22 Ноября 2017
$59.46
69.82
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

К началу
Новости дня
История 17.06.2011

Три судьбы, как три России, или Еще раз о том, учимся ли мы у своей истории

Фотограф: Архив Торопецкого и Андреапольского района

Вот, поверишь ли, не сплю ночами и думаю: какой же страшный венец у России, если смолоду и по сей день тебе кажется, что жив ты по чьей-то милости или недосмотру, а не по воле Божией. И лучше жить ты недостоин…

Это признание замечательного учителя Всеволода Сергеевича Покровского из села Сережино, что в Андреапольском районе, долго жгло душу своей горькой истиной.

Сколько же нас, ныне вполне зрелых людей, утратили свои родовые корни именно по этой причине! Наши деды и отцы, в разные годы обожженные преследованием власти, а иногда одним лишь подозрением ее, навсегда избавлялись от писем, от фотографий родных людей. От памятливости. И нам ли укорять их в этом? На кону стояла жизнь – порой целого рода. Теперь в такое бывает трудно поверить.

Не все свидетельства судеб своих родных сохранил Всеволод Сергеевич. Но внуку царского генерала Куропаткина все же повезло чуть больше. У него в помощниках были писатели и краеведы, такие, например, как наш андреапольский коллега Александр Рачеев, торопецкий краевед Юрий Попов, столичный исследователь Александр Свечин, писатель из Владивостока В. Зуев, ветеран госбезопасности из Ташкента Михаил Морозов. О родине и судьбе генерала напомнила недавно интересная публикация Юлии Овсянниковой в нашей газете. Но, пожалуй, самым неожиданным отсылом к потомкам Куропаткина стал почти случайный разговор с одним из благодарных учеников Всеволода Сергеевича Покровского – тверитянином Иваном Васильевичем Вихровым. Детство он провел под добрым приглядом этого отличного педагога. Что самое удивительное, и сегодня без всякого труда он читает наизусть стихи Гете, что учил давным-давно по заданию внука генерала Куропаткина – фронтовика Покровского. Иван Васильевич говорит об учителе с теплым сочувствием. За глаза Покровского ученики звали его же детским именем, Лодя. Он был честен, справедлив и строго добр. Чистюля, только он во всей округе уже в недавние времена носил на сапогах галоши, в доме и школе их снимал. Но в детской памяти Вихрова есть и такое видение: иногда сидит их Лодя в классе, звучит музыка из проигрывателя, что учитель принес из дома на урок. И вдруг словно в невидимое далеко уходит его взор, и бог весть, какие картины проносятся в его памяти. Так и замрет… Как звонок прозвенит, тихо скажет: «На завтра задание то же». Это теперь повзрослевший благодарный ученик сравнивает Всеволода Сергеевича с Вячеславом Тихоновым-Штирлицем. Та же стать, красота и мудрость во взоре. То же безвременье бытия и боль за Россию. Ныне светлая душа его обрела вечный покой и вечную память.

Со Всеволодом Сергеевичем в андреапольском селе Сережино, оно же Бологово, однажды довелось побеседовать и мне. В давнюю уже публикацию не удалось вместить всего услышанного. А многому просто отказывался верить разум. Уж слишком загадочны и жестоки были свидетельства отважной души...

Свидетельства души отважной

Крупной стати, внук настолько напоминал деда, что его, совсем зеленого педагога, с таким же почтением кормил бывший семейный слуга, и было это уже в советском 1936 году. Такой след оставил этот род в памяти земляков, что не посчитали соседи зазорным всячески пособлять 17-летнему учителю и называли не иначе как Всеволод Сергеевич. В детстве он прошел такие исторические университеты, которые могли легко стать расстрельными для его отца.

Сергей Евгеньевич… Тут нет ошибки, не Алексеевичем рос сын Куропаткина, а Евгеньевичем, по имени крестного. Тому объяснение дадим позже. Выпускник духовной академии Сергей ослушался отца и не пошел в священники на корабль, как и потом, в империалистическую, не согласился по совету отца стать адъютантом его друга, весьма высокой особы. Так уж сложилась жизнь Сергея, что ее вектор направился к Октябрю, к революции и Гражданской войне – не на стороне царского режима.

После ранения Сергей вернулся в Шешурино и стал учить ребятишек. Опальный генерал Куропаткин еще ранее построил в этих местах и школу, и больницу, о чем благодарные земляки помнят по сегодня. И не просто школу – настоящий аграрный колледж, где сельские ребятишки обучались всем житейским премудростям – от льнопроизводства до рыболовства.

Неподалеку, в Шешуринской школе, потом работали молодые педагоги, супруги Покровские. Их сын Лодя рос парнем решительным. Однажды услыхал, как отец рассказывает своему другу о том, что его, комполка Сергея Покровского, сам Троцкий хотел расстрелять за то, что этот красный полк перешел к белым. Ревтрибунал вины командира Покровского в этом не усмотрел. Усмотрел Лев Троцкий, примчавшийся следом. Хотел сам приговорить к смерти и тут же расстрелять. Опоздал, уехал Покровский. А потом время завихрилось еще страшнее.

На Лодю этот рассказ сильно подействовал. Взял он ножницы и ночью при лунном сиянии выколол Троцкому глаза: вот тебе, за папу! Тот на портрете сидел рядом с Лениным. Ленина Лодя не обидел. Но привел в ужас родителей, поутру заглянувших в ту комнату. Они как буржуазный элемент и так были под постоянным прицелом органов. Зная русскую слабость Сергея, к нему пытались подослать агентов, как потом выяснилось, даже денег на водку для «разговора» выделяли. Однажды двух «гостей» взял Сергей Покровский на мушку и привел в сельсовет: вот, говорит, арестуйте провокаторов! Сгинули в тюрьме не справившиеся с заданием. Что и говорить, вопреки обстоятельствам в Сергее сказалась та еще порода!

Сказалась та еще порода!

Военный министр Куропаткин для современников тоже был загадкой. Как только не злословили по поводу его неудачных военных кампаний! Даже клеймо придумали – генерал от поражений. Время, оказывается, не всегда и не ко всему жестоко. В своей растяжимости оно позволяет иногда узреть то, что невидимо вблизи. Терзаемая классовым раздраем, не имевшая вблизи крепких тылов, Россия совершенно по объективным причинам не могла выиграть войну с Японией. С этим сегодня согласны все крупные специалисты, исследующие тот период нашей истории.

В связи с этим приведем мнение известного военного историка Александра Свечина: «Современники слишком строго осуждают Куропаткина как стратега, забывая о том гнилом политическом базисе, на котором ему приходилось руководить войной».

А заслуги у генерала перед Отечеством были, и немалые. Внук крепостного, он выстроил свою судьбу с отвагой и желанием чести. Окончил военное училище, потом академию Генштаба. Участвовал во многих кампаниях в России и за ее рубежами, от Алжира до Туркестана, воевал под Плевной. Ему воздавалось по достоинству: в боях не прятался, не раз бывал сильно ранен, его даже убитым однажды посчитали. Некролог в газетах был напечатан. Выжил. Вскоре к шеренге наград добавились два Георгиевских креста. Человек не робкого десятка, он и в оценках других был неосторожно строг. Будучи чином государственного масштаба, рассуждал не по-министерски: «Усмиряя производящих революционные беспорядки, надо усмирять и капиталистов, заводчиков, фабрикантов, которые о нуждах рабочих, как и ранее, думают мало, поглощены заботами о своей наживе». Этой жесткой логике и глубине мысли нелишне поучиться у генерала и нынешним властным мужам. Ведь Россия и сегодня словно глядится в туманное зеркало истории и не хочет узнавать там себя, своих роковых ошибок.

Записи, фрагмент из которых процитирован, случайно обнаружил бывший полковник госбезопасности Михаил Евгеньевич Морозов в папке Четвертого главного жандармского управления с грифом «Совершенно секретно».

С грифом «Совершенно секретно»

Было, было что скрывать той папке и кроме доносов политического порядка!

Все на свете бывает однажды. Вот однажды, а именно в весну 1886 года, по шешуринской траве-мураве ехал на любимом жеребчике прибывший на отдых молодой барин. Вдруг среди юных лиц увидел одно. И жеребчик встал как вкопанный. Милейшая Люба Покровская… Вскоре она была приглашена в барский дом. Экономкой. В жандармском сообщении четко указано: в 1888 году в родовом селе Шешурино у Алексея Куропаткина родился сын. Незаконно рожденный, назван Сергеем. Крестил его сосед, помещик Евгений Иванович Любомиров (отсюда и отчество – Евгеньевич).

Люба стала хозяйкой в селе. О ней и о сыне Куропаткин заботился, всячески стремился устроить карьеру Сергея. Правда, Сергей Евгеньевич так и не простил своего сиротства при живом отце. И даже рождение своих восьмерых детей не смогло смягчить его сердца. «Больше полувека прошло, как не стало отца, – вспоминал Всеволод Сергеевич, – а в ушах так и стоит тот стук – отец барабанит пальцами по пустому столу, утешая себя вином. И уже не как раньше, не из маленькой голубой рюмочки – из стакана пил». Кроме нужды угнетали слухи об отце, порой слухи опасные и невероятные.

Слухи опасные и невероятные

Первый домысел касался тайной связи Куропаткина с самим Лениным. Якобы по заданию вождя царский генерал проиграл войну с Японией, чтобы ослабить режим. А все оружие потом перешло рабочим, на баррикады. Вторая «встреча» с Лениным была куда реальней. Летом 1918 года Фанни Каплан совершила покушение на вождя. Следом революционный трибунал решает взять в заложники… Да, царского генерала, пусть и бывшего. Стало ясно – теперь не уцелеть. Попросил Алексей Николаевич полдня на прощание с домом. Собрал все рукописи, главным образом военные труды. Но свершилось чудо – его вскоре не просто отпустили, но дали удостоверение о благонадежности и револьвер. Вернули и все бумаги. Однако после смерти генерала в его архиве не оказалось толстой папки, озаглавленной «Интимная жизнь царского двора». Автор неизвестен, но генерал держал эту папку среди собственных трудов. По версии сочинителя получалось, что у Куропаткина, красавца, знатока Востока, искушенного кавалера с прекрасной Александрин, то есть с самой императрицей Александрой Федоровной, бывали не только сугубо платонические взаимные тяготения. Об этом шептался весь двор. Оставим этот факт как неразгаданный ребус. Были там и многие другие откровения не только личного плана. Но «история» с Лениным имела вполне прагматичное продолжение. Как рассказывал Всеволод Сергеевич, осенью того же 1918 года к деду приезжал то ли посол, то ли посланник французский. Выражал готовность помочь с эмиграцией. Куропаткин согласия не дал. Но у Всеволода Сергеевича сложилось представление о том, что в тот визит и была передана гостю секретная папка. Резон в таком поступке был. Генерал понимал, как много людей могут пострадать, будучи документально уличенными новой властью в общении с классовыми врагами пролетариата. И еще слух доходил о том, что спустя десятилетия, почти перед войной во Франции ходили по рукам переведенные фрагменты из «Интимной жизни царского двора». Причем без указания авторства. Дальнейшие размышления возвращают нас к осени голодного 1918-го. На каких условиях тогда передал рукопись Куропаткин? Возможно, небезвозмездно, то есть за гонорар? Причем не деньгами, поскольку это было более чем подозрительно, а хлебом? Ведь дальше последуют факты известные и загадочные.

Факты известные и загадочные

Действительно, вскоре после визита француза не куда-нибудь, а именно в далекое от Москвы тверское село прибывает целый вагон зерна. Что подозрительнее всего, точно на имя Алексея Куропаткина. Разумеется, он раздал зерно по округе. Нежданный подарок для голодающих! И сразу же тут сложилась весьма правдоподобная легенда: это Куропаткин у Ленина попросил хлеба, а Ленин сразу и прислал вагон в Шешурино!

Мало кто задумывался тогда, почему же цареву служаке вождь пролетариата адресовал такое немыслимое богатство. За что? Сам Алексей Николаевич ничего не утверждал и не опровергал. Наверное, лучше многих понимал – это себе дороже и своим родным, пусть не по роду, но по крови. Внук генерала Всеволод Покровский, в зрелые годы став и внешне столь похожим на деда, ничем не подвел его память. На фронте был тяжело ранен. Попал в плен. Бежал. Прошел смершевское сито. На главный вопрос: «Почему не убил себя, когда ранили?» – отвечал: «Не мог. Просто потому, что был без памяти».

И ему в конце концов поверили. После сорок третьего, подлечившись, он опять воевал за Родину, прошел три страны. Домой вернулся с Победой – в свои двадцать шесть лет. И сразу его пригласили в школу. Почти полвека преподавал детям не только немецкий – учил жить достойно и чисто. Благодарно.

Не последние в ряду ровесников граждане и труженики Куропаткины-Покровские… Как и большинство из российского люда, доверявшие свои судьбы Отечеству, жизни положившие на нужды его. Поленья в костре истории. Непознанные, они не столько светят, сколько чадят. Но горький дым памяти – он все же дает надежду на неповторенье катаклизмов. На невозможность повторенья. Его не может гарантировать никто, кроме нас. Не спящих, не пьяных, здравых и ответственных граждан. Путь в принципе известен – выборы. Поддержка тех, чья позиция по-настоящему отвечает интересам державы и ее совестливых, созидательных граждан. Нам важно понять: России отпущено слишком мало времени для самоутверждения в мире. Дальше отступать некуда. Омовение своей историей дает надежду на уход от новых переделов, новых разломов.

Пока только надежду.

Автор: Кира КОЧЕТКОВА
314

Возврат к списку

В Твери чествовали работников сельского хозяйства
Рачительные хозяева, упорные и терпеливые труженики, наши кормильцы – это все про них. Сегодня в тверском ДК «Пролетарка» чествовали работников сельского хозяйства, пищевой и перерабатывающей промышленности.
17.11.201719:48
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
30 31 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 1 2 3
Новости из районов
Предложить новость