27 Мая 2017
$56.76
63.67
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
История12.04.2011

Олег Макаров: Мужику в России должно быть трудно

Фотограф: Фотохроника ТАСС

Иначе – на фиг он нужен…

Пусть не смутит эстетов ненормативный оттенок слов, вынесенных в заголовок. Это одна из вольных мыслей человека, который в силу своего интеллекта иногда почти невольно произносил максимы. Эту высказал на встрече с земляками-тверитянами один из самых талантливых людей космической эры.

Выбор Королева

Путь в космическую команду у каждого из летавших и нелетавших свой. Мера везения, случайностей и закономерностей тут столь же непредвиденна, сколь предопределена. Выпускник МВТУ имени Баумана Олег Макаров не иначе как по промыслу Божию на преддипломную практику попадает не куда-нибудь, а в ОКБ-1 под руководством Сергея Павловича Королева. Который, очевидно, не раз пободавшись на непаханом научном поле с юным наглецом, ну очень оригинально позвал толкового инженера к себе: «Молодой человек, у вас скверный характер, поэтому будем работать вместе». Это было в 1957 году, на заре космического летосчисления. А плохой характер означал, как вы понимаете, прежде всего самостоятельный, нельстивый и упрямый.
До всех своих полетов отличный инженер разрабатывал ракетно-космическую технику, напрямую участвовал в создании и доводке самого первого космического корабля – гагаринского «Востока». Читал лекции для первого отряда космонавтов. Здесь же, в ОКБ-1, в 1960 году произошла встреча с главной женщиной судьбы, Валентиной Ивановной Солдатовой. Два их сына, Костя и Леня, не стали инженерами, но каждый из них четко следовал жесткому отцовскому правилу – никогда и ни в чем не халтурить.

«Троечников по убеждению я презираю»

Однажды на встрече с молодежью в Московском Дворце пионеров Олег Григорьевич четко и строго сказал: «Троечников по убеждению я презираю, и вот почему. По-моему, честнее схватить двойку и потом закрыть ее как минимум четверкой. Это по-мужски». Будем уверены – эти максимы в первую очередь адресовались своим парням.

Так уж получилось, что со старшим Константином мы не встречались.

К тому моменту, когда по заданию редакции и с доброго согласия Олега Григорьевича я готовила с ним беседу в номер газеты «Смена», посвященный 60-летию ВЛКСМ, старший сын космонавта вот-вот становился офицером. А младший… Сверстника своих дочек тогда застала за таким же привычным делом: парень стойко стоял в углу. Не ныл, но, зная, насколько любим, только лукаво ждал, когда они сдадутся. Сдались родители, вроде бы ради калининских гостей.

Прошло немало лет, и в МГУ на социологическом факультете с разницей в курс будут учиться Костя и моя дочь Маша, которая отзывалась о Макарове-младшем как об очень толковом и приличном парне – мало кто из однокурсников вообще знал, чей он сын.

Повторим за Шекспиром: «Он человек был»

А ведь ничего тут чудесного нет. Олег Григорьевич, говоря о своем детстве, о родителях, особо подчеркивал: «Не скажу, что я рос паинькой. Бывало, за «подвиги» доставалось. Но родители смогли в нас с сестрой Нелей заложить важное качество – не возвращаться дважды к одному и тому же делу. С годами это выросло в формулу – жить набело. Быть на «ты» с делом, которое доверено, то есть познавать его до донышка – и копать еще глубже. Если есть характер и если готов к командной работе. Вот и вы, наверное, обязательно спросите о Гагарине. Не могу причислить себя к первому кругу его друзей, это было бы нечестно. Но мы работали рядом, и то, с каким достоинством он шел в полет с половинной вероятностью возвращения, то, с каким достоинством он нес потом тяготы всемирной славы, свидетельствует об особой духовной избранности Юрия Алексеевича. Могу лишь сказать: за этот выбор спасибо Королеву. Гагарина любили. Он умел любить. И лучше Шекспира тут не выразить: «Он человек был». В полном смысле слова.

Бесконечно жаль, что невозвратимое «был» мы говорим сегодня и об Олеге Григорьевиче Макарове, дважды Герое Советского Союза, нашем отважном и благородном земляке, рожденном в тихой Удомле теперь уже в таком далеком 1933 году. От родителей своих – Григория Григорьевича, фронтовика, дошедшего в составе легендарной 62-й армии до Берлина, и житейски мудрой Ольги Степановны – он перенял ту строгую порядочность, которая помогает сквозь многие годы сохранять теплое чувство землячества. Казалось бы, более

полувека прошло, как любимая многими удомельцами учительница Татьяна Ивановна Бурькова и ее муж, честный, профессионально грамотный лесничий Михаил Арсеньевич всячески поддержали Макаровых и по-соседски присоветовали им купить надежный дом и обустроить его, но глава семьи, Григорий Григорьевич, при случае не забывал передавать в Удомлю теплый привет. Сейчас и дом тот не сохранило время, сгорел он по случайности. А память о добрососедстве непреходяща. И сегодня в Удомле не просто чтут память о своем Герое, что воплощена в бронзе обелиска и имени гимназии. Спасибо педагогам, местной власти и всем землякам – Олег Григорьевич остается живым и строгим собеседником новых и новых поколений жителей озерного края.

О хлебе, небе и любви

По праву собеседника позволю и сама рассказать о том, что при прошлых встречах по разным причинам не укладывалось в газетные строчки. Начнем с истории заголовка. Представьте старый-престарый блокнот чайно-истлевающего цвета и в нем записи о второй поездке к космонавту Макарову. Это было в 1997 году. В тот раз группу тверских журналистов организовал для встречи с Олегом Григорьевичем светлой памяти комсомольский вожак Валентин Васильевич Соколов. Он был с юных и до зрелых лет человеком ярко выраженной общественной сути и почитание знаменитых земляков считал вечным комсомольским поручением – даже в отсутствие самого комсомола.

На ту пору Валентин Соколов работал в ЗАО «Хлеб», и вместе с Ниной Петровной Болговой они решили одарить семью космонавта хлебами родных мест, благо что при посещении Калинина-Твери и родители Олега Григорьевича, и сам он всегда отмечали его особый, настоящий русский вкус. Хлебов-пирогов хватило и на друзей, и на восхищенных соседей Макаровых. А разговор естественным образом зашел о культуре производства, о новой технике, равно необходимой для космоса и хлеба. Тогда и сказал Олег Григорьевич о том, что ему жаль того государства, которое не находит средств на обновление отраслей, гарантирующих качество хлеба и устойчивость мира. Он выразил благодарность хлебопекам под руководством Нины Петровны, которые вопреки всем неурядицам высоко держат марку главного продукта: «Вот бы и в большой науке побольше таких, непокоренных мерзким обстоятельствам жизни». Мы не могли не попросить уточнений, чем вызвали хозяина на довольно жесткие выражения: «Чем живет сегодня, в 97-м, фундаментальная наука? Знаете сами – если ведущие ученые в знак протеста против загона дела их жизни идут на самоубийство, значит, и страна больна. Если вы думаете, что легко привалиться к тем или иным сильным мира сего и выиграть время и средства, то вы жестоко ошибаетесь. Русская наука, наука для всей страны не нужна ни тем, ни другим, ни третьим – тем, кто при власти сегодня, в конце двадцатого российского века. Они в условиях распродажи углеводородов всегда будут сыты. Сегодня разрублен по живому научно-промышленный комплекс. Особенно пострадала сфера высокотехнологичных производств. Шапкозакидательская тактика – мол, купим все на Западе или Востоке – невероятная глупистика. Так тебе и продадут конкурентную вещь! Уверен: по дорогой цене всучат прокисшие технологии и аппаратуру для аборигенов. Помните, как в восьмидесятые в Россию поперли гуманитарную помощь? Словно у нас тут дождя три лета не выпадало и солнце столько же не всходило. Да, простые люди зарубежья нас искренне жалели в перестроечные времена пустых полок, спасибо им. Но сверхзадача сверхдержав была до противного понятна: угробить все наше производство и разучить россиян работать. Зачем? Чтобы потом навсегда диктовать свой миропорядок. Как можно было выпутаться из опасных объятий? Не знаю. Но если еще год-два продолжилась бы такая политика, нас вообще могло отбросить к варварству. Потому мужикам при власти и при мозгах пора становиться ответственными гражданами и стремиться жить в государстве на свои. Понуждать к тому обленившихся и продавшихся. Тяжело, кто спорит. Но мое убеждение таково: настоящему мужику, да еще в России, должно быть трудно. Иначе – на фиг он нужен!»

О том, насколько тяжело бывало самому Олегу Григорьевичу, мы не узнаем никогда. За его сарказмом, иногда почти мальчишеской ершистостью, сквозила понятная профессиональная закрытость. Даже замкнутость. К тому же мне показалось, что к журналистам он вообще относился настороженно. Наверное, не без оснований. Потому те листочки из давнего блокнота в свое время не были расшифрованы и опубликованы – уж слишком горько и откровенно тогда, в конце «лихих девяностых», говорил собеседник. А сегодняшний поворот российского руководства к науке – не попытка ли искупления  тех потерь, о которых так горько говорилось тогда?

По ту сторону страха

Время только убеждает в том, что Олег Григорьевич был не просто прав. Он был провидчески смел в своих суждениях. Но то был выбор его правды, его истины. Наверное, после того как человек побывает по ту сторону страха, он научается в жизни обычной видеть самую соль, самую ее сущность.

Макаров не бредил полетом: «В молодости сначала хотелось строить дороги, сами знаете, насколько они нужны стране России, потом – разрабатывать новейшую электронную технику для прорыва в космос. А повезло – и полетел».

Уж полетел так полетел! Сразу после трагической гибели наших космонавтов Владислава Волкова, Георгия Добровольского и Виктора Пацаева. Полетел в сорок лет. Зрелому специалисту предстояло на орбите принять меры инженерного реагирования на сбой в работе станции.

Во второй полет Макаров также отправился вместе с Василием Лазаревым. И так уж случилось, что корабль не вышел на заданную орбиту. Авария на высоте 192 километра. Ракета неуправляемо валится… Перегрузка такова, что хрустят кости. Ребра немилосердно впиваются в ткани внутренних органов. Невозможно не только шевельнуть рукой, но даже тихо прокричать хотя бы одно слово. Полторы тонны давило на тело. Техника сработала, удалось катапультироваться, но на этом ЧП не исчерпали себя. Приземлились, как понятно, вовсе не в заданной точке. На обрыве склона в Горном Алтае. Жизнь спас парашют – он счастливо зацепился за деревья над пропастью. Вытащились. Ночь у костра. Наутро их нашли. Если кто подумает, что на этом одиссея инженера Макарова завершилась, тот просто не понимает азарта и логики поступков этого уникального человека. Он успешно летал еще два раза. Причем последний, третий полномасштабный свой полет Олег Григорьевич совершил, когда ему исполнилось 48 лет. Кстати сказать, в разговоре он не употреблял никаких эвфемизмов – справедливо считал каждый полет именно последним. Кто знает почему? То ли оттого, что больше могут и не послать. А возможно, в самом полете та степень риска, что иначе и не назвать. Его светлая голова ракетно-космической корпорации «Энергия» честно и азартно служила почти до самых последних дней. Работу прервала только смерть – на его 71-м году…

Романтик с душой жесткого прагматика

Так, наверное, можно представить самый краткий психологический портрет удивительной личности. Он словно был не из  нашей эпохи. Такими людьми были заселены, наверное, города древних философов, энциклопедистов. Вот его взгляд на нашу маленькую планету с космической орбиты: «Я и сам не мог представить, что земля наша – вовсе и не земля. Смотришь из космоса – и буквально дрожь берет. Весь наш шарик покрыт голубой водой, а в ней лишь островки суши. Сам же космос иногда кажется средоточием враждебной черноты бесконечности. Странные чувства приходилось переживать там. Об одном хочу особо сказать. В космосе для меня совершенно явственно было приближение к большой истине: там, вне пределов человеческой воли, есть Тот, кто дирижирует бытие. И Он добрый, и Он терпеливый. Я теперь это знаю точно».

Но ведь надо кому-то на земле оставаться…

До и после завершения полетов, а точнее сказать, особенно во время работы в космосе Олег Григорьевич был прежде всего опытнейшим и смелым инженером. Неудивительно, что лекции доцента Макарова на физтехе шли с аншлагом. Тамошние ребята за версту чувствуют истинного Мастера. Конечно же, не без некоторой рисовки придумана и физтеховская песня, которая так ложится на биографию нашего героя: «Ах, как хочется в небо, разогнавшись, ворваться и услышать команду – внимание, взлет! Но ведь надо кому-то на земле, на земле оставаться, чтоб мальчишек отправить в полет». Он силой своего разума и предельной ответственностью, наверное, спас не одну идею, не одну жизнь. Но об этом не сказал ни слова – работа и есть работа.

На вопрос о творческом подходе к исследованиям в ходе полета Олег Григорьевич ответил более чем резко: «Импровизации хороши в филармониях. В нашем деле, в полете, дисциплина во сто крат важнее самых творческих начал. И тут нет, и не может быть дискуссий, кто главнее, умнее и красивее. Космическая работа почти как война по риску потерь. Задание срывать невозможно, это ступень для новых полетов других людей. Бывали ли сбои? К сожалению, да. Чаще по гордыне или трусости. Процент срыва заданий примерно равен и у нас, и у американцев. Так что никто не лучше и не хуже. Можно на земле придумать сотни простительных обстоятельств. Но мы, те, кто внутри дела, знаем все нюансы, и потому нас не проведешь. Если ты отдал все силы и у тебя не получилось, если подвела техника – мы это первые поймем. Но, если ты банально и пошло сдрейфил – мог и должен был сделать и не сделал, – пощады не жди. Тебя не заложат начальству. С тобой просто никто и никогда больше не полетит. А в остальном у нас все как у людей».

Нам было тогда очень интересно знать, кто впереди в космосе, мы или американцы. Кажется, космонавту и Герою были смешны подобные ранжирования. По мысли Макарова, космонавтика только набирает обороты: «Она очень разная и большая, как жизнь. Кто-то просто любуется звездным небом и пишет прекрасные стихи. Для других околоземное пространство – сфера новейших типов коммуникаций или исследования свойств известных элементов. Пилотируемая космонавтика – вещь очень затратная, но без нее не будет просвета в разруливании многих земных проблем. Сугубо мирных и совершенно военных. От обеспечения надежной и недорогой связью до гарантий безопасности в самом прямом смысле слова. Участвовать в такой работе необычайно интересно! У меня среди друзей больше тех, кто не летал. Мне повезло. Значит, и спрос с меня должен быть больше. Потому что за счастье надо платить – благодарностью, самоотдачей, работой, правда?»


Автор: Кира КОЧЕТКОВА
213

Возврат к списку

В Тверском регионе развиваются телемедицина и мобильное здравоохранение
В 2016 году Правительство Тверской области профинансировало социальную сферу на 100%. На эти цели было направлено более 65% расходов регионального бюджета. 
27.05.201701:14
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31 1 2 3 4
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию