29 Апреля 2017
$56.98
62.04
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
История13.09.2011

Повесть непридуманной жизни

фировчанина Валентина Иванова.

И все-таки журналистов бывших тоже нет. Если ты недаром носишь это звание. Вот и Василий Шемелинский, наш коллега, член Союза журналистов России, так и не отучился быть внимательным к сути человеческой. И хотя ему сегодня не надо сдавать строчки в номер, он сам себе дает задание: видеть, помнить, удивляться. В малой деревеньке, что в Фировском районе, Василий Николаевич среди обычных соседей встречает тех, о ком невозможно не рассказать.

Так вот и встречи с Валентином Ивановичем Ивановым со временем вылились в общий замысел – рассказать о судьбе поколения подранков войны. Автору родословной Валентину Иванову не довелось завершить рукопись. Его не стало в самый канун семидесятилетия. Земляк-журналист подготовил записи к печати. Хорошо, если бы нашелся внимательный издатель! Сегодня с доброго согласия Василия Николаевича и семьи Ивановых мы публикуем отрывки из повести непридуманной жизни.

Малая родина! Чем старше человек, тем ласковей душа к истокам своим. Родился я в мае 1941 года в фировской деревне Новое Козьяново, где появились на свет Божий и мои родители, и прародители, сохранился наш домик, которому уже около ста лет. Подновленный хозяевами, он до сих пор стоит в центре большой, но теперь уже малонаселенной деревни.

Дед мой, Федор Иванович Сурков, после Великой Отечественной войны председательствовал в местном колхозе. Деревня была многолюдной. Кипела работа на полях, колхозных дворах. Верилось, что с каждым годом жизнь будет легче и лучше. Это притом что на все заработанные большой семьей трудодни в конце года давали несколько мешков овса, ржи и других сельхоз-
продуктов. Что до денег, то ими стали оценивать сельский труд лишь в конце 50-х годов прошлого века.

В конце сбора урожая в деревне председатель устраивал общий обед за одним большим столом. К праздничному застолью варили пиво, резали двух-трех баранов или корову. И хотя было мне 5–6 лет, но хорошо помню всеобщую радость и веселье, пляски под гармонь.

Но почему-то каждый, выбравшийся из колхоза в армию, на учебу или по оргнабору, почти никогда обратно не возвращался. Загадка невелика: эти люди становились обладателями паспорта. Документа, которого не было ни у одного жителя деревни, – вплоть до 60-х годов XX столетия. Когда с войны вернулся отец, радости не было меры. Но почему-то он поверил наветам завистников и оставил нас. Когда мне стукнуло 7 лет, моя мать вышла замуж за Семена Васильевича Погодина, жившего в Ленинграде. Случилось это в 1948 году.

Отчим мой во всех отношениях был очень интересным человеком. Вот только несколько штрихов к его биографии. Родился в Новгородской губернии в семье крестьянина. В 1910 году был призван в царскую армию. За храбрость на полях сражений Первой мировой войны отмечен Георгиевскими крестами. В 1916 году был переведен в Императорский лейб-гвардии Семеновский полк
унтер-офицером.

Однажды, когда стоял в карауле у царского дворца, к нему подошел небольшого роста человек в форме полковника. Караульный унтер-офицер сразу узнал в подошедшем человеке императора Николая. Что задержало взор Его Величества? Неизвестно. Царь спросил:

– Служишь, солдат?
– Так точно, Ваше Величество!
– Вижу – хорошо служишь, – глядя на Георгиевские кресты на груди караульного, сказал царь и направился дальше.

Внезапно император остановился и вернулся. Сунул руку в карман и протянул караульному серебряный портсигар: «Возьми, солдат, на память...» Лицо у государя почему-то было грустное.

– Велико благодарен! Не имею права, находясь на посту, Ваше Величество...

Царь сунул портсигар в карман караульного со словами:
«Я передам вашему командиру о моем своеволии». На всю жизнь запомнил отчим эту встречу.
История с царским портсигаром имела свое продолжение.

...Случилось это темным дождливым вечером в ноябре 1917 года. На улицах Петрограда пустынно. Безвластие. Анархия. Пустые магазины. На углу Невского проспекта и Малой Морской небольшая толпа обывателей.

Посреди толпы пьяный казак размахивает голой шашкой, грозя всем сразу отрубить головы. Увидев человека в военной форме без погон, казак по выправке узнал в нем «семеновца». Это еще больше разъярило его. Размахивая шашкой, казак стал приближаться к солдату. Это был Семен Погодин. Смерть казалась неминуемой. Вдруг в руке солдата сверкнуло что-то блестящее. Короткий, резкий удар – и казак присел на колени. Затем рухнул на мостовую с окровавленным виском. Толпа ахнула. Вдалеке показался патруль красногвардейцев...

Бросив портсигар, солдат помчался прочь, благо до дома на Гороховой было не больше 150 саженей.

Дальнейшая судьба серебряного портсигара с царским вензелем для будущего бойца Красной Армии так и осталась неизвестной.

Ко всему сказанному небезосновательно отмечу еще то, что отчим мой был человеком благородным, честным и порядочным. Помимо единственной дочери, которая умерла в 1942 году от голода и тифа, у него было три приемных сына. Первый – Петр Муртазин (он был подобран беспризорником) во время войны 1941 – 1945 годов стал майором Народного комиссариата внутренних дел. Работал в охране Андрея Жданова, первого секретаря Ленинградского обкома партии большевиков. Второй сын – Иван Федоров. Он служил большим начальником по вопросам поставки продовольствия в блокадном Ленинграде, что никак не отражалось на полуголодной семье. Третий – это я, которому отчим, сам малограмотный человек, дал возможность получить высшее образование. Всю свою зрелую жизнь я работал на руководящих и инженерно-технических должностях в подразделениях транспорта города на Неве.

Все годы войны отчим служил в частях противовоздушной обороны блокадного города, всем жителям которого немецкие и финские войска предрекали голодную смерть. 900 блокадных дней и ночей сержант Погодин в качестве армейского шофера не только подвозил боеприпасы к зенитным установкам и самолетам ПВО. Он постоянно навещал семьи борющихся с голодом ленинградцев. Спас от смерти (из-под завалов, от голода, ранений) сотни людей. Участвовал в борьбе с мародерами. Тысячи умерших и погибших вывез на полуторке с улиц, из подъездов и квартир на кладбища города. Будучи сильным и крепким, он один в полку МПВО выполнял работу за пятерых. Ставший для нас с мамой опорой, рассказывал, что ему приходилось бывать в квартирах, где не было ни единого живого человека. Многие ленинградцы жили до войны небедно. В сервантах стояла хрустальная и фарфоровая посуда, на стенах висели дорогие картины, полы покрыты коврами, в шкатулках – золотые украшения... Все полагалось заактивировать, квартиру закрыть и опечатать, что он со своими сопровождающими выполнял неукоснительно. Уговаривать его поживиться было бесполезно, в таком случае он отвечал угрозой, а то и просто мордобоем.

Нервное напряжение привело красноармейца Семена Погодина к болезни, он сутки не выходил на службу. Недолюбливающий его за бескорыстие и честность командир подал документы на отправку 50-летнего бойца на передовую. Фронт-то ведь рядом.

Отчим дозвонился до своего сына, служившего в охране Жданова, и договорился с Петром о встрече, чтобы попрощаться. Оставалось в последний раз повидаться с сослуживцами. Но в полк приехали следившие за проделками командира офицеры соответствующей службы Наркомата внутренних дел.

– Они и увезли нашего комполка, – делился как-то со мной пережитым отчим, – скорее всего рядовым в штрафбат, на передовую недалекого фронта. А уже через четыре дня пришло известие, что бывший командир убит в бою и смертью искупил свою вину.

Я со всей ответственностью утверждаю: то был единственный и непреднамеренный случай, когда отчим невольно воспользовался высоким положением своих сыновей.

Умер Семен Васильевич Погодин, настоящий славный русич, в 1964 году. Имел за ратные и трудовые подвиги многочисленные государственные награды. Не нажил он, как говорится, трудом праведным палат каменных. Его пенсия составляла 60 рублей, что было терпимо при низких ценах в шестидесятые годы прошлого века, когда картофель и капуста продавались по цене 10–12 копеек за килограмм. Буханка хлеба и батон – в пределах 20 копеек, сахар и куриные яйца – по рублю за килограмм и десяток соответственно, колбаса и мясо – в пределах двух рублей 50 копеек...

Продолжу о милой малой родине. С нею не расставался никогда, хотя и прожил в городе шестьдесят с лишним лет. В школьные пятидесятые послевоенные годы ездил каждое лето в деревню Жолобово (сейчас это улица Гагарина в поселке Фирово) к маминой сестре, тете Кате. Как все мальчишки, купался в речке Фировке, а чаще за пару километров – в реке Граничной. Загорал. Но на первом месте были сельхозработы. Сено на частную корову тогда давали с десятой копны, когда закончится сенокос для колхозного скота. Поэтому вкалывать приходилось с раннего утра до позднего вечера.

С 1961 по 1964 годы служил в ГДР почти четыре года. Это некоторым нынешним молодым трудно служить, а тогда зазорным было, если тебя в армию не брали по какой-либо причине.

После армии работал сварщиком на Балтийском заводе в цехе строительства кораблей для космических исследований и учился без отрыва от производства. В 1971 году получил диплом об окончании Ленинградского политехнического института, до 2007 года трудился на предприятиях автотранспорта.

В 1970 году, получив очередной отпуск, приехал в Фирово. Здесь тетка моя познакомила меня с будущей женой. Недавней колхознице Зое Федоровой тогда исполнилось 19 лет, а слава о ней уже гремела в Вышнем Волочке, как одной из лучших прядильщиц фабрики «Пролетарский Авангард». Зоины успехи отмечались в местных газетах и приказах директора. И быть бы ей известной на всю страну... Ведь тогда трудовые подвиги ценили. Высоко ценили!

Только вот в 1970 году забрал я жену свою в Ленинград. И с тех пор мы неразлучны.
Все отпуска проводили в деревне Плосково, в 20 километрах от Фирова. В этой деревне жила тетя, Нина Николаевна Федорова. И хотя приходилось вкалывать на сенокосе, помогая совхозу, лесхозу, родной тете, но наперекор всему нас с женой каждый год вновь и вновь тянуло в эту деревню у озера Граничное.

Но в перестроечные времена все вдруг оборвалось, разладился весь государственный механизм. Оказалось, что не нужны местные колхозы-совхозы, свой хлеб, молоко. Все это можно и нужно покупать за границей за нефтедоллары, наперебой утверждали реформаторы. И стала замирать жизнь во всех российских селах. Но это уже другая тема. Больно.

Автор: Тверская Жизнь
31

Возврат к списку

Сегодня в Ржеве прошел областной день призывника
В воинской части 40963, где базируется соединение ПВО имени первого в стране трижды Героя Советского Союза Александра Покрышкина, побывали более 300 молодых людей – учащиеся школ, профессиональных училищ и колледжей из разных городов и районов Верхневолжья.
28.04.201719:04
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 29 30 31 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию