27 Апреля 2017
$56.31
61.51
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Культура03.05.2011

Зубцовское лето Булгакова

Фотограф: Архив "ТЖ"

Две пьесы великого писателя рождались на тверской земле.

Любое прикосновение к жизни и творчеству Михаила Афанасьевича Булгакова, 120-летие со дня рождения которого мы отметим 15 мая, очень ответственно: кажется, о великом писателе известно уже все, а пересказывать общие места — дело неблагодарное.

И все же и сам Булгаков неисчерпаем, и некоторые сюжеты его биографии и литературной деятельности пока еще нуждаются в изучении и комментировании. Такова история с его пребыванием на зубцовской земле. Две недели, с 10 по 22 июля 1931 года, Михаил Афанасьевич и его вторая супруга Любовь Евгеньевна Белозерская провели на даче их знакомой — писателя, драматурга, автора театральных инсценировок и переводчика Натальи Алексеевны Венкстерн (1891—1957). Здесь Булгаков завершил пьесу «Кабала святош», а также создал пьесу «Адам и Ева», где изобразил картину войны будущего. Такова общая канва события, но творческий результат двухнедельного «отдыха» на волжском берегу следует без оговорок признать выдающимся.

Фабула пьесы «Адам и Ева» укладывается в одно предложение: во время химической войны из-под контроля выходит Солнечный Газ, и человечество гибнет, в живых остаются лишь несколько человек, живущих отныне в коммуне. Трагедия изобретателя Ефросимова в том, что его гений, попавший в машину тоталитарного государства, не может осуществить свое предназначение. Драматическое столкновение внутри одного политического лагеря, по сути, сводит на нет победный финал.

«Адам и Ева», говоря языком литературоведов, — памфлет на советскую драму. В пьесе действуют привычные персонажи тех лет: молодой инженер-партиец, бдительный военный, аполитичный специалист, пьяница-люмпен. Инженер Адам Красовский исповедует философию «грамм — частица тонны». Вырванный событиями из привычного бытия, он обнаруживает себя как человек-функция, могущий выполнять лишь обычные действия: работать, проводить собрания и судебные заседания, произносить почерпнутые с газетных полос речи, но осмыслить происходящее не способен.

В начале 1930-х годов, когда еще не было атомных бомб и баллистических ракет, глобальную катастрофу с гибелью значительной части человечества военная наука и бытовое сознание рисовали как результат войны с применением химического оружия. За пятнадцать лет до взрывов в Хиросиме и Нагасаки Булгаков первым в советской литературе заговорил об аморальности использования оружия массового уничтожения против любого противника. Поскольку Булгаков последовательно провел художественными средствами мысль о том, что огромная опасность миру исходит от классовой идеологии, обладающей смертельным оружием такого рода, то шансов увидеть пьесу в печати и на театральной сцене у него практически не было. И это притом что пьесу Булгаков написал по заказу ленинградского Красного театра Государственного народного дома им. Карла Либкнехта и Розы Люксембург, заключив с ним договор 5 июня 1931 года.

22 августа, уже по возвращении из Зубцова, он закончил первую редакцию текста. В личном фонде писателя в Российской государственной библиотеке сохранилась тетрадь с черновой рукописью «Адама и Евы», где часть страниц заполнена рукой Любови Белозерской, но основная масса текста — автограф Булгакова, содержащий множество сокращений, вписываний и исправлений чернилами и карандашом. Осенью пьесу прочитал командующий Военно-воздушными силами РККА Яков Алкснис и сказал, что «ставить эту пьесу нельзя, так как погибает Ленинград». Булгаков написал вторую редакцию, исключив все острые моменты, так или иначе затрагивающие современность (упоминание о газете «Правда», рассуждения Пончика о журнале «Безбожник», описание агентов ОГПУ и др.), но и она не прошла цензуру.

Положение самого Булгакова в эти годы было критическим: все пьесы запрещены, проза не публиковалась, и это наверняка сообщило герою «Адама и Евы» особую напряженность чувств. За неделю до заключения договора на пьесу, 30 мая, Булгаков писал Сталину: «С конца 1930-го года я хвораю тяжелой формой нейрастении с припадками страха и предсердечной тоски, и в настоящее время я прикончен».

Правда, есть на этот счет и другая точка зрения. Недавно лучший, по моему мнению, писатель России, лауреат премии «Триумф» за 2010 год, непревзойденный иронист и тонкий исследователь нынешней нашей жизни Вячеслав Пьецух, проживающий попеременно в Москве и деревне Устье Зубцовского района, написал в своем эссе «Литературоведение против часовой стрелки»: «Михаил Афанасьевич заслал к нам сатану Воланда для того, чтобы он хоть на бумаге вывез последнего русского гения за рубеж. Это почти забавно, но сам Булгаков ни о чем так не мечтал, как о четырехкомнатной квартире в центре Москвы и о том, как бы ему вырваться из СССР, людей посмотреть и себя показать, надышаться воздухом свободы, отдохнуть от Сталина и его присных, приобрести настоящие писчие принадлежности и уладить со своими европейскими контрагентами кое-какие финансовые дела. Булгаков-то мечтал, да его не пускали дальше города Зубцова Тверской области и вместо воздуха свободы (то есть света) обеспечили трехкомнатной квартирой в центре Москвы, которую он невзлюбил за то, что она была не четырехкомнатная, отличной работой, приличным жалованьем и гонорарами (то есть покоем), когда у нас только что гильотины не стояли на площадях. Правда, сочинения Михаила Афанасьевича почти не печатали, спектакли по его пьесам изымали из репертуара, но Платонов в эти годы, по преданию, тротуары мел, Мандельштам с Эрдманом по ссылкам мыкались, Бабеля и Пильняка походя расстреляли, и 99 процентов населения империи разве догадывались, что в городах существуют такие квартиры, где не бывает очередей в уборную и хозяйки не лаются на разные голоса».

Пьеса «Адам и Ева» впервые вышла из печати в 1971 году в Париже в издательстве Н.А. Струве «ИМКА-пресс», а в СССР — в июне 1987 года в журнале «Октябрь».

«Кабалу святош» — полную аллюзий с современностью пьесу о Мольере и Людовике XIV — Булгаков переделывал в июле 1931 года в Зубцове в последний раз после ряда запрещений. Написал он ее еще в октябре—декабре 1929 года, 19 января 1930 года читал ее в МХАТе, и она была принята к постановке, но уже 18 марта запрещена Главным репертуарным комитетом. Булгаков был упорен в желании видеть пьесу на сцене, поэтому взял рукопись в Зубцов для переработки. После того как состоялся разговор Сталина с автором и после дополнительного вмешательства Максима Горького в октябре 1931 года, постановка «Кабалы святош» была разрешена. С марта 1932 года начались первые репетиции, но только в феврале 1936 года состоялась премьера.

О чем же все-таки эта загадочная «Кабала святош»? О силе власти и не меньшей силе художника, о дружбе и сотрудничестве, о любви и предательстве, а в целом — о жизни во всех главных ее измерениях. Булгаков на репетициях высказывался так: прежде всего, мол, он стремился «дать жизнь простого человека», запальчивого, вспыльчивого, совершенно не сознававшего «своего большого значения». Станиславский, видимо, внутренне отождествлял себя с Мольером (гений!) и просил Булгакова поработать над текстом еще. И Михаил Афанасьевич, создавший не вписывающуюся ни в какие жанровые рамки трагикомедию человеческого одиночества, скрипя пером и скрепя сердце, переписывал диалоги Мольера с «королем-солнцем».

История последних дней великого Мольера и его взаимоотношений с Людовиком XIV описана Булгаковым с таким тонким пониманием людей театра, что многие постановки его «Кабалы святош» становились знаковыми для своего времени. Легендарным Мольером был Юрий Любимов в телеспектакле Анатолия Эфроса, замечательно играл его Олег Ефремов, по-своему трактовали Сергей Юрский, Игорь Кваша и Олег Табаков. То это был гениальный драматург, то запутавшийся в любовных сетях усталый немолодой мужчина, то искрометный лицедей с множеством масок, то ловкий и лукавый приближенный короля, то отважный защитник актеров.

Как написала театровед Елена Груева в рецензии на новую постановку «Кабалы святош» в Малом театре, «в наше время, когда власть вдруг обратила свой заинтересованный взор на идеологию нашей с вами культуры, на первый план выплывает отчаянная попытка художника как-то договориться с королем, не поступившись при этом собственной художественной верой. Булгаков писал о Мольере и Людовике XIV, имея в виду себя и Сталина, Ефремов играл про себя и Брежнева. И вот год назад Александр Ширвиндт в Театре сатиры, а теперь и Юрий Соломин в родном Малом театре пытаются от имени французского классика выяснить свои отношения и с властью, и с собственной актерской долей. А они ох какие непростые…»

Много художественных, мировоззренческих, этических вопросов поставил перед нами Михаил Булгаков на страницах двух пьес, над которыми он работал в июле 1931 года в очаровательном верхневолжском городке Зубцове. Остается и краеведческий вопрос, не поднимавшийся в булгакововедении: а где же располагалась дача Натальи Венкстерн, в которой писались эти шедевры? Вдруг да удастся выяснить? Вдруг да и сам дом сохранился? Вот будет удача!

Автор: Михаил СЛАВИН
452

Возврат к списку

Фронтовые дороги ведут в Ржев
25 марта 2017 года. Идет подготовка к Международной военно-исторической экспедиции «Ржев. Калининский фронт» у деревень Есемово и Кокошкино. Отряды приезжают на политую кровью землю – предстоят полевые работы. У деревни Полунино московские поисковики находят останки красноармейца.
26.04.201722:03
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 29 30 31 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию