19 Октября 2017
$57.27
67.36
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

К началу
Новости дня
История 16.08.2011

Между реальностью и вымыслом

Фотограф: Архив «ТЖ»

Автор «Писем об Осташкове»

Статус Осташкова как образцового уездного города России, несмотря на его полуофициальность, не давал покоя революционным демократам. Как же так: Россия стонет под гнетом царизма, а какой-то Осташков являет собой образец управления и организации общественной жизни для всей страны?!

В городок на озере Селигер, стоящий вдали от больших дорог, в творческую командировку направился молодой литератор Василий Слепцов, чтобы с позиций передовой интеллигенции обрисовать жизнь города и горожан. Он прибыл туда поздней осенью 1861 года и создал по результатам поездки цикл очерков «Письма об Осташкове». Свое новое произведение писатель предложил журналу «Современник», где оно и было напечатано в 1862—1863 годах.
В том же журнале «Современник», в письме под названием «Несколько полемических предложений»,

М.Е. Салтыков-Щедрин исследовал манеру речевой характеристики у писателей, показывающих народную жизнь. Он посчитал весьма плодотворным жанр сценок — зарисовок быта, характеров и языка народа. Потому что в процессе разговорной речи, «болтовни, — писал сатирик, — мелькает образ самого болтуна, образ правдивый и неподкрашенный, это обозначается нравственная его суть... Посредством болтовни можно восстановить физиономию не только известного лица, но даже целого города, целого общества. Прочитайте, например, в «Современнике» «Письма об Осташкове». По-видимому, там нет ни таблиц, наполненных цифрами, ни особенных поползновений на статистику; по-видимому, там одна болтовня. Люди закусывают, пьют ужаснейшую мадеру, несут великий вздор о странных монетах и жетонах, однако за всей этой непроходимой ахинеей читателю воочию сказывается живая жизнь целого города с его официальною приглаженностью и внутренней неумытостью, с его официальным благосостоянием и внутреннею нищетою и придавленностью».

Смысл «Писем об Осташкове» при такой трактовке оказывается весьма близким не только к щедринским «Губернским очеркам», но и написанной им гораздо позднее «Истории одного города». В Крутогорске и Глупове, как и в Осташкове, царствовала не жизнь, а «непроходимая ахинея». И писатели всеми способами старались внушить народу ненависть к нарисованному ими художественными средствами существованию и пробудить чувство социального протеста.
Но остается один вопрос: а каково соотношение мнения властей, художественного вымысла и реальности? Предоставим слово самому автору нашумевших «Писем»:

«Ни об одном из уездных великорусских городов не было писано в последнее время столько, как об Осташкове. Всякий, кому случалось бывать в этом городе, считал непременною обязанностию печатно или изустно довести до всеобщего сведения о тех диковинах, которые ему пришлось в нем увидать: о пожарной команде, библиотеке, театре и проч., то есть о таких предметах роскоши, о которых другие уездные города пока еще не смеют и подумать. Всякий, посетивший это русское Эльдорадо, по мере сил и крайнего разумения отдавал должную справедливость заботливости городских властей и хвалил жителей за примерное благонравие. Затем благородный посетитель не упускал случая поставить осташковскую мостовую и пожарную команду в пику всем прочим уездным городам русского царства и намекнуть в конце, в виде нравоучения, что почему бы, дескать, и другим городам не взять примера с Осташкова и не завести у себя и то, и другое, и пятое, и десятое; желательно было бы ее и проч., как это обыкновенно говорится в подобных случаях. Такого рода похвалы и советы, без всякого сомнения, делали честь благородному посетителю, обличая в нем желание наставлять нерадивые города на путь истины, но вместе с тем они отчасти и повредили Осташкову во мнении прочих городов. Благородный посетитель как будто нарочно всегда старался изобразить Осташков каким-то благонравным мальчиком, у которого и волосики гладко причесаны, и курточка не изорвана, и тетрадочки не закапаны салом, за что начальники его всегда хвалят и ставят в пример другим, нерадивым мальчикам, и за что товарищи его терпеть не могут. Но если бы благородный посетитель потрудился дать себе отчет в том, что он видел, и пожелал бы узнать причины — почему, например, один город сидит себе по уши в грязи и грамоте даже учиться не хочет (как Камышин), а другой — без театра и библиотеки немыслим? Почему осташковская мещанка, кончив дневную работу (большею частию тачание сапог), надевает кринолин и идет к своей соседке, такой же сапожнице, и там ангажируется каким-нибудь галантным кузнецом на тур вальса или идет в публичный сад слушать музыку; а какая-нибудь ржевская или бежецкая мещанка, выспавшись вплотную на своей полосатой перине и выпив три ковша квасу, идет за ворота грызть орехи и ругаться с соседками? Почему вышневолоцкий сапожник сошьет сапоги из гнилого товара и еще на чаек за это попросит; а осташковский сошьет хорошие сапоги и вместо чайку попросит почитать книжечку? Почему осташ называет себя гражданином, а не митькой, прошкой и т.д.? Если бы благородный посетитель задавал себе такие вопросы и добился бы на них положительных ответов, то, во-первых, он перестал бы хвалить осташей за благонравие и, во-вторых, не стал бы укорять других за нерадение».

И далее в девяти обширнейших очерках-письмах Василий Слепцов старательно развенчивает сложившийся у россиян благолепный образ Осташкова — от его ландшафта до системы управления и нравов горожан.

«Город весь в воде, и даже с четвертой стороны у него огромнейшее болото. Над озером стоит туман, и дальние берега чуть-чуть мелькают: с одной стороны виднеются какие-то деревни да несколько ощипанных кустов; в другую сторону, к югу, лежат острова: Кличин, еще какой-то с обвалившейся красильней…»

«Одно только меня несколько затруднило: при входе на бульвар в маленьких воротцах устроено что-то вроде капкана или лабиринта, таким образом, что, прежде нежели попасть на бульвар, необходимо пройти между барьером направо, потом налево, потом назад, а потом уж можно выбраться и на бульвар; так что если человек с нетерпеливым характером случайно встретится в этих Фермопилах с другим нетерпеливым человеком и ни один не захочет уступить другому, то, по всей вероятности, должен произойти скандал…»

«Недалеко от главной площади, на берегу, видел я театр — большое, но неуклюжее здание, переделанное из кожевенного завода. А там, по южному берегу, пошли уже вплоть все заводы, совсем вылезшие в озеро. В одном месте даже капуста посажена на плавучем огороде. Сюда, ближе к центру, показался собор с безобразнейшей колокольней в виде столба…»

«А знаете, что меня всего более поразило в наружности города? Как вы думаете? Бедность. Но вы не знаете, какая это бедность. Это вовсе не та грязная, нищенская, свинская бедность, которой большею частию отличаются наши уездные города, — бедность, наводящая на вас тоску и уныние и отзывающаяся черным хлебом и тараканами; эта бедность какая-то особенная, подрумяненная бедность, похожая на нищего в новом жилете и напоминающая вам отлично вычищенный сапог с дырой…»

Все эти цитаты — из первого письма, а их, напомню, девять: «Наружность города», «Визиты», «Школы», «Общественные заведения», «Знакомства», «Именины», «Осташковская литература», «Театр и новые знакомые», «Осташковская политика».

В каждом из них мы без труда найдем полные нескрываемой иронии и благородной издевки пассажи по всем этим и многим другим темам. Собственно говоря, ничего другого в них и нет. Слепцов честно отработал задание: он не нашел в Осташкове ничего достойного одобрения и подражания. Если бы ему была поставлена противоположная задача, он бы без труда решил и ее. Но задача была поставлена разоблачительная.

Я далек от стремления осудить автора за предвзятость. То есть она, конечно, сквозит в каждой строчке его обширного опуса, но виноват ли он? Это дух времени, хмель относительной свободы после удушья николаевской эпохи. Слепцов не задумывался всерьез над тем, что его когда-то могут уличить, перепроверив факты. Упиваясь своим несомненным журналистским и писательским талантом, он теряет всякую меру в угоду тенденциозности. Результат противоположен задуманному автором: очень скоро ему перестаешь верить даже там, где, казалось бы, говорят факты. Попытка создать живописное полотно с помощью одной черной краски изначально обречена на фиаско.
Личная судьба Василия Алексеевича Слепцова ничуть не светлее нарисованной им картины. Он родился 31 июля 1836 года, а умер всего 41 года от роду. Красивый, талантливый, популярный, он разрушил себя нигилизмом, анекдотичным изображением народной жизни, а физическое нездоровье лишь усугубило нездоровье духовное.

Мне довелось довольно глубоко изучать разнообразные документы об Осташкове и его уезде, и после этого «Письма об Осташкове» воспринимаются как очень несправедливая пародия на его историю, быт и нравы. Именно такие произведения и читались с жадностью, и принимались на веру будущими фанатичными бомбистами и террористами.

Автор: Вячеслав ВОРОБЬЕВ, профессор Государственной академии славянской культуры
31

Возврат к списку

Есть в Твери уникальный детский сад
Детский сад №100 действительно один такой в областном центре. Его питомцами являются дети с тяжелыми нарушениями зрения.
18.10.201720:08
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
25 26 27 28 29 30 1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31 1 2 3 4 5
Новости из районов
Предложить новость