18 Августа 2017
$59.25
69.65
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

К началу
Новости дня
История 22.06.2011

Они защищали город

Фотограф: Архив «ТЖ»

С правой стороны Комсомольской площади, ближе к Волге, идет сооружение памятника тем, кто в 1941 году защищал наш город от гитлеровцев. Две стелы уже готовы, основная, центральная, должна появиться к 70-летию освобождения города от фашистских захватчиков.

Мы не раз писали, кто встретил врага у городской черты:
5-я стрелковая дивизия, политруки, истребительный батальон, ополченцы. Сегодня мы хотим познакомить читателей с воспоминаниями выживших участников тех событий, дать возможность увидеть обстановку в городе их глазами.

Итак, 5-я стрелковая дивизия, обескровленная в предыдущих боях, отправлялась на отдых и пополнение в Уфу. Доехать до Уфы ей не довелось. Быстрое продвижение врага к Калинину создавало реальную угрозу Москве. Не успевшие передохнуть бойцы срочно готовились к встрече врага.

Комиссар дивизии Петр Васильевич Севастьянов позднее писал об этом так:

«Строительство обороны еще продолжалось, когда разведка обнаружила немцев в семи километрах от Калинина. На аэродроме стояли самолеты гражданского воздушного флота, и администрация просила нас продержаться немного, чтобы подвезти горючее и поднять машины в воздух.

В батальонах 142-го полка и в рабочих отрядах прошли короткие митинги. Выступая на одном из них, комиссар полка Луговой сказал:

— Никто из нас не забыл, конечно, ни голодных маршей по болотам и лесам Литвы, Западной Белоруссии, Калининской и Ленинградской областей, ни неистовых контратак и боев во вражеском кольце, ни гибели однополчан, ни ржавой воды, которую пили. Но мы и тогда не думали покоряться врагу. Дальше отходить некуда. Отомстим оккупантам за все и сполна. Каждый из нас должен драться так, словно от тебя одного зависит: победить всем или погибнуть...

Перед боем мы с Телковым (командир дивизии ) побывали в рабочих отрядах. Честно предупредили их о том отчаянном положении, в каком окажутся дивизия и отряды, если гитлеровцы прорвутся к железнодорожному полотну. Подпускать же их к полотну и станции нельзя ни в коем случае, внушали мы ополченцам, потому что эшелон с нашими 190-м и артиллерийским полками находился еще в пути.

Рабочие заверили нас, что будут сражаться до последней капли крови.

Между тем послышался нарастающий гул моторов. Это шли отступающие тылы 31-й армии. А за ними, буквально сидя у них на хвосте, приближались к городу части немецкой моторизованной пехоты. Нам удалось отсечь их и задержать на рубеже у самого аэродрома.

Уже шел бой, когда к самолетам подвезли наконец горючее, и летчики с немалым трудом и риском подняли в воздух тяжелые машины. Через несколько минут на взлетное поле уже упали первые вражеские снаряды.

Больше суток 142-й полк, рабочие отряды и слушатели военного института отстаивали свой рубеж у аэродрома, несмотря на подавляющее превосходство немцев в живой силе и технике.
В конце концов немцы потеснили нас у аэродрома, и в образовавшийся проход хлынули батальоны противника. Туго пришлось нашим пулеметчикам, специально выделенным на «аварийный случай».
Они удерживали немцев до подхода 336-го полка, немедленно брошенного Телковым в бой. Но к этому времени гитлеровцы успели оттеснить нас к насыпи, и в конце концов мы отошли за нее.
Однако и немцы не могли продвинуться дальше ни на шаг. Они залегли по одну сторону насыпи, мы — по другую, перебрасываясь гранатами. При этом, конечно, редкая граната не находила своей цели, однако рельсы каким-то чудом не были повреждены. Так мы держались несколько часов, ожидая с минуты на минуту появления эшелона.

Какова же была наша радость, когда он наконец показался. Он шел на всех парах под сильным обстрелом и прогрохотал прямо над нашими головами к станции.

Но и после прибытия 190-го полка соотношение сил определялось примерно один к десяти в пользу немцев. Если учесть, что у нас не было в это время ни авиации, ни танковой поддержки, станет понятным, почему на пятые сутки непрерывных боев за Калинин дивизия оставила город. Но бойцы и командиры знали: защищая каждый вершок пространства под Калинином, мы выигрывали целые километры его для обороны Москвы.

На окраине Калинина, у знаменитого элеватора с его железобетонными стенами и удобными бойницами, мы зацепились. Оставить его — значило отдать немцам Московскую дорогу. Полки закрепились здесь с намерением держаться до последнего и принялись строить оборону, в особенности — противотанковую. К этому времени, на наше счастье, пришел походным порядком наш артиллерийский полк, которому не удалось проскочить по железной дороге вслед за 190-м стрелковым, так как немецкая авиация уже разрушила путь.

Большую часть орудий тщательно замаскировали в рощицах и кустарнике вдоль Московской дороги».

Здесь, на окраине города, будут идти жесточайшие бои: элеватор несколько раз переходил из рук в руки. Бывало даже так, что часть элеватора занимали наши бойцы, часть – немецкие.
Вот как увидел эту картину корреспондент «Комсомольской правды» Юрий Жуков, в будущем – известный публицист и политолог:

«Бомбежка впереди усиливается, из-за копен доносятся залпы наших орудий. На шоссе – только что засыпанная воронка. Разбитые автомобили на обочине. Впереди смутно вырисовываются серые башни элеватора – там немцы. Пригорок. Совхоз. Приехали! Какие-то ветхие сооружения – полудома, полусараи. На земле, покрытой жидкой грязью, выбитые из окон стекла: только что совхоз бомбили… Драться приходится за каждый метр. Идет бой за забор. У забора лежат 100 немецких трупов, 50 наших. Убрать их нельзя: мешает обстрел из башен элеватора. За все эти дни полк продвинулся всего на 300 метров… Сегодня ночью штурм элеватора будет возобновлен.

Полк капитана Редюка, сражающийся за элеватор, входит в 5-ю стрелковую дивизию. Гитлеровцы 15 раз объявляли эту дивизию уничтоженной, но она воюет до сих пор. Фашисты боятся ее как огня. Недавно допрашивали пленных: «Почему не наступаете?» Мнутся… «Против нас 5-я стрелковая дивизия. Получен приказ перейти к обороне».

Подполковник Петр Степанович Коновалов в октябре 41-го был старшиной. Ему было поручено возглавить взвод истребителей танков. Из его воспоминаний: «Каждый, от рядового бойца до командира дивизии, понимал, что, сражаясь за Калинин, он сражается за столицу нашей Родины – Москву.

…В этом бою автору этих строк удалось подбить один немецкий танк, а другой поджечь бутылкой с горючей смесью. Было это так: взвод и 45-мм орудие выдвигался на юго-западную часть аэродрома, где в обход левого фланга 142-го полка двигались немецкие танки. Не успели оборудовать позицию в орешниковом кустарнике, как танки противника подошли на бросок гранаты. Пытаюсь освободить чеку, не получается, дрожат руки. Этого не было в борьбе с танками в первые дни войны на государственной границе. Да и тело пошло в дрожь. Матюгнул себя. Помогло. Бросок достиг цели. Взрыв. Немецкий танк закружился. Огонь из танка не опасен: мы в мертвой зоне. Пылает второй немецкий танк, подожженный бутылкой с горючей смесью ополченцем (помню, звали его Николай) из Калинина. Тут же останавливается и третий танк, подбитый 45-миллиметровым орудием.

К нашей позиции медленно двигались еще два танка. Они едва просматриваются из кустарника, но хорошо слышен шум моторов. Отступать нам некуда – поле аэродрома открытое. Бросаем бутылки с горючей смесью, которые до танка не долетают. Один из идущих танков после попадания в него артиллерийского снаряда остановился, второй, ведя пулеметный огонь, двигается вперед. Бросаю последнюю бутылку, от которой немецкий танк запылал. Подбили два танка повар А. Я. Наумов и ездовой А. Стрункин, оба уроженцы Калининской области.

…Сотни боев провели части дивизии за четыре месяца в оборонительных и наступательных боях. Но в таком бою, как на окраине Калинина, в районе Мигалово, Мамулино, участвовать не доводилось. Это был настоящий ад. Даже и сегодня не верится, что такими малочисленными силами можно хоть какое-то время сдержать в десятки раз превосходящие силы врага.
Весь день (14 октября) до поздней ночи части дивизии вели уличные бои в центре города. Особенно в районе фабрики им. Вагжанова, средних школ №6, 12 и у мостов через реки Тьмаку и Волгу. Здесь воины дивизии стояли насмерть, не допуская противника в заволжскую часть города и выхода немецких танков к Московскому шоссе на Клин.

К 16 часам 14 октября в районе Заволжья, левобережной части города, вступила в бой подошедшая из-под Осташкино 256-я стрелковая дивизия. Попытка ее частей форсировать Волгу успеха не имела. Они остались на левом берегу, не давая немцам прорваться дальше.

Силы неравные! Враг час за часом вводит свежие части, но горстка солдат и офицеров 5-й дивизии стояла насмерть. Самые тяжелые и кровопролитные уличные бои были 15 октября 1941 года. В них участвовали все. Подразделениями, группами, в одиночку, передвигаясь с рубежа на рубеж, заменяя рядовой – погибшего командира, вели бой с врагом, чтобы задержать хоть на несколько часов немецкий танковый удар на Москву с северо-востока. Даже выделить кого-то из взводов, рот, батарей и описать действительный их подвиг в таком кошмарном бою очень трудно.

Если бы это было в 1943–1945 годах, то, наверное, все участники этой Калининской пятидневной эпопеи получили бы самые высшие награды, ордена Красного Знамени, Ленина, а многие и Героя Советского Союза. Но тогда время было слишком напряженным – не до наград.

Мне бы хотелось назвать всех участников калининских боев по имени и отчеству, но и это оказалось невозможно, так как в боевых и политических донесениях в то время даже инициалы не назывались, лишь отмечались фамилии с описанием боевого подвига».

Тяжелый удар пришлось принять на себя слушателям военно-педагогического института. Наш коллега Семен Флигельман в очерке «Они не пропали без вести» приводил рассказ одного из них – Алексея Шуинова: «Утром 13 октября мы заняли позицию на линии Мигалово – Рябеево. Вооружены были как простые стрелки: у каждого винтовка, патроны, бутылки с горючей жидкостью. И все, ни одного пулемета не было. Залегли, а окапываться нечем. За лопатами бегали в поселок Мигалово, но по-настоящему окопаться не успели. Нас обстрелял из пулемета вражеский самолет. Появились первые раненые. Мы стреляли по самолету из винтовок, но он ушел.

Немецкая разведка обнаружила нашу оборону. Перед нами появились мотоциклисты с пулеметами, пехотинцы. Пытались с ходу смять наши цепи. Завязался бой. По команде «Вперед» бросились на врага. Отбили первую атаку и снова закрепились на оборонительном рубеже. Но силы были неравные, мы получили приказ отходить к железнодорожному вокзалу».

Политруки под бомбежкой прошли в центр города, к зданию института – это дом, стоящий у нового моста на правом берегу Волги, затем к Московской заставе. Так было с третьей ротой, но в батальоне слушателей их было еще четыре. Часть политруков находилась в Рябеево. Из воспоминаний слушателя института Лаврентия Стареченко (также приводится в очерке Семена Флигельмана): «Немцы первый удар обрушили на ополченцев. Нашу оборону они бомбили, затем пошли в атаку с танками. У нас боеприпасы подходили к концу... Ночью мы отошли в лес. На другое утро узнали, что в Калинине немцы, мы оказались в окружении. Нас осталось примерно 40 человек. Нашли землянку, дооборудовали ее. Землянка находилась на берегу Волги, недалеко от обрыва. Выбрали командиром отряда Гуловатого и начальником разведки Геращенко... Разведка установила расположение группы немцев возле аэродрома. Ночью всем отрядом пошли туда. Уничтожили группу, забрали автоматы, боеприпасы, обмундирование... Геращенко взял двух бойцов, переоделись в немецкую форму. Они пошли к дороге, уничтожили легковую машину с тремя офицерами. Примерно через час усышали шум мотоциклов. Нас окружили. Отступать было некуда. Оборона у нас была хорошо организована... Часть немцев убили, а часть их была рассеяна...
Подошли танк, мотоциклы, немецкая пехота, взяли нас в кольцо... Многие наши были убиты, силы иссякали, но раненые вели бой... Первым взяли Гуловатого. Он не скрывался и сказал, что командир отряда. Его повесили вверх ногами. Вторым повесили Геращенко...

Кровь холодеет в жилах, трудно рассказать, что видел и слышал. Фашисты стреляли, зверски кололи, отрезали носы, уши, выкалывали глаза...

Трупы складывали штабелем в землянке военнопленные красноармейцы.. Они видели, что я живой, и положили меня сверху. Это было днем... Ночью я услышал, что немцы уехали, и спросил: «Кто живой?» Рядом отозвался Семешко (в списке пропавших без вести слушателей института такой фамилии нет. Близка по звучанию другая — политрука Семещенко Николая Терентьевича). Еще спрашивали, но никто не отзывался…»

Все, что было в его силах, сделал и сводный истребительный батальон. Вот только один пример: сто двадцать бойцов под командованием начальника штаба истребительных батальонов области майора Михаила Федоровича Гавриляка в составе 937-го полка 256-й стрелковой дивизии в течение двух дней держали оборону в районе Тверецкого моста.

Дорогой ценой был оплачен каждый час обороны города. Склоним головы перед памятью его защитников...

Редакция благодарит председателя клуба «Вымпел» Владимира Митрофанова за предоставленные материалы воспоминаний П.В. Севастьянова и П.С. Коновалова.

Автор: Подготовила Ольга ИВАНОВА
229

Возврат к списку

Сомнений нет: Речной вокзал в Твери восстановят
Зданию Речного вокзала, частичное обрушение которого произошло 7 августа, будет возвращен исторический вид. Об этом заявил губернатор Игорь Руденя в ходе общения с журналистами после заседания регионального правительства, прошедшего в минувший вторник.
16.08.201718:54
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
31 1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31 1 2 3
Новости из районов
Предложить новость