03 Декабря 2016
$64.15
68.47
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Летопись06.07.2011

Секретный академик из старицкой деревни

В одном ряду с Гессом, Пристли, Менделеевым.

О засекреченном академике Никифорове я узнал от патриарха старицкого краеведения Анатолия Ивановича Вершинского. Он показал мне когда-то свою газетную публикацию о выдающемся химике, и мне захотелось узнать о нем подробнее.

Прошло несколько лет, материал собрался неплохой, и я могу теперь не только дать общую канву жизни ученого, но и привести некоторые интересные конкретные факты его нерядовой биографии.
Александр Сергеевич Никифоров родился 4 мая 1926 года в деревне Афанасово, что стоит на водоразделе Волги и Шоши неподалеку от большого села Емельяново. Емельяновскую школу, где теперь о нем есть экспозиция в школьном музее, Саша и окончил, продолжив обучение в солидном Московском институте стали и сплавов, куда стремился еще старшеклассником. В 1948 году Никифорова направили на работу на строившийся под Челябинском комбинат № 817 (ныне ПО «Маяк», город Озерск), на завод по производству оружейного плутония. Это был первенец советской ядерной промышленности. Атомный проект возглавлял Л.П. Берия, а научным руководителем был назначен академик И.В. Курчатов. Уже через год за работу по изготовлению плутониевого заряда для первой советской атомной бомбы РДС-1 23-летний инженер А.С. Никифоров получил высшую награду страны — орден Ленина.

В начале 1950-х годов он участвовал в создании нового тритиевого производства, необходимого для решения проблемы получения термоядерных зарядов, и в 27 лет удостоился Государственной премии СССР. В 1955 году А.С. Никифоров назначается директором завода по производству радиоизотопной продукции, ныне широко экспортируемой за рубеж. Еще через пять лет он становится заместителем главного инженера, а впоследствии главным инженером комбината «Маяк», в 1962 году становится лауреатом Ленинской премии. Комбинат был самым крупным и самым сложным в стране физическим, радиохимическим и химико-металлургическим комплексом, и А.С. Никифоров обеспечил на нем становление и развитие производства по химической регенерации отработавшего ядерного топлива атомных станций и завода РТ самого комбината, за что был удостоен звания Героя Социалистического Труда, а вскоре стал лауреатом еще одной Государственной премии. И все это — в условиях абсолютной секретности. В 1975 году Александр Сергеевич защищает докторскую диссертацию, на следующий год ему присваивают звание «Почетный гражданин города Озерска» (ныне на доме, где он жил, укреплена мемориальная доска).

В 1977 году его переводят в Москву и назначают заместителем директора Всесоюзного НИИ неорганических материалов, созданного распоряжением И.В. Сталина еще в 1945 году для решения материаловедческих и технологических проблем разработки ядерного оружия. После кончины академика А.А. Бочвара Александр Сергеевич становится в 1984 году директором этого уникального исследовательского центра. В годы перестройки в сложных условиях недофинансирования науки А.С. Никифоров сумел установить прочные связи с академическими институтами и зарубежными партнерами в данной отрасли. В 1987 году его избрали действительным членом Академии наук СССР (первый в ядерной отрасли академик, пришедший с производства), он выполнял ответственные обязанности председателя Координационного совета по проблемам переработки и захоронения радиоактивных отходов при правительстве СССР и председателя Научного совета по радиохимии при президиуме АН СССР.

И все же главный этап жизни Александра Сергеевича — почти 30 лет работы на комбинате «Маяк». Никифоров не просто вызывал симпатии, а буквально покорял каждого с первых минут общения. «Прекрасный мужчина, — вспоминал профессор А.Н. Кононов, — чисто русский, есенинского склада тип: светловолосый, с серо-голубыми глазами и очень мягкой, приятной манерой поведения. Женщины от него с ума сходили». «Из его кабинета не хотелось уходить, — вторил Кононову обычно сдержанный на похвалы М.В. Гладышев. — Более делового, разумного и одновременно более приятного в обхождении с людьми руководителя трудно и припомнить».

Темпы продвижения Никифорова по службе были просто поразительны: за 12 лет 7 повышений. Один из руководителей управления вскоре после прибытия его на комбинат предрек: «Этот тверской паренек еще себя покажет». Молодым, то есть неопытным, нуждающимся в постоянной опеке специалистом он не был ни дня, отличаясь редкой для такого возраста самостоятельностью действий.

Биограф нашего земляка В.Г. Черников пишет: «К сожалению, печальный исход его жизни был предрешен изначально, поскольку Никифорова направили не куда-нибудь, а в самое пекло — на металлургический участок опытно-промышленного цеха 20-го завода, где А.А. Бочвар, А.Н. Вольский и другие академики, профессора и члены-корреспонденты бились над получением особо чистого металлического плутония. Это была страшно грязная и страшно секретная работа, настолько секретная, что людей без дипломов там не было ни одного. Все делали только инженеры и ученые. Они вели технологический процесс, они же были и за уборщиц. Не единожды приходилось брать в руки половую тряпку самому академику Бочвару. Вместе с академиками принимал участие в технологических поисках и Никифоров. Его назначили руководителем рафинировочного участка, и он входил в число тех, кто провел первую в стране промышленную плавку плутония. Плутоний для пионеров атомного проекта — неземной, загадочный, существовавший только в теории элемент, его никто не видел, никто не знал его химических и физических свойств, отсюда длинная череда совершенно неожиданных (часто грозных) явлений. То полученный с величайшим трудом плутониевый продукт начинал искрить и взрываться, то вдруг ни с того ни с сего разваливалось на куски и разлеталось в разные стороны уже готовое изделие. Металлургия плутония — это многоступенчатая и принципиально иная, чем в мартеновских и доменных печах, технология (достаточно сказать, что его плавят в условиях глубокого вакуума), при своей разработке она потребовала мощной концентрации научных сил, и Александр Сергеевич, который все операции выполнял собственными руками, познал ее в совершенстве. В общении с Бочваром, Вольским и другими большими учеными он прошел прекрасную школу как технолог и исследователь».

Перейдя в химический цех, Александр Сергеевич резко сменил свою инженерную специальность: был инженер-металлург, стал инженер-химик. Но в том-то феномен Никифорова и состоял, что он обладал невероятной способностью к быстрой самоподготовке. Даже кандидатскую диссертацию написал именно как химик, на основе проведенных в химцехе исследований.

Способность Александра Сергеевича проникать в тонкости технологии была уникальной. Также уникальны были его собранность, работоспособность и самодисциплина. Его соратник Петр Иванович Трякин вспоминал: «Однажды мы с ним одновременно, правда, в разных санаториях, отдыхали в Ессентуках. Решил сходить к нему в гости. Раз пришел, мне говорят: «А его нет». Пришел в другой раз — опять нет. «А где он?» — спрашиваю. «Да в библиотеке целыми днями сидит, пишет чего-то».

А.Н. Кононов: «По своему стилю работы Александр Сергеевич не был приверженцем резких мер. Все проблемы, даже самые острые, он предпочитал решать мягко, без грубого давления на человека. Это особенно хорошо прослеживалось в кадровых делах. Не раз случалось, что к нему попадали работники довольно слабые, которые не удовлетворяли его по своим деловым качествам, но я не помню ни одного случая, чтобы он жестко поставил вопрос об их замене. Какими бы работники ни были, он их терпел, и порою терпел подолгу. Если в конце концов и заменял, то делал это так аккуратно и тонко, что не возникало никаких обид».

Радиационная обстановка в химцехе оказалась нисколько не лучше, чем на плутониевом производстве. Перейдя сюда, Александр Сергеевич, как говорится, попал из огня да в полымя. Через некоторое время наиболее опасные операции по предложениям Никифорова удалось исключить из процесса, и облучение персонала снизилось. Но, прежде чем это произошло, Никифоров «свое успел получить». Плутоний, а затем химцех произвели в его организме необратимые разрушения. Рак легких был обеспечен.

Александр Сергеевич действовал в новых проблемных ситуациях через исследовательские группы, которые он создал на заводах, полагался не на чутье, а на тщательный анализ каждой сложной инженерной ситуации. Но, когда директором «Маяка» стал Б.В. Брохович, Никифоров, будучи образованнейшим специалистом, не мог соглашаться с его неграмотными спонтанными решениями. Отношения накалились, и, когда освободилось место в министерстве, он попросился в Москву. Видимо, повлияла на это и болезнь, колоссальные нагрузки он уже не мог выдерживать.

Став директором головного ядерного института, академиком, Никифоров совершенно преобразился: загорелся, наполнился новыми замыслами. Директор такого НИИ должен объединять в себе целый ряд важных качеств: одновременно быть и авторитетным ученым, и искушенным экономистом, и умелым администратором. Как раз в Никифорове все это и сочеталось, и добился он всего исключительно умом и талантом.

В справочнике о самых выдающихся химиках мира стоят рядом знакомые со школьной скамьи имена: Гесс, Пристли, Гей-Люссак, Кавендиш, Менделеев… И здесь же — Александр Сергеевич Никифоров. Когда он умер 29 мая 1991 года, некролог подписали все высшие руководители СССР.

Автор: Вячеслав ВОРОБЬЕВ, профессор Государственной академии славянской культуры
37

Новости партнеров

Loading...

Возврат к списку

В тверском регионе отметили День клубного работника
День клубного работника, который проходит в нашей области с 2002 года, можно смело назвать уникальным, поскольку нет больше ни одной отрасли, специалисты которой в календаре имели бы отдельный, подчеркнем, региональный профессиональный праздник.
02.12.201623:03
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
28 29 30 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31 1
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию