26 Марта 2017
$57.42
61.86
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Культура27.01.2011

Роли, которые нас выбирают

Фотограф: Архив Ирины Андриановой

Работа актера над ролью. Самая сложная, самая интимная и глубокая тема, вынесенная Станиславским в название своей книги.

Как происходит этот процесс, как начинается и меняется в течение репетиций и всей жизни спектакля эта самая работа, как она, роль, меняет актера и как актер выстраивает ее под себя, как вынашивает, что труднее – играть властную Вассу Железнову или трепетную Раневскую?

На эти вопросы отвечает народная артистка России, актриса Тверского академического театра драмы Ирина Андрианова.

Первый шок

– Жизнь человека делится на периоды, у кого-то их 25, у кого-то всего три. Вот говорят, начиная с 30 лет человек начинает стареть, этот период длится до 60, после чего он уже именуется пожилым человеком. У актеров периоды жизни определяются сыгранными ролями. Для любой актрисы сложен переход, определенный возрастом, – от ролей молодых девушек к более старшим, а потом и немолодым, и пожилым... Благодаря моим педагогам у меня проблем с этим переходом не было. Замечательные педагоги, у которых мне посчастливилось учиться, – Мария Николаевна и Василий Александрович Орловы – старались нас основательно размять, чтобы подготовить к действительности. Для дипломного спектакля в ГИТИСе была выбрана пьеса Горького «Егор Булычев и другие». Я была уверена, что буду играть Шурку Булычеву – это же я, прямое попадание, мой темперамент, внешние данные и прочее, но вот распределение, и я получаю роль Ксении, жены Булычева, – забитой женщины, которая живет под пятой мужа, который с легкостью может ее унизить, заткнуть рот. У меня шок, слезы! Бросилась к педагогам, кричала, плакала, но Мария Николаевна сказала: «Шурок Булычевых еще наиграешься – это никуда не уйдет, а вот ты это попробуй, сделай то, что не умеешь». В характере каждого актера есть личностные доминирующие черты, у меня в молодости – это решительность, максимализм, мне было легче сделать что-то самой, чем просить. Эта роль была для меня путешествием в совершенно непонятный, невозможный мир – мне, девочке, надо было сыграть эту униженность, бабью забитость и покорность. Была в спектакле такая сцена – Булычев парит ноги в горячей воде, я склоняюсь к тазику, а он меня – ногой. Как это выдержать? Для меня – невероятно, невозможно. Но терпела, глотая слезы.

Спустя некоторое время пришлось играть еще одну возрастную роль – в течение двух сезонов, которые я работала в Таллинской драме, – в мюзикле «Тощий приз». Первый мюзикл в Эстонии, где артисты запели вживую. В свои 25 играла 65-летнюю чернокожую цирковую актрису, которая по сюжету была очень толста. Я надевала целиковую толщинку, сверху балахон, гримировалась, делала себе другую походку, вообще меняла облик, становилась совершенно неузнаваемой. Когда к нам на премьеру приехал худсовет Театра имени Моссовета, на банкете спрашивали обо мне, когда же придет эта актриса, между тем я уже сидела с ними за одним столом.

Первая героиня

– У нас на курсе, – рассказывает Ирина Васильевна (кстати, в этом году будет 40 лет, как она окончила институт), – четких делений по амплуа не было, хотя все, в общем, знали, что вот эта очень красивая девочка – героиня, а вот эта – социальная, а эта – лирическая героиня.

Амплуа, исходя из совокупности внешних и психических данных, так или иначе все равно читались. В этом ряду Андрианова была характерной героиней, никакой другой. В Таллинском театре играли Хемингуэя, ее назначили в пару на одну роль с актрисой, которой, как говорится, и делать ничего не надо – красавица, похожая на испанку, настоящая героиня. Перед Андриановой же задачи ставились совсем другие, и рисунок роли создавался иначе. Для начала режиссер заставил ее посетить в Москве салон красоты, который тогда только-только открылся на Новом Арбате, где она провела часов пять, – все искали стрижку, краску для волос. Специально для этой роли Андриановой вязали черное платье, а еще, выполняя требования режиссера, ей пришлось месяц провести на диком пляже в Сухуми, загореть дочерна так, как никогда в жизни не загорала. Поскольку она играла на испанском, пришлось для этого спектакля выучить заодно и язык.

Но первой ролью, в которой по-настоящему пришлось выступить в этом, казалось бы, несвойственном амплуа, стала Абби в спектакле «Любовь под вязами» Юджина О’ Нила в постановке народной артистки России Веры Андреевны Ефремовой. Вот это была ломка!

Сознавала, что мне выпала удача сыграть такую роль, но я не считала себя героиней! Этот спектакль у нас в театре единственный профессионально снятый на пленку – снимало телевидение. И вот по прошествии многих лет решила его посмотреть. Я испытала шок – так мне понравилось! Причем я абсолютно не соотносила себя с актрисой – той, на сцене, 30 лет, сейчас мне 60 – просто смотрела, отвлеченно. Как это сильно, как он мне понравился! Какие тонкости подловил оператор в работе и Чуйкова, и Шелудченко, и других артистов, а массовые сцены – чудо как хороши!

Русский состав крови, или Когда хочется плакать

«Вишневый сад» – спектакль программный, для театра очень важный, не случайно он рождался четыре раза, и каждая редакция с новым артистическим составом и другой трактовкой жила на сцене по многу лет. В первой редакции Андрианова играла Дуняшу, в четвертой неожиданно для нее была назначена на роль Раневской. И опять шок – как тогда, в институте. Никак не могла представить, что режиссер может предложить играть эту роль.

В этой редакции постановщик спектакля Вера Андреевна Ефремова радикально изменила концепцию. А поскольку постановка совпала с большими переменами, происходившими в нашей стране, – изменением уклада жизни многих людей, потерей дома, вынужденным переселением из республик в Россию, режиссер предложила отказаться от шикарных туалетов, французских шляп, других, знакомых по традиционной постановке этого спектакля атрибутов, и одела героев в невзрачные одежды, простые платки. Мы видим не приехавших из Парижа скучающих путешественников, а беженцев. Если в первой постановке Раневская в исполнении Сурудиной была утонченной, изломанной, то у Андриановой она совсем другая.

– Эта Раневская, на мой взгляд, самая русская, и родом она не столько из дворянства, сколько от самой русской земли. Самый трагический из всех вариантов. Трагедий, кроме «Любви под вязами», к сожалению, я больше не играла, но мечтала об этом всю жизнь – еще и поэтому мне так дорога Раневская. «Вишневый сад» мы играем редко, и каждый спектакль как экзамен. Там есть такие щемящие моменты, что я почти не могу говорить – душат слезы. Трагическая актриса Анна Маньяни говорила, что никогда нельзя давать себе возможность плакать на сцене – первая слеза должна скатиться, когда начинают закрывать занавес. Да, слезы на сцене должны быть дорогими. Плачу все-таки, бывает, но крайне редко, сейчас только на «Вишневом саде». Я со слезами борюсь. Это очень откровенное проявление внутренней жизни человека, очень интимное, на людях оно неуместно. Мне интереснее чувствовать, как они рождаются, на меня всегда больше воздействует, когда я вижу, как актеры слезы сдерживают.

Раневской надо быть мягкой, слабой, она должна не понимать, что происходит. Когда ей сообщают, что сад продается, она так и говорит: «Я вас не понимаю, Ермолай Алексеевич». Это «не понимаю» и Елизавета Тюдор, и Городничий произнесли бы по-другому. В каждой роли есть свой, другой состав крови. Актер сам не может сделать это переливание крови – только с режиссером в процессе репетиций. Актеров часто спрашивают, какие любимые, нелюбимые роли. Роль может быть несчастной, и спектакль бывает не очень удачным, но если ты ее играешь, значит, смог изменить состав крови, и она уже любима.

Азарт власти

– Чем старше становишься, тем у тебя меньше ролей, а играть хочется, уже все равно что. Бывает так, что за сезон ни одной роли. Это самая большая трагедия. Все несчастья актеров сводятся к одному – отсутствию работы. В отличие от столичных артистов мы прикованы к одному театру, мы зависим только от репертуара.

Продолжая тему периодов в актерской судьбе Андриановой, конечно же, нельзя не назвать «Ревизора» Гоголя и оригинальную идею режиссера Валерия Персикова поменять ролями Городничего и его жену. Узнав из приказа о распределении ролей о том, что ей предстоит играть Городничего, Ирина Васильевна на этот раз шок не пережила, только отметила про себя, что невольно отбирает у мужчин-актеров желанную роль. А в том, что актрисе придется играть мужскую роль, особенной новизны нет. В концепции Персикова Городничий в женском исполнении – ломовая лошадь, которой приходится все тянуть и за все отвечать, потому что нет рядом настоящих мужчин и не на кого опереться. Городничиха (приходится так называть этот персонаж) Андриановой – это лидер, которому ужас как интересно не просто быть в центре событий, но и управлять ситуацией, руководить всем и всеми, но вдруг на пике и в азарте власти проявляются в ней неожиданная растерянность и смятение, и тогда видно, как же она, эта ломовая лошадь, загнана.

– Я прихожу на спектакль как минимум за час, даже на «Шутки в глухомани», где не надо особенно перестраиваться. Когда играю Раневскую, Елизавету, Городничего – за полтора. Как школьница, вспоминаю, о чем мы говорили на репетициях с режиссером, прохожу мысленно всю роль. Мне надо восстановить соответствующий состав крови…

Автор: Мария СПИРИДОНОВА
85

Возврат к списку

Вода идет | Тверской регион готов к прохождению весеннего паводка
Лед на реках Верхневолжья вот-вот тронется. Паводок – дело серьезное, встречать его надо во всеоружии. И, как сообщают в оперативном штабе Главного управления МЧС России по Тверской области, к нему уже готовы и люди, и техника.
24.03.201722:44
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31 1 2
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию