота Федора Ивачева, усиленная станковыми пулеметами и противотанковыми пушками. Вместе с нею на исходный рубеж выдвигались 5-я рота Ивана Касымова, минометная рота Кинжибалова и 6-я рота Молостова. На случай появления противника со стороны Медного приданные артиллерийские и минометные подразделения должны были подготовить заградительный огонь по шоссе.

Между нами и деревней – пустынное скошенное поле. Вдруг одна из копен у деревенской околицы развалилась, из нее выполз немецкий танк и открыл огонь по взводу Вараксина. Артиллеристы взвода Корнилова оказались на фланге, и наводчик Ян Юлиус первым же снарядом угодил в двигатель танка.

Заработали станковые пулеметы, из всех стволов по деревне ударили минометы и орудия. 4-я рота атаковала оглушенного, застигнутого врасплох противника. Неся большие потери, немцы в панике бежали. А рота, не задерживаясь, устремилась к Ново-Каликину».

Из воспоминаний Александра Чайковского:

«Атаку батальона хорошо поддержали артиллеристы 400-го полка. Командир дивизиона Портяников вел беглый огонь по скоплению фашистов возле школы. Не помогли немцам и танки. Повернув вслед за своей убегающей пехотой, они, чтобы не попасть под огонь артиллерии, сворачивали с шоссе, но тут же глохли в глубоких кюветах. Экипажи зажигали шашки и под прикрытием дымовой завесы выскакивали из машин. Наши саперы успели поставить на шоссе мины, и часть немецких танков подорвалась на них.

Овладев Ново-Каликином, мы заняли круговую оборону. Только успели окопаться, как со стороны Калинина на шоссе появилась большая колонна бронетранспортеров с автоматчиками. И трудно сказать, как бы все обернулось, не окажись у нее на пути взвод Кадаурова…»

Из воспоминаний бывшего литсотрудника дивизионной газеты «Защита Родины» Григория Каца:
«В тот день, 18 октября, разведвзвод Ивана Кандаурова первым вышел на Ленинградское шоссе на юго-восточной окраине Ново-Каликина.

Кандауров – человек смелый, отчаянный, к тому же мастак на всякие выдумки, хитрые уловки. Улучив момент, когда шоссе опустело, комвзвода незаметно расположился с бойцами по обе стороны дороги, протянув через нее телефонный провод.

Со стороны Калинина показалась колонна машин с солдатами. Впереди в мотоцикле с коляской катил, судя по всему, офицер. Ехали гитлеровцы весело, под звуки губной гармошки.

Трудно сказать, что чувствовал в эти минуты Кандауров. Нервы были напряжены. Мозг сверлила одна мысль: только бы не зевнуть. Промедлишь секунду, потеряешь взвод… Предупредил: без команды огонь не открывать.

Резко натянутый провод сбросил седоков с мотоцикла. Завизжали тормоза, и тут же по колонне с двух сторон хлестанули пулеметы, полетели гранаты. Немцы с криком посыпались из машин, разбегаясь по кюветам. Завязался бой.

Разобравшись в обстановке, немцы стали подбрасывать к Ново-Каликину подкрепление – танки и бронемашины с пехотой. На помощь Кандаурову подоспела батарея 249-го дивизиона.

Немцы выкатили легкое орудие и стали бить прямой наводкой.

– Мы у них как на ладони, – сказал Кандауров.

И тут у него родилась дерз-кая мысль: захватить пушку. Иначе от взвода ничего не останется.
– Второе отделение, за мной! – скомандовал он.

Им удалось скрытно подобраться к орудию. В короткой схватке расчет был перебит. Кандауров не был артиллеристом, но полковая школа дала ему навыки владения и этим оружием.

– Ребята! – крикнул он. – Снаряды, живо!

Снаряды были то что надо – шрапнель. Кандауров развернул орудие. И полетели снаряды один за другим в самую гущу скопления фашистов. ...Опомнившись, немцы сосредоточили по своему бывшему орудию бешеный огонь. Кандауров оказался в самом пекле боя.

На фронте сплошь и рядом жизнь и смерть. В пылу боя Кандауров не сразу понял, что ранен. Обожгло ногу, почувствовал слабость. Но было не до этого. Пушка продолжала бить.

Люди выходили из строя. Порой ему приходилось самому и подносить снаряды, и заряжать, и стрелять. Вот уже послан в ствол последний снаряд. Последний выстрел.

Умолкло орудие. Фашисты, видимо, решили: все, в живых никого. И бросились к пушке в открытую.
– Гранаты! – крикнул ком-взвода. Ему подтащили ящик немецких гранат.

– Нате! – Кандауров швырнул первую. За нею полетели другие.
Немцы отпрянули.

Второе ранение оказалось более опасным: нестерпимая боль резанула вдоль живота. Он поднял голову и понял, что дело плохо: перебегая, немцы сжимали кольцо. У него хватило сил подползти к пулемету и нажать гашетку. Рядом рванула граната, и он потерял сознание.

Швырнувший гранату немец бросился к Кандаурову. Но старший сержант Зидер заслонил командира, штык сработал быстрее автомата.

К вечеру бой стал стихать. Противника отогнали к Горбатому мосту, к Калинину.
Кандаурова положили на носилки и понесли в деревню Рылово, в медсанбат. Подошли комбат Чайковский и начальник штаба Щеглов. Отвернули плащ-палатку, поцеловали разведчика, попрощались: «Спасибо, друг».

Скоро, почти одновременно, тоже с тяжелым ранением вынесли с поля боя самого Иннокентия Щеглова.

…Через пару дней в батальон прибыл командующий Калининским фронтом генерал-полковник И.С. Конев. Его сопровождал командир 418-го стрелкового полка полковник Мультан. Командующий расспрашивал, как проходил бой, много ли бойцов потеряли.

Беседа командующего с окружавшими его командирами подходила к концу, когда Конев вдруг удивленно спросил:

– А почему это у вас комбат в лейтенантах ходит?

Мультан начал что-то объяснять. Конев прервал его:

– Есть у вас шинель?

– В автомашине, товарищ командующий.

– С вашего разрешения кое-что у вас позаимствую.

Конев подозвал адъютанта и отдал какое-то распоряжение. Тот сбегал к машине.

– Командиру второго батальона 418-го стрелкового полка 133-й дивизии Александру Феликсовичу Чайковскому присваивается воинское звание «капитан Красной Армии»,– громко объявил Конев и, сняв лейтенантские «кубари», прикрепил к петлицам по «шпале».

– Вы отлично управляете боем. И дальше так воюйте!»
Автор: Аксана РОМАНЮК
68

Возврат к списку

В Тверском регионе развиваются телемедицина и мобильное здравоохранение
В 2016 году Правительство Тверской области профинансировало социальную сферу на 100%. На эти цели было направлено более 65% расходов регионального бюджета. 
27.05.201701:14
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31 1 2 3 4
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию