16 Января 2017
$59.37
63.12
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Архив08.02.2010

На разведку войск и техники противника

Евгений Дроздовский к началу войны только-только окончил спецшколу ВВС. Его направляют в авиашколу, по окончании которой, пройдя соответствующую подготовку по пилотированию, молодой летчик прибыл на I Белорусский фронт в составе 352-го истребительного авиационного полка. Летал на самолете союзников – американской «Аэрокобре». В Белорусской, Висло-Одерской, Померанской и Берлинской операциях Дроздовский выполнил 100 боевых вылетов. Из них 79 – на разведку войск и техники противника. День Победы встретил на аэродроме Штраусберг под Берлином.

Евгений Дроздовский к началу войны только-только окончил спецшколу ВВС. Его направляют в авиашколу, по окончании которой, пройдя соответствующую подготовку по пилотированию, молодой летчик прибыл на I Белорусский фронт в составе 352-го истребительного авиационного полка. Летал на самолете союзников – американской «Аэрокобре». В Белорусской, Висло-Одерской, Померанской и Берлинской операциях Дроздовский выполнил 100 боевых вылетов. Из них 79 – на разведку войск и техники противника. День Победы встретил на аэродроме Штраусберг под Берлином.
Награжден двумя орденами Красного Знамени, орденом Красной Звезды, медалями «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина».
После войны учится в военно-воздушной академии, затем служит в Центре боевого применения истребительной авиации, участвует в испытании новых самолетов.
Более 20 лет работает в НИИ-2 Твери. Принимает участие в научно-исследовательских работах и испытаниях истребителей-перехватчиков, публикует более двадцати статей в научных журналах, защищает кандидатскую диссертацию, участвует в государственных испытаниях системы «Воздух-1С».
Уйдя в запас, полковник Евгений Антонович Дроздовский работает в НИИ информационных технологий. У него четыре авторских свидетельства на изобретения.
В послевоенное время награжден двумя орденами Красной Звезды, орденами Отечественной войны I степени и «За службу Родине в Вооруженных силах СССР» III степени, медалью «За боевые заслуги».
На протяжении многих лет является заместителем председателя Ассоциации участников Парада Победы и секции участников Берлинского сражения.
Мы публикуем отрывки из воспоминаний военного летчика о последних этапах войны, в частности о Висло-Одерской операции. Он рассказывает не столько о героических событиях, сколько о летных буднях.
Познань. Аэродром Крейзинг
Мы подошли к Познани. Крупная, хорошо защищенная крепость немецко-фашистским командованием была превращена в сильнейший пункт сопротивления. Войска I Белорусского фронта не стали ее штурмовать, чтобы не сдерживать темп наступления, но окружили плотным кольцом и, не останавливаясь, пошли вперед. Наш полк перелетел на полевой аэродром близ Познани в конце января. С этого аэродрома мы выполнили первые полеты на разведку войск и техники противника в районе Берлина. Погода в этот период была очень сложной: низкая облачность, отвратительная видимость. Из-за этого часто приходилось возвращаться, не выполнив боевого задания. Буквально через несколько дней грунт полевого аэродрома раскис. Надо было принимать срочные меры. Получили приказ перелететь на стационарный познаньский аэродром, находившийся в семи километрах от окруженной крепости. Никогда в жизни, ни до, ни после, не доводилось мне взлетать с такого раскисшего аэродрома. Вместо энергичного разбега самолет, несмотря на то, что двигатель работал на полном газу, начал вяло двигаться по полосе. Грязь сразу же залепила передние стекла фонаря. Разглядеть что-либо можно было только через открытую форточку. Самолет не бежит, а ползет в буквальном смысле этого слова, медленно разгоняясь. Неумолимо приближается лес. Наконец машина нехотя отрывается от земли. Едва успеваю поставить тумблер шасси на уборку, как самолет проносится над лесом, чуть не задевая верхушки деревьев.  
Посадка на стационарном заводском аэродроме Крейзинг. На нем три бетонные взлетно-посадочные полосы. Здесь уже без всякой маскировки посадили не один авиационный полк. Это аэродром подземного завода компании «Фокке-Вульф». В цехах ровненькие линии сборки новых, не до конца собранных самолетов. Гитлеровцам они уже не послужат… В огромном здании большие залы конструкторских бюро, анфилады комнат, предназначенных для немецких асов.
С этого шикарного аэродрома мы летали весь февраль. Вели разведку за Одером в районе Берлина, Шнайдемюля, Штеттина, Штутгарта, сопровождали бомбардировщики Пе-2 в район Франкфурта, а американские «бастоны» – в районы Штутгарта и Штеттина.
По вечерам, когда заканчивались дневные полеты, хорошо была слышна стрельба из крепости. Из нее, несмотря на плотное окружение, иногда все-таки просачивались одиночки или даже мелкие группы осажденных, но их быстро обнаруживали.
Однажды мы летали фотографировать несколько немецких аэродромов за линией фронта. Утром пошел в стоящую на краю поселка лабораторию посмотреть результаты. На снимках с высоты 2000 метров четко выделяются каждый самолет, каждое строение. В лаборатории мое внимание привлек сидящий на стуле немец в военной форме. Спрашиваю: «Откуда он у вас?» Говорят, поймали на опушке леса. Он объяснил, что работал сапожником. С большим трудом выбрался из окруженной советскими войсками Познани. Обыскали – оружия не оказалось. Сообщили в штаб. Через некоторое время пришел начальник СМЕРШа полка старший лейтенант Колюшев. Как-то ловко обыскал немца и быстро обнаружил у него спрятанный между ног пистолет. «Сапожник» мог, улучив момент, перестрелять всех в фотолаборатории. Что скажешь? Беспечность конца войны.
Свинемюнде. Над немецкой эскадрой
1 марта 1945 года мы перелетели с аэродрома Познани на 
аэродром, расположенный близ города Ландсберга. Теперь этот город называется Гожув-Велькопольски. До Берлина оставалось около ста километров, до конца войны – 46 дней.
В район Берлина мы летали еще в начале февраля с подвесными топливными баками для увеличения дальности полета. А 23 марта получили особое задание – полет на север Германии, к морю, в район Померанской бухты. Это немного дальше, но время полета туда всего 35 минут. Летим четверкой, ведущий Алексей Митусов, я у него ведомый. Взлет по одному, сбор и набор высоты на маршруте. Командир изредка дает короткие команды по радио. Слышимость отличная: нужно отдать справедливость американцам – на «Аэрокобре» установлена прекрасная радиостанция. Да и вообще, надо сказать, хороший был самолет. Вооружение – пушка М-4 калибра
37 мм, два пулемета Colt-Brauning – 12,7 мм, отличный обзор из кабины. Был лишь один недостаток – машина очень плохо выходила из штопора, и американцы не стали на ней летать, передали эти самолеты нам по ленд-лизу. Летчик Кочетков, испытывавший этот самолет в США, однажды не смог вывести его из штопора. Выбросился с парашютом и в соответствии с их правилами получил за мужество нагрудный знак «Золотая гусеница».
Самолеты «Аэрокобра» американцы на кораблях привозили в порт Абадан на юге Ирана, собирали, а затем наши летчики перегоняли их в город Кировабад в Азербайджане. Там наш полк и переучивался. Было это непросто: высота не в метрах, а в футах, вместо километров – мили, вместо килограмма на квадратный сантиметр – фунт на квадратный дюйм, вместо литров – галлоны и тому подобное. Довольно сложным был переход от шасси с задней опорой к шасси с передним колесом. Теперь это уже обычно, а в то время было очень даже странно. Но привыкли. А вот на штопоре во время переучивания мы потеряли двух молодых летчиков. Необычным было и расположение двигателя – он стоял за спиной у летчика.
Между тем подлетаем к Одеру. По реке проходит линия фронта. Высота уже двенадцать тысяч футов – это около четырех километров. Справа остаются альтдамская группировка немцев и большой хорошо прикрытый зенитной артиллерией город Штеттин. Несмотря на то, что мы старались обойти его, на нашей высоте появились «шапки» от разрывов снарядов крупнокалиберной зенитной артиллерии немцев. Они не только черно-белые, но и цветные – бордовые: это для привлечения внимания своих истребителей. Делаем незаметный маневр в сторону разрывов – знаем, что зенитчики, наблюдая промах первого залпа, делают поправку.
Далеко слева остаются крупные железнодорожные узлы Пренцлау и Пазевальк. Неоднократно в разных погодных условиях нам приходилось фотографировать движение на этих магистралях. А под нами простирается водная гладь Штеттинской гавани. Сюда несет свои воды Одер.
Вот и Свинемюнде. Не знали мы тогда, что как раз с этого аэродрома, но несколько раньше (8 февраля) на фашистском самолете из-под самого носа противника улетел из плена и вывез одиннадцать таких же, как и он, военнопленных Михаил Петрович Девятаев, за свой подвиг получивший звание Героя Советского Союза.
Через несколько минут мы увидели цель нашего боевого задания. Под нами в Померанской бухте в нескольких десятках километров от берега стояли боевые корабли немецкой эскадры. Ее адмиралы, очевидно, размышляли, куда податься: подождать или сдаваться? Ведущие первой и второй пар включили фотоаппараты плановой съемки. Для гарантии звено дважды прошло над эскадрой. Нас не обстреливали. Но и мы не задерживались: за линией фронта, да еще и над морем, всякое может быть. Берем курс домой.
Теперь важно доставить фотопленку в лабораторию. Отвлекаться, вступать в бой категорически запрещено. Все шло нормально, или, как теперь говорят, штатно.
Но случилось непредвиденное: полет осуществлялся в номинальном режиме, а двигатель моего самолета внезапно перешел в максимальный режим и перестал реагировать на управление сектором газа. В таких условиях выдерживать свое место в строю невозможно. Поневоле пришлось выскочить вперед и возвращаться с задания самостоятельно. При этом двигатель может находиться в двух состояниях: либо работать на максимальном режиме, либо быть выключенным совсем, а это большой риск. Всякое снижение, в том числе и при заходе на посадку, производится на режиме малого газа. При снижении с выключенным двигателем глиссада становится непривычно крутой. Вот так впервые мне нужно было снижаться и заходить на посадку с полностью выключенным двигателем. Правда, на последнем этапе снижения пришлось уточнить глиссаду. Включил зажигание. Мотор взревел, а через несколько секунд я его выключил. Посадка прошла нормально. Затормозил в конце посадочной полосы. На аэродроме уже знали о случившемся. На стоянку самолет оттащили на руках. Причину определили быстро. Как я и предполагал, идущие от сектора газа тяги управления двигателем в каком-то месте разъединились. Уточнили в каком. Пришли к выводу: гайка была плохо закручена и от вибрации слетела, произошло разъединение. История, как известно, не терпит сослагательного наклонения: что было бы, если … Но тут все ясно. Если бы тяга разъединилась не в максимальном, а в минимальном режиме работы двигателя, то до аэродрома я мог бы и не дотянуть, свалился бы прямо немцам в лапы. Вот тут-то и засвербило в груди. Так почти всегда бывает: в экстремальной ситуации нет времени на то, чтобы что-то обдумать, сравнить, сопоставить варианты. Все доходит уже потом. Помню такой случай. Шли обычные учебные прыжки с парашютами. За ними наблюдали и те возбужденные, кто уже совершил прыжок, и те задумчивые, кому это еще предстояло сделать. Все шло нормально. Но вот очередной прыгающий, отделившись от самолета, затягивает с открытием парашюта и стремительно приближается к земле. У наблюдавших – сердце камнем вниз. Секунда, другая, еще одна… Перед самой землей наконец взметнулся купол парашюта. Жив! Вздох облегчения. Через несколько минут молодой летчик докладывает: «Не открылся основной парашют, открыл запасной». Потом на наших глазах бледнеет и теряет сознание – дошло, что жизнь решали считанные секунды. Вот и я после своей необычной посадки чувствовал себя примерно так же, правда, в обморок не упал.
А немецкую эскадру мы фотографировали еще несколько дней подряд без происшествий. Затем в лаборатории специалисты делали планшеты и отправляли по инстанции. Снимки, как правило, получались четкие и ясные.
Парад Победы
В мае наш 352-й, к тому времени уже Минский ордена Суворова авиаполк перебазировался на аэродром у небольшого городка Ной-Руппина северо-западнее Берлина. В выходной день боюсь ошибиться, но это было, кажется, 27 мая) утром в штаб полка вызвали трех летчиков: В. К. Корзуна, А.Я. Мишина и меня. Было приказано срочно собраться и выехать в Берлин. Там нас разместили в казармах танковых войск СС личной охраны Адольфа Гитлера. Это было очень забавно… Собралось много незнакомых офицеров и солдат. Мы не знали, зачем нас собрали. Поговаривали, что готовится парад в Берлине. Началась строевая подготовка. В свободное время любители расписывали «пульку». Так было два дня. На третий день нам выдали котелки, ложки и кружки, привезли на вокзал, посадили в купейные вагоны и отправили в Москву. Радость была беспредельной – мы после войны первыми возвращались на Родину с радужными надеждами на светлое будущее. Но настроение вскоре омрачилось, когда мы увидели разрушенные города и селения моей родной Белоруссии.
Столица встретила восторженно – цветы, радостные возгласы. С вокзала нас отвезли в Сокольники и разместили в Ворошиловских казармах. Гостеприимные москвичи постарались – нам были созданы отличные условия для строевой подготовки, питания и отдыха. Теперь мы уже знали, для чего прибыли в Москву.    
Подготовка к параду воинов I Белорусского фронта проходила в парке Сокольники. Прошли две генеральные репетиции: на Ходынском аэродроме и ночью – на Красной площади. В это время специально для нас работало метро.
Величественный Парад Победы на Красной площади в Москве 24 июня 1945 года на всю жизнь оставил в душе чувство причастности к истории Родины. Конечно, по-настоящему осмыслить его значение мы смогли только годы спустя. И порадоваться, что именно нам выпала такая честь.
На следующий день после парада нас поездом отправили обратно в Берлин, который к тому времени был уже разделен на зоны. Впереди было еще много работы.
Автор: Публикацию подготовила Аксана РОМАНЮК
12

Новости партнеров

Loading...

Возврат к списку

Лед выдержит осторожных. Безопасность жителей Тверской области во время Крещения будет обеспечена в полном объеме
Вчера сотрудники МЧС, полиции, «Скорой помощи» собрались возле речного вокзала в Твери. Здесь стартовали тактические учения, которыми руководил заместитель начальника ГУ МЧС России по Тверской области Александр Пухов. Меньше недели осталось до праздника Крещения Господня и традиционных купаний в проруби, и еще раз убедиться в готовности всех служб не помешает.
13.01.201721:29
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
26 27 28 29 30 31 1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31 1 2 3 4 5
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию