07 Декабря 2016
$63.87
68.69
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Летопись08.04.2011

На пути к звездам. Часть 2

Какие испытания проходили космонавты.

В НИАГе наши сотрудники щедро поделились со мною приобретенным опытом, уже сложившимися в их маленьком коллективе обычаями и шутками, показали, где во дворе НИАГа спрятан вращающийся стул для тренировок. Главное, что посоветовали мне, так это молчать, «как партизан», относительно всех болезней, которые не были отмечены в медкнижке. Через несколько дней, когда я остался без товарищей по службе, стало скучно.

Сейчас уже я не помню, в каком порядке шли медицинские тесты, но некоторые были достаточно любопытны. Шумок в сердце у меня обнаружили сразу. Дело в том, что в детстве я перенес ревматизм, который оказал влияние на работу сердца. Когда мне было 16 лет, в школу пришел новый преподаватель физкультуры. Познакомившись с моей медкартой, он спросил: «Хочешь, я тебя вылечу?» Лечил он меня бегом. И уже через год я стал чемпионом города по бегу среди школьников и попал в городскую сборную по легкой атлетике. Однако в сердце остался шумок, и, хотя я прошел достаточно строгие медкомиссии при поступлении в училище, а затем в академию, опасения, что я провалюсь уже на этом этапе, были.

«Шумовой вопрос», как мне сказали, должен был решать главный терапевт ВВС А.А. Вишневский. В кабинете, куда я вошел, мне бросилось в глаза сооружение, похожее на высокий пьедестал с большим, чем принято, числом ступенек. Один из двух находившихся в комнате врачей прослушал меня и, указав на «сооружение», сказал: «Побегай». Побегав по этой горке туда-сюда, я остановился. Врач обернулся: «Давай, давай! Пока не вспотеешь». Спустя некоторое время он обернулся и, убедившись, что я стал достаточно краснолицым, указал на кушетку: «Ложись». Еще раз прослушал меня, заставляя поворачиваться то на бок, то на живот, то на спину. Потом записал что-то и, не глядя на меня, бросил: «Можешь идти». Я остановился у дверей, чтобы узнать его решение. «Иди, иди, – как-то по-доброму сказал врач, – годен».

Эксперименты надо мной с измерением давления и пульса в различных положениях моего тела, в том числе почти вверх ногами, не оставили каких-либо заслуживающих внимания впечатлений. Достаточно легко я перенес тряску на вибростенде, последовав совету своих опытных товарищей «отключиться в пояснице». Сняв с себя сбрую с датчиками, я сразу высказал рацпредложение: вытряхивать из больных песок и булыжники. На что услышал почти возмущенное: «Да что вы все сговорились, что ли? Вся ваша группа это предлагает». Сказалась школа соцсоревнования между отделами нашего института, когда помимо научных статей и изобретений в зачет шли и рацпредложения. Мозги срабатывали автоматически.

Очень смешным показался мне тест «девочка на шаре». Держась за поручни, испытуемый усаживался на сиденье, установленное на шаровом шарнире. К ушам «крокодилами» прикреплялись провода от генератора электрических импульсов. После того как «пациент» приходил в состояние равновесия, отпускал поручни и балансировал, стараясь его сохранить, начиналась атака его головы электроимпульсами с последовательным повышением напряжения. Как я узнал от врача, обслуживающего эту установку, абсолютным чемпионом по устойчивости оказался один из моих коллег, «атомщик» по профессии, любивший «выводить из себя радиацию» с помощью приема малых доз «спиртосодержащих жидкостей». Предусмотренных техникой безопасности напряжений на генераторе импульсов оказалось недостаточно, чтобы выбить его из состояния равновесия. К сожалению, одной вестибулярной устойчивости оказалось мало для преодоления им других медицинских препятствий на пути в космонавты.

Весьма любопытным стало посещение кабинета психологов. Я не служил в ВВС за исключением двух первых лет обучения в Можайке, когда она была еще «военно-воздушной». Поэтому в общении с женщиной-психологом у меня сразу возникли языковые трудности. «Вы летное лицо?» – обратилась ко мне врач. «Какое?» – не понял вопроса я. «Я вас спрашиваю: вы летаете?» – «Конечно», – ответил я. «Какой у вас класс?» До меня, наконец, дошло, о чем идет речь: «Я летаю пассажиром».– «Так вы инженерно-технический состав?» Мне хотелось сказать, что я вообще никакой не «состав», но я не стал этого делать. «Я в НИИ служу». – «Все вы из НИИ какие-то малопонятливые, – уже с раздражением завершила психологиня наше знакомство. – Будете проверяться по штурманской программе». Мне были поочередно зачитаны два текста, которые я должен был воспроизвести на бумаге. В обоих текстах имелись терминологические ошибки. Одну из них я помню. В тексте говорилось о подвозе патронов к пушкам и пулеметам. «Патроны» я сразу исправил на «боеприпасы». «У вас две ошибки», – заявила врач, проверив мою запись. Завязался спор о качестве текста и смысле механического запоминания, который закончился заявлением типа: «Не вам здесь наводить свои порядки». Последнее упражнение состояло в зачитывании вслух появляющихся на экране чисел под громкий перебивающий меня счет, несущийся из установленного рядом динамика. Тут меня сбить было невозможно, как бывшего радиста и научного сотрудника, работающего в одной комнате с 10 достаточно темпераментными коллегами. Каково же было мое удивление, когда ведущий нашу группу врач сообщил мне оценку: «Способности и память посредственные. Не удивляйтесь, доктору технических наук Катысу (Г.П. Катыс – дублер К.П. Феоктистова) поставили: «Способности посредственные, память плохая». А вы всего лишь кандидат наук, так что вас высоко оценили», – засмеялся он.

Барокамеру проходили дважды: подъем и спуск с «нормальной» скоростью на 5 км и «пикирование» с этой высоты. В барокамеру сажали по три человека. В довольно тесном «ящике» было окошечко, на полочке – кювета с водой и «тряпочками» и провода с датчиками. При имитации пикирования у одного из «пациентов» заложило уши с такой болью, что он стал кричать. Пикирование прекратили, и мы «зависли» на какой-то высоте. Как только начинали сбрасывать давление, боль у него возобновлялась. Было очень жарко и душно. Воду использовали, чтобы обтирать пот, ставший каким-то едким. Просидели мы так около полутора часов.

Чтобы как-то сгладить напряжение, я стал рассказывать анекдоты, которых знал немало. Через каждые 2 – 3 минуты в окошечко заглядывал кто-нибудь из медперсонала. Лица у них были какие-то улыбающиеся, как будто их радовали наши страдания.

Когда вышли, на нас, особенно, как мне показалось, на меня, медсестры смотрели с улыбками, а врач подошел и сказал: «А вы молодец!» Оказалось, что из барокамеры была включена громкая связь и весь медперсонал вынужден был слушать мои анекдоты. Хорошо еще, что все они были достаточно приличными. Помимо смеха эти анекдоты выполнили хорошую службу: пока я рассказывал очередной анекдот, наш «пациент»» отвлекался и не кричал, а медики в это время тихонько сбрасывали давление, поэтому спуск прошел незаметно. На следующий день для меня и моего здорового соседа провели повторное пикирование. Оно прошло так быстро, что я не успел рассказать ни одного анекдота. Пришлось извиняться – дескать, можно было бы и помедленнее пикировать.

Автор: Валентин СЕРГЕЕВИЧ, кандидат технических наук, старший научный сотрудник, полковник в отставке, член-корреспондент Российской академии космонавтики им. К. Э. Циолковского
11

Новости партнеров

Loading...

Возврат к списку

В Твери прошел городской молодежный марш-бросок «Москва за нами!»
Несмотря на снег и холодный пронизывающий ветер, они пришли сюда, чтобы отдать дань памяти тем, кто ровно 75 лет назад остановил фашистских оккупантов на подступах к столице нашей Родины и перешел в контрнаступление, изменившее ход Великой Отечественной войны.
07.12.201620:02
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
28 29 30 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31 1
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию