23 Января 2017
$59.67
63.73
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Летопись07.04.2011

Устремленные ввысь

Фотограф: Архив Ю.А. Шаркова

С 1961 года многие мои сверстники, и я в том числе, «заболели» космосом. Кто-то стал летчиком, космонавтом, специалистом в «космических» науках, кто-то коллекционером значков, марок, книг по космонавтике.

«Как быстро летит время. Я задыхаюсь от волнения, вспоминая солнечное утро 12 апреля 1961 года…Согласно правилам нерадивых студентов того времени я «пролеживал» первую пару – политэкономию социализма. Чтобы определиться во времени, ногою упорно пытался включить радио. Удача повергла меня в шок. Из месива пластмассы раздался невероятно взволнованно-торжественный голос Юрия Левитана. «Война», – оборвалось сердце. Дрожащими руками натянув штаны, слыша топот и крики на этажах, впадаю почти в транс. И вот: «…майор… Гагарин». Вопли уже по всему коридору «Б-общаги» пединститута. Моих сокурсников – никого. Бегу в учебный корпус. Врываюсь в 54-ю аудиторию, изумив Бусу Павловну. Отсутствием слов и аромата портвейна усугубляю установившуюся тишину. «Черти полосатые! – наконец, нахожусь я. – Человек в космосе!» И началось!

Более волнующих событий в последующие сорок лет переживать мне уже не пришлось. Да и в обозримом прошлом и ближайшем будущем вряд ли можно разглядеть столь же яркие события в жизни моей страны. Не побоюсь сказать, всех мыслящих людей планеты. Ведь даже высадка американцев на поверхность Луны не имела столь оглушительного резонанса на Земле. Ведь она была следствием…

С 1961 года многие мои сверстники, и я в том числе, «заболели» космосом. Кто-то стал летчиком, космонавтом, специалистом в «космических» науках, кто-то коллекционером значков, марок, книг по космонавтике.

И того, и другого в моей библиотеке тьма. Позднее не раз пришлось бывать в Звездном городке у друзей, познакомиться со многими космонавтами. Целый час довелось провести в одиночестве в рабочем кабинете Юрия Алексеевича. Убедился, читая его рабочий календарь, в беспочвенности слухов о «пьяной» гибели в 1968-м. Удалось и мне кое-что сделать в части «пропаганды и агитации» по космической тематике. Как географ, я и обязан был это делать.
Несомненно, будущее человечества – в космосе. В нем и Бог. Мой, по крайней мере…»

Среди моих друзей и знакомых «заболевших» космосом тоже было немало. Но никто из них не относился к Юрию Гагарину с такой нежностью и восхищением, как его полный тезка Юрий Алексеевич Шарков. Листки с вышеприведенными воспоминаниями обнаружились в бумагах Юры уже после его смерти. Нашелся и еще один листок с датой 12 апреля 1961 года, на котором 19-летний студент, словно подражая древнерусскому летописцу, каллиграфическим почерком написал: «Только что сообщили, что в СССР запущен спутник Земли с Человеком на борту…».

И так выразителен этот Человек с большой буквы, шагнувший в космос за все человечество. И каждый из нас словно бы шагнул с ним вместе.

Только сейчас, когда Юры Шаркова уже нет с нами, мы, его друзья, сознаем, как много у него было общего с Гагариным. Оба из сельской глубинки, у одного отец столяр, у другого – колхозный шофер. Семь лет разницы в возрасте скрадываются общим по несытости военным и послевоенным детством. Обоих выводила «в люди» неодолимая тяга к учебе. Они даже внешне чем-то были похожи: невысокие крепкие пареньки с располагающей к себе немного детской улыбкой.

Я помню, с какой жадностью все вглядывались в самый первый день в гагаринское лицо. И как же радостно было убедиться, что этот крестьянский парень с княжеской фамилией так соответствует всем нашим ожиданиям! Его неодолимое обаяние и абсолютная естественность в каждом слове и жесте стали истоком того океана любви к нему, что захлестнул буквально всю планету.

Нынешнему молодому поколению даже трудно представить, как могла мировая знаменитость обходиться без визажистов и имиджмейкеров, пресс-секретарей и охранников.

Когда Гагарин шел по ковровой дорожке для рапорта руководству страны, у него развязался шнурок на ботинке (некому было проследить!), и миллионы людей в страхе замерли у телеэкранов: не дай бог наступит! Обошлось.

В этом и состояла сила его обаяния – не в вознесенности над обыкновенными людьми, как это принято ныне, а в том, что с самого первого дня он был одним из нас, реально близким и родным человеком, и сумел остаться таким, даже находясь в слепящих лучах мировой славы.

Для большинства моих друзей по 17-й школе, в которой я учился до середины 60-х, космос вообще-то был рядом – в нем «работали», как теперь работают в банках и страховых компаниях, наши отцы, сотрудники «космического» НИИ-2. В характерных для «шестидесятников» кухонных разговорах космические новости обсуждались тогда наравне с семейными. Мой отец, Владлен Михайлович Глушков, тоже был человеком гагаринского типа – таким же увлеченным, прямодушным, независтливым. Тяжелым ударом для него была неудача с прохождением отбора в отряд космонавтов – у него оказались проблемы со зрением. Но и как инженер он оставался преданным космосу. И, конечно, собирал все, относящееся к нему: книги, значки, автографы космонавтов, со многими из которых он был знаком по работе. Работа эта, кстати говоря, была опасной не только для космонавтов. В том же НИИ-2 работал Василий Алексеевич Назаров, отец моего школьного друга, боевой летчик Великой Отечественной, неожиданно для многих сгоревший от лейкемии в конце 70-х годов. А его сын Юра, окончив Бауманское училище, стал конструктором космических кабин.

Была, конечно, и в космической отрасли своя изнанка, о которой тогда знали немногие. Помню, как остро переживал отец все случавшиеся там глупости и гадости – по свойственной этому поколению наивности он считал, что в таком высоком деле все должно быть чисто.

Все это проявилось уже в конце 60-х, когда гибелью Владимира Комарова началась цепь наших космических неудач и американцы вырвались далеко вперед. Одним из звеньев этой цепи стала и гибель Гагарина, в чем-то, увы, закономерная. В брежневскую эпоху люди гагаринского типа вписывались плохо.

И снова возвращаюсь мыслью к Юре Шаркову. Родство двух Юриев Алексеевичей видится и в не-
сомненной одаренности того и другого. И, увы, в нереализованности. В отношении Гагарина с его всемирной славой это утверждение может показаться странным. Но ведь не ради же славы живет человек! Гагарину в гибельном для него году исполнилось 34, и знавшие его люди дружно утверждают, что его человеческий потенциал остался далеко не раскрытым.

Шарков прожил вдвое больше. И славой он не вовсе был обделен. Пусть и не всемирная, как у Гагарина, но всетверская слава человека, более всех сделавшего для возвращения городу и области исторического имени, у него была. И Крест Михаила Тверского для него весил не меньше, чем Звезда Героя для Гагарина. Но

при всей значимости его общественного темперамента и способности заражать других надличностными целями было у Юрия Шаркова и нечто более ценное: масштаб научного мышления и талант исследователя.

Вот только пробивных способностей и умения устраиваться в жизни ему явно не хватало. По мнению знающих людей, два десятка научных статей Шаркова, разбросанных по разным сборникам, во многих отношениях весомее иных монографий. Но собрать их хотя бы в кандидатскую диссертацию Юрий Алексеевич так и не удосужился – ему достаточно было и того, что кто-то подбирал его идеи. Как большинство безусловно талантливых людей, он был щедр до беспечности. И совершенно неорганизован.

Я не стал приводить финала записок Юры Шаркова – уж очень он горек. Пожалуй, до несправедливости. Он пишет, что Гагарину повезло: доживи он до времени крушения нашей космической отрасли – ему оставалось бы только спиться. Но ведь дожившие космонавты далеко не все спились. Да и отрасль вообще-то жива – пусть и не первые мы в мире, как полвека назад, но ведь и не последние.

Другое дело, что духа гагаринского стало много меньше. Не хватает нам той естественности самоотвержения, что характерна для этой породы людей.

Гордости не за себя, не за деньги, неизвестно как заработанные, а за страну талантливых и свободных духом людей. Но в том и величие подвига народа, первым пославшего в космос своего соотечественника, что на его высоте долго держаться невозможно. Взлет сменился падением и даже крушением. Но разве теперь мы не поднимаемся? Пусть трудно, медленно и не совсем понятно, куда именно. Но пока творческие силы нашего народа не иссякли, не иссякнет и надежда на новые свершения, хоть чем-то схожие с великим гагаринским взлетом.

Автор: Сергей ГЛУШКОВ
32

Новости партнеров

Loading...

Возврат к списку

В Твери чествовали журналистов, операторов и фотокоров
В киноконцертном зале «Панорама» бизнес-центра «Тверь» прошло торжественное мероприятие, посвященное Дню российской прессы. Его главными героями стали наши коллеги, сотрудники редакций региональных и районных газет, телерадиокомпаний и сетевых изданий.
20.01.201721:46
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
26 27 28 29 30 31 1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31 1 2 3 4 5
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию