24 Мая 2017
$56.56
63.62
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
История13.07.2011

Первая жертва «бескровной» революции

Фотограф: Архив «ТЖ»

Последний дореволюционный тверской губернатор.

Февральская революция 1917 года часто рисуется историками и публицистами как демократическая и бескровная. Одной из первых жертв этой «бескровной» революции стал тверской губернатор Николай Георгиевич фон Бюнтинг, 150 лет со дня рождения которого исполняется 15 июля.

Он родился в Петербурге, окончил с золотой медалью элитное Императорское училище правоведения, а затем Берлинский университет. После службы в Министерстве юстиции, Сенате и Министерстве внутренних дел Н.Г. фон Бюнтинг был назначен в 1897 году курским вице-губернатором. Семь лет в Курске показали его превосходные данные крупного государственного деятеля, и в мае 1904 года император назначает его архангельским, а в ноябре 1905 года эстляндским губернатором. Но уже с апреля 1906 года, в разгар революционных беспорядков, Н.Г. фон Бюнтинг становится тверским губернатором, сменив в этой должности убитого 25 марта эсеровской бомбой П.А. Слепцова. Как сообщали тверские газеты, 30 апреля, «помолившись и приложившись к мощам святого благоверного князя Михаила Ярославича, фон Бюнтинг прибыл во Дворец (т.е. резиденцию губернатора. — М.С.) и вступил в управление губернией».

Тверской архивист Л.М. Сорина говорит о нем на основании документов: «Образованный, красивый, скромный, деликатный, любящий жену, обожаемый своими детьми. И утомленный бременем ответственности…» Предводитель тверского дворянства и член Государственного совета П.П. Менделеев характеризовал его так: «От природы умный и прекрасно одаренный человек», отмечая, впрочем, что в его характере присутствовали «гогенцоллерновская самоуверенность и самовлюбленность». Будучи убежденным монархистом, Бюнтинг вел жесткую борьбу с революционными беспорядками.

Два дня в неделю губернатор принимал приходящих к нему на прием с жалобами и прошениями. Своим отношением к службе и честностью он заслужил уважение жителей губернии. К 1916 году Н.Г. фон Бюнтинг был награжден орденами Св. Анны и Св. Станислава всех степеней, Св. Владимира 4-й, 3-й и 2-й степеней. Патриарх тверского краеведения Н.А. Забелин, в ту пору гимназист, вспоминал, что в честь 10-летия его губернаторства чиновники добровольно собрали деньги в качестве подарка и преподнесли их Бюнтингу в конверте. Губернатор деньги принял, поблагодарил и тут же распорядился отдать их на стипендии гимназистам.

Однако, несмотря на честное исполнение Бюнтингом своего служебного долга и их с супругой обширную деятельность на ниве благотворительности, в годы Первой мировой войны популярность тверского губернатора начала падать. В Твери формировалось и укреплялось убеждение не только в симпатиях Бюнтинга к соотечественникам-немцам, но и в тайных связях с Германией, шли разговоры об измене. В первые же месяцы войны толпа несколько раз окружала дворец с криками: «Долой немца, долой предателя!» Поэтому П.П. Менделеев, беседуя в конце 1915 года с министром внутренних дел А.Н. Хвостовым, счел необходимым заметить: «Если нам суждено претерпеть революционные вспышки — неминуемой их жертвой в Твери станет Бюнтинг».

Николай Георгиевич крайне тяжело переживал создавшееся к концу 1916 года политическое положение внутри страны, что привело его к решению отказаться от продолжения административной деятельности. В ожидании своего назначения в Сенат он взял длительный отпуск и выехал 28 февраля на юг. Однако при первых же полученных в пути известиях о вспыхнувших в Петрограде беспорядках Бюнтинг немедленно возвратился в Тверь. Он застал город уже в состоянии полной анархии, ибо к 30 с лишним тысячам взбунтовавшихся солдат запасных частей присоединилось столько же рабочих мануфактур, тогда как полиция насчитывала всего 60 плохо вооруженных городовых.

Прибывший из Петрограда уполномоченный Временного правительства Квашнин-Самарин заявил Николаю Георгиевичу, что новое правительство считает его единственным человеком, способным содействовать своим авторитетом восстановлению порядка, а потому постановило оставить его, одного из всех российских губернаторов, на прежнем посту. Возразив, что он ни в коем случае не намерен продолжать службу при новом строе и совершенно бессилен воздействовать на бушующую чернь, губернатор освободил своих подчиненных от их обязанностей.

В первые дни государственного переворота в Твери образовался «комитет общественной безопасности», который Бюнтинг отказался признать. Видя, что события начинают приобретать угрожающий поворот, он отправил детей и жену из города, сам же остался, телеграфировав Николаю II о своей готовности стоять до конца — «лишь бы жила Россия и благоденствовал царь». Но телеграмма до адресата не дошла, так как государя к тому моменту уже задержали на станции Дно. Ночь накануне трагедии Н.Г. Бюнтинг не спал, приводил в порядок дела.

Митрополит Вениамин (Федченков), выдающийся православный миссионер и духовный писатель, бывший в то время ректором Тверской духовной семинарии, вспоминал позже: «А потом, отрываясь от дел, губернатор (хотя его фамилия была явно немецкая, но он был хорошим православным) часто подходил к иконе Божией Матери, стоявшей в его кабинете, и на коленях молился. Несомненно, он ожидал смерти, готовился исполнить свой долг присяги царю до конца... Что и говорить, это достойно уважения и симпатии во все времена и при всяких образах правления!.. Видя неизбежный конец, он захотел исповедаться перед смертью, но было уже поздно. Его личный духовник, прекрасный старец протоиерей Лесоклинский не мог быть осведомлен: времени осталось мало. Тогда губернатор звонит викарному епископу Арсению и просит его исповедать по телефону…

Это был, вероятно, единственный в истории случай такой исповеди и разрешения грехов… В это время толпа ворвалась уже в губернаторский дворец… Учинила, конечно, разгром. Губернатора схватили, но не убили. По чьему-то совету, не знаю, повели его в тот самый «комитет», который уговаривал его уехать из города… Сначала по улице шли мимо архиерейского дома еще редкие солдаты, рабочие и женщины. Потом толпа все сгущалась. Наконец, видим, идет губернатор в черной форменной шинели с красными отворотами и подкладкой. Высокий, плотный, прямой, уже с проседью в волосах и небольшой бороде. Впереди него было еще свободное пространство, но сзади и с боков была многотысячная сплошная масса взбунтовавшегося народа. Он шел точно жертва, не смотря ни на кого. А на него – как сейчас помню – заглядывали с боков солдаты и рабочие с недобрыми взорами… Масса не позволяла его арестовать, а требовала убить тут же. Напрасны были уговоры… Я думал: вот теперь пойти и тоже сказать: не убивайте! Может быть, бесполезно? А может быть, и нет? Но если и мне пришлось бы получить приклад, все же я исполнил бы свой нравственный долг… Увы, ни я, ни кто другой не сделали этого… И с той поры я всегда чувствовал, что мы, духовенство, оказались не на высоте своей… Несущественно было, к какой политической группировке относился человек. Спаситель похвалил и самарянина, милосердно перевязавшего израненного разбойниками иудея, врага по вере… Думаю, в этот момент мы, представители благостного Евангелия, экзамена не выдержали, ни старый протоиерей, ни молодые монахи… И потому должны были потом отстрадывать. Толпа требовала смерти. Губернатор, говорили, спросил: «Я что сделал вам дурного?» — «А что ты нам сделал хорошего?» — передразнила его женщина… И тут кто-то, будто бы желая даже прекратить эти мучения, выстрелил из револьвера губернатору в голову. Однако толпа — как всегда бывает в революции — не удовлетворилась этим. Кровь — заразная вещь. Его труп извлекли на главную улицу, к памятнику прежде убитому губернатору Слепцову. Это мы опять видели. Шинель сняли с него и бросили на круглую верхушку небольшого деревца около дороги красной подкладкой вверх. А бывшего губернатора толпа стала топать ногами… Мы смотрели сверху и опять молчали… Наконец (это было уже, верно, к полудню или позже) все опустело. Лишь на середине улицы лежало растерзанное тело. Никто не смел подойти к нему… Так открылся первый день революции в нашей Твери...»

По словам очевидцев, толпа долго издевалась над телом, которое пролежало на главной улице до позднего вечера. В тот же день был разгромлен кабинет губернатора, разграблен ряд городских магазинов, сожжена тюрьма, уголовников выпустили на волю. Лишь когда стемнело, викарный епископ Арсений вместе с духовником губернатора М.Я. Лесоклинским увезли тело на возке.
Никаких мер к обнаружению убийцы принято не было. Существует легенда, что, мучимый совестью, он сам через несколько дней пришел на исповедь и сознался в грехе, но исповедовавший его священник, верный обету молчания, его не выдал.

8 марта в «Вестнике Тверского временного исполнительного комитета» сообщалось, что «в Тверской губернии старые власти устранены». Как это произошло, газета не уточняла, лишь уверенно заявляла: «При таком начале в переустройке жизни народ может создать себе великое будущее…» 16 марта толпа до смерти забила камнями генерала Чеховского, которого караул солдат вел на тверскую гарнизонную гауптвахту. Революция продолжала свое уверенное шествие.

Автор: Михаил СЛАВИН
41

Возврат к списку

Крупнейшие компании России идут делать бизнес в Тверской области
На этой неделе в Верхневолжье открылся новый операционно-логистический комплекс. Объем вложенных в него инвестиций – 1,5 млрд рублей.

23.05.201717:18
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31 1 2 3 4
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию