20 Февраля 2017
$57.63
61.45
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
День Победы14.12.2010

Снова дома

Фотограф: Архив Александра Гевелинга

Из воспоминаний Александра Гевелинга

…Наконец наступило утро, когда с запада я не услышал никакой стрельбы. Как я ни напрягался, даже дышать переставал, – ничего не услышал.

Правда, еще больше потеплело, ветер шумел немножко, но ветер дул оттуда, из Калинина, – мягкий. Он бы обязательно принес разные звуки.

За чаем я сказал тете Вере:

– Может, пойдем, а?

– Куда?

– Домой.

– Немцев погонят – пойдем.

– Да их прогнали уже. Я слышал: никакой стрельбы нет.

– Сегодня какое?

– Шестнадцатое.

– Ну, если прогнали, к вечеру узнаем. Земля слухом полнится.

Так оно и оказалось.

…И опять мы идем по тропинке между сугробами, только теперь тропки эти протоптаны возле домов. На улице совсем рассвело. Народу еще мало. А вот и Ленинградское шоссе. Тут мы совсем заторопились: скорее домой, в центр. От заставы пошли по набережной – по ней тоже тропочка есть. Дошли до моста. А моста-то и нету. Средний пролет одним концом, который к левому берегу, уходит под лед, а другой застрял на быке. Взорвали фашисты мост. Как же мы теперь без него будем?

Поднялись на ту сторону, на свою, к «Звездочке». Она уцелела, хоть вокруг воронок, воронок! Правда, весь фасад раскорежен, наверное, из пушек долбанули, в главный вход попали.

Зато напротив – от набережной до самой Советской – ни одного дома, ну ни одного! А тут как раз наш ТЮЗ в прошлой церкви – и от него тоже одна коробка закопченная, только и можно еще различить, что он раскрашен был разными красками для маскировки.

Драмтеатр – весь подчистую: камни да головешки. Вся сторона Советской, которая ближе к Волге, и вообще весь этот четырехугольник, включая «Эрмитаж», до самой улицы Вольного Новгорода — все сгорело. Крыш нет, вместо окон дыры, и дверей нет.

...А вот и наша, Красноармейская. Тут вроде все цело. Вот и дом, вот и наш флигель. Лесенка. Дверь. Ключи на месте. Замок, личина, французский замок… Темно, не нашаришь никак... Нет замка! Личина... Выдрана с мясом! Тогда я просто дернул – и дверь открылась.

Дома все вверх дном. Неслышно вошла вслед старуха-соседка.

— Вернулись... Ну, с прибытием!.. А это – это немцы были тут у вас, еще в октябре, по всем квартирам ходили. Ну вот и...

Обнаруживаю одну за другой пропажи. Нет коньков. Нет готовальни — она на столе лежала. Подумалось вдруг: пошлет мои конечки ихний Ганс в Германию, и станет какой-нибудь сопливый Ганс на каток ходить... Даже тошно стало!

А мой деревянный маузер — вот он, так и висит. Только на что он мне теперь? Неужели совсем недавно я мог заниматься такими глупостями — выстругивать деревяшки? Играть в войну? Носиться по городу и любопытствовать, где чего разбомбили? Лазать по крышам — искать зенитные осколки? Как смешно все это! Еще два месяца назад я все хотел — вот бы посмотреть воздушный бой! А потом на моих глазах «мессершмитты» расстреляли в воздухе молодого летчика, и он раскачивался, мертвый, на дереве... Раньше мне любопытно было, как это чужие самолеты так низко летают над городом, а неделю назад меня расстреливал такой самолет и поранил моего лучшего друга. Как это мне вытерпеть! Люди истекали кровью, спасали мой город и вообще всю мою землю, а я два месяца кувыркался по омётам и заботился только, как покрепче набить свое брюхо. Шабаш. Кончены деревянные пистолетики! Осенью в школе говорили, что нам еще только тринадцать лет, так вот теперь я говорю, что мне уже тринадцать лет, а весной будет четырнадцать.

И когда мама затопила печку и сказала: «Раздевайся догола и все с себя кидай в огонь», я с удовольствием это сделал. Пусть все старое, огальцовское сгорит в печке. Вместе со вшами и с моим деревянным маузером. А вечером я заявил решительно маме, что хочу устроиться на работу.

– Смотри, тебе решать, – ответила она. — Ты уже взрослый.

...Но я все-таки побегал по городу. Совсем даже не потому, что любопытство съедало. Хотелось увидеть город, ну, примерно так же, как хочется навестить больного товарища. Может, даже спросить: а чем тебе помочь? Но чем же я мог помочь? На площади Революции разрывали немецкое кладбище: там фашисты нахоронили своих видимо-невидимо и над каждой могилой поставили деревянные кресты. Мороз лютовал — спасу нет. Землю долбить ломами — пойди-ка попробуй! Можно было бы и до весны подождать, когда земля оттает. Только жить целую зиму рядом с такой поганью! Немыслимо.

И такая злость была у меня против них, даже против мертвых! Потому что живых я не видел, а пленные попались на глаза уже позднее...

А еще через день на площади Ленина хоронили мы героя – Лукина, танкиста. Собралось на площади народу — битком вся площадь. Я перелез через ограду и притиснулся к самому граниту, где прежде стоял памятник Ленину. Позади меня по всему полукругу – по Советской, и возле банка, и возле загса – стояли бойцы: кто в полушубках, кто в шинелях, а на некоторых белые халаты надеты. И в центре площади стояли красноармейцы, и везде. И нас, мирных жителей, не сосчитать.

Посреди площади бойцы установили пушку-зенитку на платформе о четырех колесах, а колеса как у автомобилей. Позади пушки встал тяжелый танк, точно такой же, какие проходили ночью через деревню. Он тоже задрал вверх свою пушку. На танк поднимались люди, говорили речи — я плохо слышал, что они говорили. А потом гроб опустили в могилу. В этот миг танкист, что стоял по пояс в башне, махнул флажком, и вся площадь вздрогнула: все стали стрелять, кто из чего: из винтовок, из наганов, из автоматов, из пистолетов. И обе пушки стреляли. Звон у меня стоял в ушах, а сердце так и прыгало, прыгало, так было мне печально и радостно! Жалко до слез майора, но на лицах бойцов такая злость, такая решительность в глазах, что я подумал: «Ну теперь все на- оборот пойдет! Сегодня фрицев из-под Москвы, завтра из-под Ленинграда погонят, а придет время — насовсем с нашей земли сметем к чертям собачьим!»

Женщины многие плакали, а, которые постарше, еще и крестились. Плакали и некоторые командиры около могилы — самые близкие друзья, должно быть. Ну, эти теперь покажут гадам!

Снова грохнул залп. Я даже присел от неожиданности. И вдруг увидел под ногой у себя обычный винтовочный патрон от нашей трехлинейки. Я отер его от снега. Он был новенький и блестящий, красивый такой патрон. Я сперва хотел отдать его бойцу, который стоял рядом с винтовкой, но подумал и решил оставить его себе на память: мало ли, сколько лет пройдет, соберут на земле все трофеи и вообще все железки после войны, город заново построят, а память об этих днях должна быть все время.

И я спрятал этот патрон в карман. Тем временем кончился прощальный салют, люди разошлись, а танк крутанул на месте, обошел зенитку и рванул в снежной пыли прямо посреди Советской в сторону «Пролетарки».

Там, за «Пролетаркой», как раз и был запад.

Автор: ТЖ
11

Новости партнеров

Loading...

Возврат к списку

В Твери открылся кабинет социально-бытовой адаптации для подростков с особыми потребностями
Здесь научат сервировать стол, гладить, готовить еду на электроплите, а еще пылесосить, стирать на машинке-автомате и многим-многим важным делам по дому. Тяжелые ментальные нарушения и другие медицинские диагнозы подростка – вовсе не повод опускать руки.
17.02.201720:56
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
30 31 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 1 2 3 4 5
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию