16 Декабря 2017
$58.9
69.43
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

К началу
Новости дня
История 05.09.2011

Памяти Владимира Исакова

Фотограф: Семейный архив

8 октября 1943 г. – 4 сентября 2010 г.

Год прошел, как ударила в сердце весть: нет больше Захарыча. Правда, в глаза так его звали немногие – я, например, не смел. Владимир Захарович при всей своей интеллигентской мягкости давал почувствовать дистанцию и к панибратству не располагал.

Он был моим первым редактором. Под его крылом два с лишним десятилетия назад я рождался как журналист, от него воспринимая высокое понятие о своей профессии. И таким неощутимым было это крыло, что казалось – и не учил он ничему. Никаких высоких слов (а уж низких тем более) от него я не слышал. И советов его не помню. И даже приказов-поручений. Разве что просьбы и предложения, не отозваться на которые было невозможно. Но из общения с ним это высокое понятие возникало как нечто само собой разумеющееся и потому не обсуждаемое. И потому Лучшего учителя в моей жизни не было.

Как писатель и журналист, Исаков, конечно, весь был пронизан заботами и тревогами своего века, но душевный строй его, манеры поведения и общения, особая тонкость и щепетильность в отношениях с людьми происходили как будто из века теперь уже позапрошлого.

Был такой момент в моей жизни, о котором вспоминать не очень хочется, но в нем человеческая сущность Исакова проступила так ясно, что и умолчать о нем грешно. Это было, когда я вздумал с ним поссориться. Виной тому была политика, природа которой, как известно, требует разделения людей. В первые дни после августовского путча, в победном угаре, вздумал я говорить со своим редактором в ультимативной форме. Впрочем, не говорить – это было бы физически невозможно, но заочно предъявить категорическое требование: печатать меня без всяких купюр. Мог бы я по своим тогда уже не юным годам знать, что нет ничего тверже мягкости по-настоящему интеллигентного человека. Ультиматум мой был просто не замечен. И я хлопнул дверью.

Самое интересное, что поссориться с Исаковым мне так и не удалось. Мы простились так, словно не было ни ультиматума моего, ни хлопка. Моего заявления об уходе из «Тверских ведомостей» он тоже как бы не заметил, а просто помог перевестись в «Тверскую Жизнь», добавив, что при желании я всегда смогу  вернуться обратно. Владимир Захарович тогда уже предвидел, что придет время, и я пожалею о своей резкости.

И действительно, пожалел. Как-то стало со временем ясно, сколь ничтожны по сути своей политические расхождения с человеком, который на глазах твоих все более уходит в жизнь внутреннюю – душевную и духовную, все более отрешаясь от обманчивой суеты быстротекущего времени. С Владимиром Исаковым происходило именно это. И наступил момент, когда я набрался духу попросить у него прощения за ту давнюю свою выходку. Он удивился и сказал, что не помнит о ней. Я уверен, что лукавства здесь не было. Память у него была хорошая, писательская. Но, читая его опубликованный дневник, отметил я для себя практически полное отсутствие осуждения кого-либо из близких и знакомых ему людей. Он не забыл – он просто вычеркнул из памяти чужие ошибки и промахи. Этого требовала его христианская совесть, и к ее голосу он стремился быть максимально прислушливым.

Я убежден, что христианин в нем жил и в ту пору, когда он платил партийные взносы. Но тогда он не сознавал себя. Когда же осознал, пришло убеждение в том, что христианство – не форма, не обряды, а крестный путь, ступив на который, человек обязан постоянно меняться, выметая из души все грязное, наносное, временное. Даже не будучи последние годы близким к Исакову человеком, но следя за его публикациями и по нечастым встречам и разговорам нельзя было не заметить этих глубинных внутренних изменений, не прекращавшихся до последних его дней. Никто почти не знал, сколь тяжелы они были – какая боль, какие муки обрушились на его тело. Но что дух его был тверд как, пожалуй, никогда прежде – с опозданием поняли те его друзья, с кем он разговаривал в эти дни по телефону. О собственных страданиях, о сознаваемой им неизбежности близкой смерти не было сказано  ни слова.

Я намеренно не говорю здесь об общественном, писательском служении Владимира Исакова. Это все – на виду. По изученным им, переведенным и прокомментированным произведениям древней тверской литературы будут воспитываться еще многие поколения филологов и просто патриотов. Его публицистика, направленная на защиту вечных ценностей, на защиту родной природы, вековых нравственных устоев, надо надеяться, еще будет востребована. Но долг тех, кто хоть в какой-то мере соприкасался с Исаковым как с человеком, – сохранить в памяти черты этой удивительной, потрясающей личности. Исполнить этот долг я по мере сил и пытаюсь.

Автор: Сергей ГЛУШКОВ
13

Возврат к списку

Тверь отпраздновала 76-ю годовщину своего освобождения от немецко-фашистских захватчиков
16 декабря в 11 утра, преодолев мощное сопротивление противника, батальон под командованием старшего лейтенанта Степаненко пробился в оккупированный Калинин со стороны силикатного завода. Вслед за ним по соседним улицам с боями прорывались части под командованием майора Второва. А с юга с боем вошли в город правофланговые части 256-й стрелковой дивизии.
16.12.201718:54
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 29 30 1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31
Новости из районов
Предложить новость