29 Мая 2017
$56.76
63.67
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Общество 19.09.2011

Война в моей памяти

Фотограф: Архив «ТЖ»

«Через деревню непрерывным потоком шли колонны понурых измученных пехотинцев со своими командирами…»

О ветеране Великой Отечественной войны, замечательном педагоге, кандидате исторических наук, «учителе директоров» Борисе Михайловиче Нилове наша газета рассказывала в одном из выпусков «Тверской родословной». Сегодня мы предоставляем слово самому Борису Михайловичу, вспоминающему страшную осень 1941 года.

Размеренная сельская жизнь в деревне у дедушки и бабушки, к которым отец отправил нас на лето, закончилась, когда пришло известие о войне. Начались проводы мужиков в армию. Молодые парни шли на фронт с песнями под гармошку, женщины рыдали и причитали, а деревенские ребятишки сопровождали колонну новобранцев с радостью и любопытством. Серьезные отцы семейств шли молча, обняв жен и детей... Вскоре деревня осталась со стариками, бабами и детьми.

В конце июля или начале августа пришло письмо от отца, в котором он сообщал, что уходит добровольцем на фронт в составе Ленинградского народного ополчения. Мама срочно выехала в Павловск, но оказалось, что в пригороде уже шли бои с немцами. Наш дом, расположенный недалеко от вокзала, был разграблен. Соседи сказали, что отец уже на фронте. Мама последней электричкой выехала в Ленинград. Вскоре она устроилась на работу в швейную мастерскую, выполнявшую военные заказы, и испытала на себе все тяжести блокадной жизни.

В деревне началась пора уборки урожая под лозунгом «Все для фронта, все для победы!». Трудились все – от мала до велика! Однако вскоре колхозные кони были отправлены в Красную Армию, и селяне перешли на тяжелый ручной труд. 1 сентября я пришел в 3-й класс Коленицкой начальной школы. Учителя провели с нами беседу о том, что идет страшная война с фашизмом, что армии и городам нужны хлеб, картофель и другие продукты, а рабочих рук не хватает, поэтому все школьники направляются для работы в свои колхозы до особого распоряжения. С этого момента начался мой труд на всех колхозных работах до ноября 1945 года, когда отец, офицер-фронтовик, был демобилизован и устроился на работу в Калинине.

В моей памяти сохранилось сентябрьское отступление наших войск. Через деревню непрерывным потоком шли колонны понурых и измученных пехотинцев со своими командирами. За ними ехала артиллерия на конной тяге. Огромные пушки везли тягачи. Отступавшие части шли несколько дней по проселочным дорогам в направлении на село Медное.

В начале второй декады октября в деревне появилась небольшая фронтовая часть, командиры которой стали разъяснять населению, что вскоре предстоит бой с немцами, поэтому надо либо уйти из деревни, либо рыть землянки. Насколько я помню, никто деревню не покинул. Напротив нашего дома стояла колхозная конюшня, в которой разместились лошади воинской части, а чуть в стороне солдаты соорудили большую землянку с двумя накатами бревен для размещения жителей ближайших домов.

Как-то рано утром мы проснулись от все нарастающих звуков оружейной и пулеметной стрельбы со стороны деревни Нестерово. Бабушка Анисья потребовала, чтобы мы с Юрой быстро оделись и вместе с ней и тетей Дусей побежали прятаться в землянку. Она захватила с собой кувшин с водой и краюху хлеба. Дед Антон заявил, что он старый солдат и останется дома следить за скотиной. Вскоре мы оказались в глубокой землянке, где уже собрались соседи. Между тем бой за деревню все усиливался, нарастающие воющие звуки сопровождались близкими разрывами мин. Нам казалось, что мины взрываются прямо над нами. Нашей бабушке несколько раз становилось плохо, и она теряла сознание.

Ближе к вечеру бой затих. Жители стали расходиться по домам. Вокруг нашего укрытия зияли воронки от мин.  Дома нас встретил дедушка Антон, который с гордостью заявил, что он спас дом от пожара. По его свидетельству, при взрыве одной из мин раскаленные осколки упали на соломенную крышу. Она задымилась. Дедушка подставил лестницу, сбросил горячие осколки и затушил огонь. Бабушка была очень напугана происходившими событиями и заявила, что немедленно забирает внуков и уходит в свою родную деревню Избрижье, расположенную за 10 – 12 километров вниз по Волге. Дедушка как мог ее успокаивал, уговаривая покинуть деревню рано утром. Он убеждал ее, что ночью боя не будет, так что надо испечь хлеба на дорогу, а он все равно никуда из дома не уйдет. Все так и произошло.

Ранним утром на столе стояли свежие ароматные буханки хлеба, которые испекла бабушка. Ночью выпал снег. Мы тепло оделись, а мне были предложены еще и валенки. В соседней деревне Выш-Городише мы присоединились к толпе таких же беженцев. Вскоре со стороны деревни Знаменка подошли четыре легких танка с открытыми люками. Молодые танкисты успокаивали беженцев, обещая, что они скоро «зададут жара фашистам!» Однако толпа людей продолжала увеличиваться и двигаться по дороге на село Андреевское. Женщины и дети шли очень медленно, останавливались и прислушивались к приглушенным звукам боя. Уже темнело, когда мы подошли к крайнему дому села. Было тихо и тревожно. Решили проситься на ночлег. Дом оказался забит беженцами. Ночью я проснулся от разговора и увидел двух красноармейцев, которые расспрашивали хозяйку, как пройти к какому-то пункту.

Утром решили продолжать свой путь. Но послышались нарастающие звуки низко летящих самолетов с черными фашистскими крестами на крыльях. Толпа ринулась от деревни к Волге. Люди падали на холодную мокрую лужайку, закрыв голову руками. Мне почему-то не было страшно, а разбирало любопытство, поэтому я повернулся на спину и наблюдал за летящими самолетами, которые шли вверх по Волге в сторону нашей деревни. Фашистские летчики ходили кругами над деревней, пикировали и сбрасывали бомбы. Земля вздрагивала, черные столбы поднимались высоко вверх, закрывая солнце, а затем мы увидели огни пожарищ. Бабушка громко молилась, догадываясь, что немцы бомбят нашу деревню.

Вскоре со стороны Волги послышались звуки барабанного марша. Все взоры оказались прикованными к колонне немцев, которые двигались в нашу сторону. Я насчитал 18 немцев в летней форме с автоматами на груди. Впереди шел офицер с тросточкой в руках, которой он дирижировал четкие шаги своей команды под звуки барабана. Это был картинный марш «победителей». При входе в село прозвучала громкая команда, и колонна остановилась у третьего дома от Кошевского оврага. Это был добротный дом с резными наличниками и большим крыльцом. У дома стояли празднично одетые пожилые хозяева. Они встречали «освободителей» хлебом и солью. В нашей толпе послышались осуждающие голоса: «Вот что делают, кулачье!» Однако немецкий офицер пренебрег гостеприимством. Он подошел к старику, тросточкой смахнул на землю хлеб-соль и отдал команду, по которой немцы бросились по домам: начался обычный грабеж завоевателей. Встречавшие «освободителей» стояли растерянными под окнами своего дома, оглушенные куриным гвалтом и поросячьим визгом.

Картина немецкого грабежа определенным образом подействовала на беженцев: всюду немцы, надо возвращаться по домам. Толпа устремилась вниз от села, к левому берегу Волги, и в обратный путь. Мы с бабушкой оказались в середине стихийной толпы, бредущей без всякой дороги по топкому устью реки. Вскоре со стороны Кошевского оврага раздались немецкая
команда и громкие выстрелы из крупнокалиберного пулемета. Люди бросались на землю прямо в снег, грязь и воду. Мне представляется, что это был момент самоорганизации беженцев: кто-то плакал, причитал, проклинал все на свете, но в толпе нашелся мудрый и храбрый старик, знающий несколько слов по-немецки. Он поднялся с белым женским платком, прошел вперед и вступил в переговоры с немецким офицером. В результате нашей толпе было разрешено подняться и двигаться вверх по Волге.

К вечеру мы добрались до деревни Нестерово и остановились у знакомых. Все мы были мокрые и грязные, а мои валенки насквозь промокли и стали очень тяжелыми. Я забрался на теплую русскую печку, положил под себя валенки, одежду и крепко уснул.

Только на следующий день мы оказались в своей деревне. Повсюду находились следы проходившего боя и бомбежки. Особенно поразило то, что по дороге из деревни в школу лежали убитые красноармейцы, а рядом со зданием школы зияла огромная воронка от бомбы, в которую несколько дней спустя по приказу немцев жители закопали, по слухам, около 100 наших воинов. В наши дни над этой братской могилой стоит памятник, и, по данным облвоенкомата, в ней захоронено 77 советских воинов, павших в боях за нашу деревню. По рассказам очевидцев, наши танкисты первоначально, как и обещали беженцам, отбросили немцев на 5 – 7 километров до деревни Броды, но на следующий день немецкая авиация уничтожила эти легкие танки, у которых закончилось горючее, расстреляла отступавших пехотинцев, разрушила и сожгла несколько колхозных построек, домов, стогов сена и соломы. Это зарево и бомбежку мы наблюдали из села Андреевское.

В центре деревни Коленицы мы испытали настоящий шок: на месте нашего дома зияла воронка, вокруг   раскиданы бревна и доски, частично сохранилась дворовая пристройка с оторванными воротами, всюду хозяйничали фашисты-грабители. Одни ловили наших кур и рубили им головы, другие их ощипывали, третьи разделывали тушу поросенка. Соседи рассказали, что произошло накануне во время атаки немецких самолетов. Наш дед сидел на крыльце дома через дорогу со своим соседом-стариком. К ним обратилась группа наших голодных красноармейцев с просьбой о хлебе. Антон Трофимович заявил, что у него в доме на столе лежит несколько буханок свежего хлеба, и пригласил всех в свой дом. С ним за хлебом пошли двое. Эту группу заметил немецкий ас и спикировал на дом, в который только что вошел дед Антон с молодым солдатом, а его товарищ остался у крыльца. Он был ранен и поведал соседям о случившемся.

Бабушка попросила соседей помочь найти и похоронить деда и солдата. В огороде стали рыть могилу, а меня бабушка отправила на поиски коровы, которая, по свидетельству соседей, убежала из разрушенного двора в поле. Мудрая бабушка объяснила, где может находиться корова и где следует мне ее привязать, чтобы сохранить нашу кормилицу от немцев. Корову я нашел далеко от деревни и по совету бабушки спрятал ее, привязав к столбу колхозной постройки, где хранилась солома.

К моему возвращению погибшие дедушка и солдат были похоронены в одной могиле у разрушенного дома, а семья бабушки разместилась в доме другого убитого одинокого старика. Так началось наше незабываемое двухмесячное, полное тревог, унижений и страхов, проживание в деревне, захваченной фашистами. Но это уже другая история.

Автор: Борис НИЛОВ, ветеран Великой Отечественной войны
16

Возврат к списку

Дмитрий Медведев: «Институт предварительного голосования работает»
Во всех регионах, где 28 мая проходило предварительное голосование, по окончании праймериз состоялось прямое включение с Председателем Партии «Единая Россия» Дмитрием Медведевым, посвященное подведению итогов предварительного голосования Партии.
29.05.201700:10
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31 1 2 3 4
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию