23 Июня 2017
$60.15
67.15
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
История13.01.2011

Кто строил московское метро

Фотограф: Сергей Глушков

Тайна заброшенных карьеров под Бежецком должна быть раскрыта. В зловещие 30-е годы прошлого века здесь были лагеря.

Постоянных жителей во многих бежецких селах, как и по всему российскому Нечерноземью, осталось так мало, что, кажется, еще немного – и вовсе они обезлюдеют. Тем удивительнее память о событиях более чем семидесятилетней давности, сохраняемая – пусть и в не очень четких обрывках – в этих заброшенных уголках.

Очень велика вероятность, что память эта вовсе заглохнет – если не найдутся люди, имеющие не всем понятную потребность собирать эти обрывки в надежде сложить из них более или менее целую картину нашего прошлого. Анатолий Серов именно такой человек. Кандидат физико-математических наук, преподаватель Тверского госуниверситета по роду своих основных занятий вроде бы далек от истории. Но для него история родного села Шишково и всего, что его окружает, – словно бы часть собственной биографии, и раскрыть ее – значит узнать нечто важное о самом себе. Потому и взялся он расспрашивать односельчан о том, что было здесь задолго до его собственного рождения. А узнав нечто, по его мнению, немаловажное для всех, пришел в редакцию «Тверской Жизни». Его рассказ стал поводом для журналистской командировки, в которую мы отправились вместе с ним.

До села Константиново, что находится буквально в паре километров от дороги Бежецк – Вышний Волочек, наша редакционная «Волга» пробилась с большим трудом. Село, судя по большой пятикупольной церкви в центре и открывающейся от нее панораме заснеженных полей, знавало лучшие времена. Совсем недалеко от церкви живет Валентин Васильевич Васильев. Вообще-то он родом из Красноселки, которую теперь и вовсе не сыскать. В предвоенные времена ходил в Шишково-Дубровскую школу как раз по этим местам. Хорошо помнит окружавшую ныне заброшенные карьеры колючую проволоку с вышками по углам и на них охрану в буденовках и с винтовками. Васильев помнит, что лагерей было два: один рядом с Константиновом, другой ближе к Каблукову. А Шишково-Дуброва, можно сказать, между ними, но чуть в стороне. Железную дорогу, по которой вывозили песок и гравий, и сейчас еще можно проследить по остаткам насыпи.
То же помнит и Алексей Николаевич Васильев, ходивший в школу той же дорогой, что и его однофамилец. В 1940 году лагеря еще действовали, но во время войны гравий и песок уже не возили, а проволоку убрали. В оставшихся на месте лагеря бараках после войны жили рабочие, добывавшие торф на Загорско-Реченском торфопредприятии, расположенном чуть дальше.
О том, как жили и работали и как вообще попали сюда заключенные, в окружающих карьеры деревнях предпочитали не говорить, тем более с детьми. Так что никаких подробностей оба Васильева добавить не могут.

Однако некоторые подробности мы все-таки услышали. Правда, не из первых уст.

В 50-е годы прошлого века жившая в Дуброве Наталья Сапожкова с гордостью показывала местной учительнице красную книжечку, удостоверяющую, что ее обладательница является работником Московского метрополитена им. В.И. Ленина. Поскольку сама Сапожкова из Дубровы никогда не выезжала, ее отношение к московскому метро выглядело загадочным. Учительница Лидия Александровна была человеком любознательным, а Сапожкова – словоохотливым. И рассказывала, как работала она на карьере, из которого добывали гравий для Метростроя, вахтером. Механизации, по ее словам, не было никакой. Заключенные работали кирками и лопатами. Сортировали песок и гравий тоже вручную. Условия жизни и работы были такими, что смертность среди заключенных была исключительно высокой. Одних косила цинга, другие, не выдержав рабской доли, сами лезли в петлю. Нередки были и случаи, когда стены свежих выработок обваливались, заживо погребая работавших внизу. Понятие «техника безопасности» на заключенных не распространялось.
Лидия Александровна уже несколько лет живет в селе Ведное Рамешковского района. Но поскольку Анатолий Серов связи со своей учительницей не потерял, мы находим ее на новом месте. По тому, как пересказывает она услышанное от Сапожковой более полувека назад, видно, насколько сильно поразил ее этот запомнившийся до мелочей рассказ. Помнит она и о том, что говорила Сапожкова о месте, где хоронили умерших заключенных, – рядом с существующим дубровским кладбищем, ближе к Каблукову.

Место это прямо рядом с шоссе Бежецк – Вышний Волочек. Анатолий обошел эти места еще летом и теперь уверенно показывает: вот в этом лесочке, явно выросшем уже в послевоенные годы, и должны лежать останки репрессированных сограждан.

Однако жители Шишково-Дубровы Воробьевы со слов старожилов утверждают иное: заключенных хоронили по другую сторону шоссе, примерно в полутора километрах от указанного ранее места. Поскольку это новое место оказывается ближе к другому лагерю, догадываемся, что речь идет о двух захоронениях для двух разных лагерей. Один из них считался метростроевским, другой – волгостроевским.

Но, обратившись к литературе по истории ГУЛАГа, выясняем, что метростроевских лагерей в природе не существовало. А вот мощное гулаговское управление под названием «Волгострой», или «Волголаг», хорошо известно. Центр его базировался в Рыбинске, у самых границ нашей области. Но система ГУЛАГа административных границ не придерживалась, и метастазные ответвления волголаговской опухоли возникали и в Ярославской, и в Калининской, и в Московской областях. Рабский труд зэков, как известно, широко использовался на самых разных «великих стройках». Мог ли обойтись без него самый «вывесочный» для сталинского режима проект под названием «Метрострой»? Естественно, нет.

Вот что писали в далеком 1935 году, когда в Москве была пущена первая линия сказочно прекрасного метрополитена, начальник Метроснаба А.И. Левченко и его заместитель И.Г. Айнгорн: «Общее количество железнодорожных вагонов с грузами для метро, выстроенных в одну беспрерывную линию, заняло бы оба пути, соединяющие Москву с Ленинградом. Гравием, бутом и щебнем, полученными для бетонных работ на метро, можно было бы с краями засыпать Москву-реку на расстоянии трех километров». Заметим, что речь шла о так называемых инертных материалах, необходимых для строительства только одной линии метро. Сколько их понадобилось для всего Московского метрополитена, можно себе представить. Далее ведущие снабженцы Метростроя рассказывают о том, каких усилий требовало создание столь мощного карьерного хозяйства, поскольку существовавшие в начале строительства (это примерно 1933 год) карьеры не отвечали поставленной задаче. Среди карьеров, не имевших на тот момент подъездных железнодорожных путей, называют и карьер Шишково. В ту пору на этом причисленном к ведомству Метростроя карьере, возможно, работали «вольные» рабочие, но, для того чтобы резко поднять выработку, да еще и построить железнодорожную ветку, их явно не хватало. «Отгружаемая продукция была чрезвычайно низкого качества, – свидетельствуют Левченко и Айнгорн. – Снабжение рабочих на карьерах было поставлено очень плохо. Механизация отсутствовала. Планомерной вербовки рабочей силы не существовало. Каждый карьер рассылал по различным районам своих агентов, которые брали всех, кого только было можно». Понятно, что работать в таких условиях по своей воле охотников находилось мало. Выручить мог только ГУЛАГ.

Установить, когда именно метростроевский карьер Шишково превратился в концлагерь, для каких целей был создан второй лагерь и многое другое, можно лишь путем архивных изысканий. Арсений Рогинский, председатель международного общества «Мемориал» и один из ведущих историков ГУЛАГа, говорил автору этих строк о том, что кое-какие материалы по Волголагу имеются в Государственном архиве РФ, но по-настоящему с ними никто еще не работал. Какие-то документы могли попасть из Рыбинска в Ярославский областной архив. В Твери же искать скорее всего бесполезно.

Самое главное – это, конечно, имена работавших там заключенных. Сколько из них умерло от голода, болезней и непосильного труда? Где точно находятся их останки? Кто, когда и на каких основаниях обрек их на мучительную смерть?

Ответить на эти вопросы трудно, но необходимо. Этого требует наша совесть. Но положа руку на сердце надо признать: Тверскому отделению «Мемориала» (членом которого стал, естественно, и Анатолий Серов) решить эту задачу вряд ли по силам. Мы по-прежнему будем собирать свидетельства очевидцев, будем добиваться установки памятного знака на предполагаемых местах захоронений. Может быть, удастся установить места других лагерей на территории нашей области (некоторые сведения об их наличии у нас имеются). Но командировать своих членов в Москву и Ярославль мы не можем. Да и вести архивный поиск, не будучи историком-профессионалом, весьма непросто. Остается надеяться, что эта тема заинтересует именно профессионалов – каких-нибудь горящих к Отечеству любовью «архивных юношей», можно и девушек. Главное же в том, что без любви браться за эту горькую тему не стоит.

Автор: Сергей ГЛУШКОВ
384

Возврат к списку

В Завидове Тверской области проходит национальный туристский форум «Реки России»
В Конаковском районе обсуждают проблемы прежде такого популярного, а ныне возрождающегося вида отдыха, как путешествия по воде. В Тверской области насчитывается 760 рек длиной более 10 км.
23.06.201720:53
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
29 30 31 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 1 2
Новости из районов
Предложить новость