27 Марта 2017
$57.42
61.86
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Общество 11.08.2011

Момент истины. Перед путчем

Фотограф: Архив «ТЖ»

Автор воспоминаний – участник неформального демократического движения, народный депутат областного Совета последнего созыва

Уже в июне забурлил мирный Кашин. 20 июня там проходила учредительная конференция «Демроссии».

Мы тогда порадовались активности кашинцев: более полусотни демократов для маленького города казались серьезной силой. Увы, это был признак поднимавшейся в городе волны возмущения – более разрушительной, чем созидательной. На конференции мы толковали о громоздкости поселковых и сельских Советов, о неэффективности депутатского корпуса, бывшего послушным орудием в руках командно-административной системы, а в городе в это время открыто и нагло орудовала шайка кавказцев, купившая на корню эту самую «систему». Светлана Мурычева, корреспондент газеты «По ленинскому пути» и лидер кашинских демократов, ситуацию хорошо знала, но от считавшегося среди демократов неприличным обсуждения «национального вопроса» мы уклонились. Тем временем южане ухватили город за самое больное место: продовольствие. Талонная система, введенная за год до этого, не срабатывала, поскольку тонны продуктов изымались из торговой сети и шли «налево». Исчезновение 19 тонн сахара в преддверии ягодного сезона кашинцы еще, может быть, и стерпели бы. Но мафия наступила на «святое»: в городе, где действовал огромный ликеро-водочный завод, норму выдачи спиртного сократили вдвое. И когда 28 июня на глазах жаждущей утешения очереди в фирменном магазине южане стали ящиками выносить водку из подсобки, народ взревел.

Беспорядки продолжались два дня, оставив дюжину раненых и одного убитого кавказского гостя. Начальство поснимали, по просроченным талонам стали выдавать недоданное, но вероятность новых возмущений, и не только в Кашине, оставалась велика.

А наверху шла грызня, имевшая мало отношения к тому, что назревало внизу. Еще весной мне довелось побывать в «Белом доме» на семинаре, организованном Михаилом Полтораниным для руководителей новых «советских» (в смысле непартийных) газет. Сам Полторанин произвел вполне неприятное впечатление, как и его циничные рекомендации о том, как захватывать имущество партийных газет (в нашем случае речь могла идти, таким образом, о ликвидации «Тверской Жизни», с которой в том же году я надолго связал свою жизнь). Но и дух, царивший в главном штабе российской демократии, показался мне далеко не демократичным.

Осенью, уже после победы этой самой «демократии», я снова оказался в «Белом доме». Теперь мы хлопотали о назначении Виктора Белова представителем президента в нашей области. Ельцинские чиновники долго футболили нас от одного к другому, пока мы не попали к Сергею Станкевичу. Он единственный выглядел человеком в этом гнезде махровых партийных бюрократов. Тогда я как-то особенно ясно понял, что «система», с которой мы так яростно боролись, прекрасным образом уцелела, и Станкевичи в ее недрах – явление случайное, раньше или позже подлежащее отторжению. Это означало, что главная схватка в августе произошла внутри системы, а не между нею и демократами, как мы полагали.

Конечно, с полной ясностью я понимаю это теперь, двадцать лет спустя. А, скажем, в июле 1991 года, когда Ельцин издал указ, запрещающий деятельность парткомов на предприятиях, у нас и сомнений не было, что это мощный удар по «системе», который должен ее погубить. В то же время ответный удар «красной» части номенклатуры – ультиматум аграрников, рассчитанный на то, чтобы опереться на растущее недовольство продовольственным кризисом, – казался и вовсе подлым. В этих условиях выбирать не приходилось.

Надо сказать, что сам я, хоть и писал тогда о «перспективе голода», верил в нее слабо. Мы с женой, конечно, запасались, набив антресоли вермишелью, крупами, рыбными консервами. Но на базаре в отличие от продмагов царило изобилие, и, хотя здесь цены взлетели почти вдесятеро против магазинных, голодом тут не пахло. Конечно, мы видели, как стремительно растет число нищих и голодных, однако в перспективу голодных бунтов не верилось. Ведь и в Кашине народ из-за водки, а не из-за хлеба взорвался.

Потому и видя, что атмосфера накаляется, я посчитал, что раз процесс накаливания длится давно, то отпуск до грядущего взрыва я успею отгулять. Отдых, однако, не задался.

15 августа всегда внимательная ко мне «Контора глубокого бурения» пригласила на начало эксгумации захороненных под Медным поляков. Судьба рывком возвращала меня к «мемориальскому делу», от которого я, увязая в политике, начал было отходить. После неудавшихся осенью 1989 года «закопушек» на территории базы отдыха КГБ мы отыскали в ближайшей к предполагаемому захоронению деревне Ямок старуху, жившую здесь с довоенных времен. И она, хорошо зная само это место, уверяла меня, что весной 1940 года там было тихо – то есть не только выстрелов, но и вообще ничего запоминающегося никто из деревенских не заметил. Это обескураживающее свидетельство, честно говоря, несколько остудило мой пыл – я, во всяком случае, понял, что докопаться до истины здесь будет совсем не просто.

Весной 1991 года в городе появился обаятельнейший полковник Третецкий, принявший из рук бездействовавшего Управления КГБ расследование уголовного дела в отношении медновского захоронения. Поделившись с ним тем немногим, что знали, мы (в первую очередь чета Фрейденбергов и чета Глушковых) решили, что до конца расследования еще далеко. Поэтому известие о том, что не только следствие закончено, но и поляки уже приглашены для вскрытия первой из обнаруженных могил, нас поразило.

Момент, когда первым же копком ковш экскаватора поднял черный мундир польского полицейского, и сейчас помнится мне во всех деталях. Можно ли было после этого сомневаться, что вся эта дикая история с каждодневным убийством сотен людей есть сущая и несомненная правда? И что страна, в которой мы жили, находилась во власти патологических злодеев и убийц? В тот момент для меня это был очевидный факт. Пройдет довольно много лет, прежде чем сия очевидность заколеблется в моих глазах и обрастет большим числом неразрешенных вопросов. Тогда же я был наполнен праведным гневом и глубоким сочувствием к жертвам.

Продолжение следует

Автор: Сергей ГЛУШКОВ
75

Возврат к списку

В университет с частушками | В Тверском педагогическом колледже проходит досрочная сдача ЕГЭ
35-летний Николай Соловьев 18 лет работает в одной из школ Максатихинского района. Преподаватель истории, краевед, финалист конкурса «Учитель года-2012», призер областного фестиваля гармонистов и частушечников, сегодня он пришел в пункт досрочной сдачи ЕГЭ, чтобы сдать экзамен по русскому языку.
27.03.201721:14
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31 1 2
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию