18 Января 2017
$59.4
63.29
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Летопись25.07.2011

Изумруд Ивана Грозного

Фотограф: Архив «ТЖ»

След сквозь века и судьбы.

Так бывает в журналистской судьбе. Ты нечаянно встречаешь человека, которого знает едва ли не вся Тверь и ее округа. Тем профи отличаются от иных. Роберт Оношко его имя. Он полвека в следствии. Выбор абсолютно сознательный, иначе бы просто не выдюжить.

Карьерная перспектива для выпускника юрфака ЛГУ была более чем реальна. С 64-го по 79-й работал следователем Линейного отделения внутренних дел на станции Калинин. Точка горячая. Ведь тогда все правители ездили только на поездах меж двух столиц. Двести километров надо было содержать в безопасности и для трудового люда, и для вождей. В 79-м начальник следственного управления УВД Игорь Шурыгин пригласил на должность некисейную – начальником следственной части. «Гвардии рядовой» следователь вступил в должность капитаном. Потом пять лет, вплоть до 2000-го, прокурор по надзору за отделом по расследованию особо важных дел областной прокуратуры. Среди достойнейших его коллег особо помнится общение с Александром Мишановым, Владимиром Цветковым, Владимиром Парчевским. Полковник милиции, полковник юстиции, советник юстиции и младший лейтенант запаса, он в профессии реализовался с успехом, не раз становился героем очерков в местных и центральных газетах. А талантливый наш коллега Владимир Пальчиков, человек сугубо строгого отбора персон, именно о нем написал документальную повесть.

Сегодня Роберт Оношко нам напомнит одну из историй, которая в свое время наделала немало шума. О том, как в тихом Калязине расследовалось громкое уголовное дело – о наглом и крупном хищении церковных ценностей. И хотя по объему похищенного и культурной ценности калязинская коллекция ни в какое сравнение не идет с тем пластом драгоценных утрат, что понесли музеи Северной столицы, о питерской ситуации сегодня подозрительно быстро утихли все разговоры. Нет, наши воры не чище и не честнее. Просто болевой порог провинции, наверное, иной. Тем и утешимся?

Итак, что же побудило вновь напомнить зрелым и заново рассказать более молодым читателям «ТЖ» о той истории, что произошла в древнем Калязине в период с 1972-го по 1981 год? Простое и ясное чувство справедливости. Тогда, по горячим следам и в угоду сугубо партийным представлениям, многое в оценке ситуации получалось усеченно-половинчатым. Не для мести тем, кто уж отбыл давно свой срок, но в упреждение грядущих возможных лихоимцев мы вернемся к подробностям той истории.

Итак, согласно энциклопедическим источникам, Макарьев Троицкий Калязинский монастырь был основан Макарием Калязинским (Кожиным) в середине XV века. В XIX веке должность настоятеля монастыря сочеталась с должностью ректора Тверской семинарии. Находился в Тверском уезде на левом берегу реки Волги. В 1764-м получил I класс. Ведался Тверской епархией. Основная часть земельных владений и угодий размещалась в Дмитровском и Кашинском уездах. Упразднен в 1920-е годы.

А потом и вовсе сгинул под толщей вод.

Эти строки что эпитафия. Но ведь знавал Макарьев монастырь и времена щедрые. При Иване Грозном, который особо благоволил и стенам святым, и настоятелям, молившимся во отпущение грехов царствующего, шли сюда немалые дары. Обычно сопровождал их Михайло Скопин-Шуйский, который и сам вносил немало. Талантливый военачальник, крепко потрепал окрест литовских неприятелей.

Именно в те времена из Южной Америки, из Колумбии, Испании и Индии добирались до далекой Московии разными, часто опасными путями, драгоценные ткани, пряности и, конечно же, дивные каменья, злато и серебро. Кому-кому, а Грозному было ведомо то богатство и подвластно. Историки вполне определенно связывают именно с этим временем и с этим именем появление в Макарьевском монастыре необычайной, уникальной коллекции драгоценностей.

Так уж сложилось, что в основном их поиском и занимались спустя почти пять веков начальник следственного управления УВД Игорь Шурыгин, его коллега Роберт Оношко, старший следователь прокуратуры Алексей Барышев, следователи и оперативные сотрудники УВД и Калязинского отдела милиции. Проницательный читатель уже понял: сюжет движется от следствия к суду. И хотя дистанция эта бывает довольно продолжительной и тяжкой, у таких специалистов дело все равно выруливает к обвинительному заключению, а затем и к судебному следствию и вынесению приговора. Сразу поясним, что по давности времен расхитители давно отбыли сроки, определенные судом. И потому, чтобы не бросать тень на их внуков-правнуков, мы изменили в повествовании все имена понесших заслуженное наказание.

В феврале 1982 года прокурор Калининской области, Государственный советник юстиции 3-го класса Владимир Цветков (так уж совпало – именно сегодня мы сердечно поздравляем с днем рождения этого замечательного юриста, защитника Отечества!) утверждает обвинительное заключение по уголовному делу №15121. Этим документом предъявлялось обвинение супругам Татьяне и Антону Рябчиковым и Дмитрию Козлову по доказанным фактам хищения в Калязинском филиале Калининского государственного объединенного музея материальных ценностей на сумму 448,9 тысячи рублей. Тогдашних. Когда инженер получал зарплату чуть более ста рублей, следователь почти столько же, а рабочий обычно и того меньше. Спрашиваю у Роберта Оношко, с каким материальным активом можно соотнести эту сумму. Мужчины мыслят автомобилями. Получается, почти 90 «Волг» или 100 «москвичей». Целый автопарк!

Рассказывает Роберт Оношко: «Монастырь в 1920 году закрыли, а еще задолго до его затопления оставшиеся ценности распределили по другим музеям, но частично оставили в Калязине, где и был открыт краеведческий музей. Основателем музея и его директором почти полвека был Иван Федорович Никольский. Это был человек, фанатично преданный своему делу, кристально честный коллекционер и хранитель исторических и культурных ценностей. Когда в связи с хищениями в музее мы допрашивали как свидетельницу пожилую женщину, которая вела скудное хозяйство у одинокого Никольского, она рассказывала нам: «Я не раз плакала над корытом, стирая его белье, – такое оно было ветхое. Не о себе заботился-старался. Святой человек». Ничтожную зарплату тратил на приобретение новых экспонатов для музея. И даже умер Иван Федорович в доме престарелых».
Чистая душа, он никогда не мог представить, что кто-то позарится на реликвии России. И, возможно, потому не столько считал-учитывал экспонаты, сколько стремился добавить ценных, новых. В тридцатых годах музей со всеми экспонатами перевели в одну из калязинских церквей, совершенно неприспособленную для хранения экспонатов, там не было ни тепла, ни света. К тому же до пятьдесят третьего в стране не было единой системы учета музейного богатства. Даже золотые изделия с драгоценными камнями просто записывались поштучно, без указания состава и количества.

Когда не стало Ивана Федоровича, музей получил непоправимый удар.
В октябре 1972 года директором музея была назначена местная соваппаратчица Татьяна Рябчикова. Она по акту передачи приняла под свою полную ответственность все материальные ценности.

О личности директора мы поговорим чуть позже, а теперь о том, что же случилось с теми богатствами, которые собирались столетиями. Их судьба без заступничества бессребреника Никольского оказалась трагической.

Крысятничество нового директора началось почти сразу и носило семейный характер. Супруг Рябчиковой из простого столяра при музее по решению жены становится научным сотрудником. И вместе они начинают рвать по живому уникальные экспонаты. В обвинительном заключении, фабула которого нашла полное подтверждение в суде, «из корыстных побуждений, злоупотребляя своим служебным положением, Рябчикова похитила государственное имущество в особо крупных размерах – принадлежащие музею исторические и художественные ценности, изделия из драгоценных камней и металлов на общую сумму 448 906 рублей 11 копеек».

Слабонервных ценителей и знатоков антиквариата просим принять успокоительное. Так вот, представим только фрагментарно опись украденного. В том списке были: финифтевый медальон с митры, изумруд весом 17,25 карата в оправе из золота стоимостью 353 тысячи рублей; изумруды весом от 9,50 карата до 5 карат, а еще сапфиры, аметисты, рубины, кресты из золота и серебра, серебряная утварь, множество книг, представляющих историческую, художественную и библиографическую ценность. Была там Жалованная грамота на пергаменте 1748 года. Не пренебрегли воры и церковным золотным шитьем, церковной одеждой и даже банальной ковровой дорожкой. Словом, было в том списке много уникальных предметов искусства, по сути, не имеющих цены. Всего предусмотрительная Рябчикова создала «неучтенки» в 2107 экспонатов.

В Калязине надолго запомнили, как в августе 1981 года с огорода Рябчиковых сотрудники милиции изъяли весьма богатый «урожай». Дальновидные хапуги, не найдя должного места ценностям, запихали их в рабочую рукавицу и закопали в сыру землю. До лучших времен!

Среди изумрудов тут к тому времени не было второго по ценности – весом 10, 50 карата. Его супруги презентовали прибывшему в 1980 году реставратору Козлову (фамилия также изменена). Камень был в золотой оправе. Видимо, Козлов понадобился Рябчиковым для прорыва на столичный рынок. Со знанием дела он вынул камень из оправы и оставил ее – именно тот камушек ценность особую в его глазах имел. Нашел в столице Козлов нужного покупателя, но сделку сорвали те, кому и положено, – сотрудники следствия и уголовного розыска.

Казалось бы, теперь Рябчиковой, главному организатору аферы, отпираться бессмысленно. Но Роберт Оношко отлично помнит, каких трудов стоило всем, кто участвовал в расследовании того уголовного дела, пробиться сквозь особую эмоциональную закалку Рябчиковой. И тому были особые объяснения.

Какой шайтан попутал комсомолку Татьяну стать злостным расхитителем всенародной и социалистической собственности? Ведь она же человеком была. Разве случайных людей могли допустить до такого богатства? В годы войны Рябчикову готовили к диверсионно-разведывательной работе в тылу врага. Она и школу разведывательную окончила, где учили в том числе и как вести себя на допросах. Эти уроки она усвоила. Судьба миловала, в диверсанты не послали, без нее победили фашистов. Но, когда понадобилось, Татьяна с блеском использовала особые познания в психологии, тактике ведения беседы. Те жесткие правила поведения, которые ей внушили в разведшколе на случай провала, она старательно демонстрировала следователям при допросах. Стена. Глухая оборона. Кремень. Шутили спецы: вот так, напоролись на настоящего агента.

Вернемся немного назад в нашем повествовании. Когда Игорь Шурыгин направил Роберта Оношко в Калязин, чтобы узнать перспективы и сроки возбуждения уголовного дела, поездка дала неожиданные результаты. Оказалось, как только Рябчикова была назначена директором музея, уже через несколько месяцев к ней зачастили в гости до той поры незнакомые ксендзы из Прибалтики, знаменитые певицы и писатели из столиц, расторопные фарцовщики всех мастей. Видать, слушок прошел меж «любителей искусств», что брешь пробита, что тут есть чем поживиться. Заслуга калязинских оперативников в разработке темы несомненна и значительна. С учетом уникальности преступления к ним на помощь пришли оперативные службы МВД СССР и областные коллеги. Доказательная база собрана была тщательно, что и позволило суду вынести адекватный преступлению приговор.

Но детали сбора доказательств даже издалека кажутся настолько невероятными, что вызывает удивление отсутствие приключенческого сериала на эту тему. Мы, опираясь на рассказы Роберта Оношко, коснемся только двух-трех эпизодов.

Например, надо получить заключение экспертов Алмазного фонда, музеев Московского Кремля по реальной цене того же изумруда в 17,50 карата. Надо – значит надо. Конечно, тогда в стране было спокойнее. И один из оперативников берет камушек, прячет глубоко в карман и едет – на электричке! – в Москву. Защита есть – при нем пистолет. Оценка совершена и запротоколирована. К вечеру надо домой. Тем же транспортом. Но опера сильно вдруг тормознули. Повели к Николаю Анисимовичу Щелокову. Он был министром внутренних дел, но прославился и как большой любитель антиквариата, знаток музейных ценностей. С интересом осмотрел министр тот камень, поинтересовался ходом следствия, пожелал успехов. Оперативник опять на электричку – и домой. Приехал к ночи. Хватило ума вызвать дежурную машину. На вопрос, куда ехать, ответом было: «К Роберту домой». Под расписку принял Роберт громадную драгоценность. Глаз за ночь не сомкнул. Пистолет, конечно, был. Но и страх тоже был нешуточный. С той поры следователь по убеждению, он вывел для себя безупречную формулу: как опасно и тяжко ты, бремя богатства!

…А все-таки, где нынче хранится тот многокаратный камень изумруд, который кремлевские эксперты назвали вторым во всем СССР по красоте и ценности? Нам это неизвестно. И даже Роберту Оношко известно лишь то, что этот вещдок наряду с другими был приобщен к материалам уголовного дела. И красоты в нем особой наш собеседник не заметил. По цвету на бутылочное стекло смахивает. Огранка древних времен, «церковная», тоже незатейливая, на гробик похожа. Словом, дураки те люди, что гибнут или губят других за каменья и металл.

Автор: Кира КОЧЕТКОВА
35

Новости партнеров

Loading...

Возврат к списку

На Тверском региональном этапе Всероссийского дня снега Морозовы опередили Снежковых
Накануне всю ночь медленно, но верно падал снег. В парке активного отдыха «Гришкино» на территории Калининского района и вовсе намело сугробы по колено.
16.01.201722:23
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
26 27 28 29 30 31 1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31 1 2 3 4 5
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию