19 Октября 2017
$57.27
67.36
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

К началу
Новости дня
Культура 09.12.2010

Тайны старой фотографии

В музей, расположенный в Сухошинах Селижаровского райна, поступил новый экспонат – старая фотография из семейного архива, на которой изображен священник Михаил Архангельский с прихожанами Сухошинского храма. В каком году была сделана фотография, семейная история умалчивает.

 В музей, расположенный в Сухошинах Селижаровского райна, поступил новый экспонат – старая фотография из семейного архива, на которой изображен священник Михаил Архангельский с прихожанами Сухошинского храма. В каком году была сделана фотография, семейная история умалчивает.

Каким же образом уникальное фото попало в этот музей? Это был длинный путь в 90 лет. Михаил Иванович Архангельский был женат на Евгении Порфирьевне, дочери настоятеля храма Успения Богородицы в Никола Рожке, что на Селигере, протоиерея Грешищева Порфирия Ардалионовича. За Владимира Соколова – сына дьякона того же храма – вышла замуж дочь Михаила и Евгении Архангельских Александра – одна из девяти их детей. После смерти Михаила Ивановича его супруга Евгения Порфирьевна переехала на постоянное жительство в Никола Рожок к своей дочери Александре, вместе с ней переехала и наша фотография. В доме Соколовых в Никола Рожке снимала комнату с верандой женщина с дочерью. Так вот эта дочь впоследствии вторым браком вышла замуж за Дмитрия Толстого, сына знаменитого писателя Алексея Толстого (правда, это совсем другая история), а от первого брака у нее была дочь Оля. Оля впоследствии стала женой Льва Рыбакова – автора книг и статей о Селигерском крае и его обитателях. Лев Анатольевич и передал копию фотографии в сухошинский музей. Оригинал и по сей день хранится в старом доме у храма в Никола Рожке. 

Первоначально фотография датировалась тридцатыми годами двадцатого века. Но такая датировка была сомнительной. В сохранившемся уголовном деле 1929 года о церковной сторожке, по которому были привлечены и осуждены новомученики Сухошинского храма священник Вениамин Таиров и псаломщик Василий Крестников, нет ни единого упоминания о священнике Архангельском. Очевидно, что в Сухошинах его тогда уже не было. Были опрошены другие потомки отца Михаила, просмотрены архивные документы. Стало известно, что он в 1904 году был перемещен со службы на  погосте Волго в Сухошины, где и прослужил 20 лет. Умер предположительно в 1924 году в больнице Осташкова от язвы желудка.

Так фотография «постарела».
Вглядимся в нее. Дело происходит прохладным летом, возможно, поздней весной или ранней осенью. Люди сняты на фоне большого деревянного здания. Над входной дверью колокольчик. Скорей всего, это общественное здание. Может быть, сельсовет или церковная сторожка. Одна из створок дверей открыта – только что из нее вынесли на улицу стулья. Или лавку? Нет, стулья. Кстати, сколько их? Похоже, три. На них сидят самые важные персоны. В центре священник Архангельский Михаил Иванович. Справа от него двое на одном стуле. Кто-то стоит на ступеньках крыльца. Кто-то на земле. Кроме священника, на фотографии известны два лица. Это Людвиг Львович Венцеславович (справа от отца Михаила) и его супруга Евгения Николаевна (левее и выше мужа – с прямым пробором и черными пуговками наискосок). После смерти отца Михаила супруги Венцеславовичи тоже переехали в Никола Рожок, где стали учителями слободской школы. А Людвиг Львович был еще управляющим элитным дачным поселком на берегу Селигера, в котором имели дачи известные артисты, писатели, ученые из Москвы и Ленинграда. Фотография передает близкие отношения Михаила Ивановича и Людвига Львовича.

До войны 1914 года женщины носили платья «в пол». С наступлением войны юбки укоротились, одежда резко «поскромнела». Многим представительницам слабого пола, в том числе и из высшего общества, пришлось работать. В 20-е годы у женщин появились стрижки, юбки поднялись почти до колен, и даже учитывая инерцию села, должна же быть на нашей фотографии хоть одна комсомолочка, будь фотография сделана хотя бы в середине 20-х.

Батюшка на фотографии в «римской» рясе – трапецевидная сама и рукава. В наши дни священники ходят в «греческой» (заметим, что в православной церкви приняты обе). Отец Михаил без креста. Кажется, на руке часы.

Слева от священника – водитель в форме и характерных очках. Возможно, он и привез фотографа в Сухошины. На груди значок об окончании водительских курсов, которым он очень гордится. Водитель на селе – явление необычное, как летчик в городе. Ему предоставлено почетное место в первом ряду, на стуле. Женщины не перемешаны с мужчинами,  стоят отдельной группкой, поближе к невиданному гостю. Где-то рядом чудо техники – машина. А впрочем… это только предположение.
Женщины одеты в нарядные красивые платья, все платья разные, большинство – светлые. Пошив одежды еще индивидуальный: массового, фабричного пошива еще не существовало. В моде пояски и разнообразные воротнички. Многие без платков, даже замужние. У всех забранные назад волосы. У некоторых челки накручены на папильотки. Так накручивались модницы с конца 19 века.
Мужчины впереди и справа. Все в головных уборах, сапогах – так было принято. Кто-то в военной форме. Форма разная и без знаков различия. Скорее всего донашивают старую, со времен Первой мировой. У одного на фуражке, кажется, звезда. Красноармеец? Бород почти никто уже не носит.
Трогательные девочки-подростки, любопытные мальчишки в картузах, укутанные младенцы.

Пожалуй, фотографию можно датировать примерно 1920 годом (плюс-минус два года).

Люди на фотографии – не голытьба; они хорошо одеты, видна привычка жить в достатке. На красивых открытых лицах – чувство собственного достоинства. А ведь страна прошла Первую мировую, революцию, гражданскую. Люди устали от стремительных социальных изменений. Они еще не знают своей будущей судьбы. Деревню ждут коллективизация, «раскулачивание», голод, ссылки, гонения на церковь, репрессии, Великая Отечественная.

К 1917 году идейное помутнение общества в России достигло предела и вызвало крушение духовных ценностей русского народа, а затем и традиционного жизненного уклада.

Всё же в целом в период гражданской войны коммунисты ещё не смогли развернуть по настоящему проработанную и централизованную систему антирелигиозной пропаганды. Богоборчество отталкивало от Церкви лишь суеверных и маловерных людей, настоящие христиане смотрели на эту кампанию как на кощунство. По свидетельству беспристрастного очевидца, в 1920 г. в России “даже внешне всё ещё сильна религия. Я видел в храмах голодных священников в роскошных одеяниях и страстно набожных прихожан. Более половины прихожан составляли мужчины, среди них было много солдат“.

Советская власть с первых дней своего существования поставила задачу уничтожить Православную Церковь. Эта установка лидеров большевиков ярко выражена в известном ленинском письме («Членам Политбюро. Строго секретно») от 19 марта 1922 г.: «…изъятие ценностей, в особенности самых богатых лавр, монастырей и церквей, должно быть произведено с беспощадной решительностью, безусловно ни перед чем не останавливаясь и в самый кратчайший срок. Чем большее число представителей реакционной буржуазии и реакционного духовенства удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше».

К 1939 г. по всей стране оставалось незакрытыми около 100 храмов из 60000 действующих в 1917 г. Изменение государственной церковной политики и восстановление церковной жизни началось только во время Отечественной войны.

1918 год – Декрет Советской власти об отделении Церкви от государства. В январе патриарх Тихон последний раз использовал высшую меру церковного наказания – анафематствование (анафема) советского правительства и местных органов народной власти.

1919 год – Постановление наркомата юстиции о вскрытии мощей, что вызвало массовые издевательства над святыми останками.

1921 год – образование патриархом Тихоном Всероссийского комитета помощи голодающим, который был закрыт по распоряжению властей через неделю.

1922 год – декрет ВЦИК об изъятии церковных ценностей, арест  патриарха Тихона, который отказался передать высшую церковную власть обновленческой организации.

1923 год – насаждение при поддержке ВЧК обновленческого раскола для уничтожения Церкви изнутри.

Михаил Архангельский фотографируется без креста, но очевидно, что он остается в Сухошинах духовным лидером.

Сохранились некоторые документы первых послереволюционных лет, относящиеся к Сухошинам. В 1917 г. Сухошинский волостной совет и волземкомитет строчат «Постановления» и донесения в уездный земельный комитет: «В селе Сухошины в 1917 году было 24 двора, постройки которых находились в совершенной ветхости, а лесоматериалов на их починку у жителей не было…», «Сухошинская волость по сгущенности населения и безлесья имеет крайнюю нужду как в лесе для ремонта построек, так равно и в топливе дров…» Лес остается главной материальной ценностью Сухошинской волости, и у него всегда находится хозяин, к которому нужно идти с поклоном.

Следующий документ относится к 13 апреля 1919 года – «Опись с недвижимого имущества церкви села Сухошины 3-го Округа Осташковского уезда». Комиссия по проведению в жизнь декрета об отделении церкви от государства при Осташковском уездном исполкоме представляет опись имущества Преображенской церкви погоста Сухошины: «Храм каменный, крытый железом, с тремя престолами – один в холодном и два в теплых приделах. Одноглавый… Вокруг каменная ограда с двумя железными воротами, крыта железом. (Отметим, что храм, трехглавый по дореволюционной страховой оценке, в 1919 году оказывается одноглавым.)

Деревянный дом для сторожей, крытый железом, с сенями и кладовой. Амбар. Деревянный сарай для корма. Деревянный сарай для дров. Двор для скота. 8 номеров деревянных лавок».


Особый интерес представляет заявление сына Михаила Архангельского Вениамина Михайловича, состоящего на военной службе в «Милиционно-Территориальных войсках Тверского полкового округа», в Осташковский земельный уездный отдел. Заявление подробное, на трех листах. Приведу выдержки: «…Королевым было подано в местный Земельный Отдел заявление об отводе ему земли под усадьбу. Земельный Отдел… постановил выделить часть усадьбы, принадлежащей моему семейству (престарелых отца 57 лет, матери 56, шести сестер, трех братьев, жены и дочери)… Так что теперь семья Королева, состоящая вместе с ним из четырех человек, пользуется фруктовым садом по сравнению с моим семейством, состоящим из 13 человек, больше, чем следует (у него 4 яблони, а у моего семейства – 2).

Ввиду вышеизложенного, прошу Осташковский Уездный Земельный Отдел отменить постановление Сухошинского Волземотдела об отводе усадьбы Королеву из усадьбы моего семейства и сделать зависящее распоряжение о порядке выделения новых усадеб при наличии свободных земель и этим самым оградить мое семейство от разрушения нашего хозяйства, которое и без того нарушается за отсутствием двух главных работников – меня и моего брата Вячеслава, находящегося почти беспрерывно на фронте с 1914 года по сие время, чтобы мы, возвратясь с военной службы по окончании ее, могли приступить, не опустя голову, к поднятию хозяйства на должную высоту, поддерживаемое в настоящее время трудом моих отца и матери с сестрами. 4 августа 1920 года, гор. Осташков».

Уездный Земельный Отдел отказал Вениамину Михайловичу, постановил отвести Павлу Ксенофонтовичу Королеву часть усадьбы Михаила Архангельского. Новая власть отбирает не только церковное имущество, но и собственность священнослужителей.

После смерти Михаила Архангельского настоятелем Сухошинского храма становится будущий новомученик Вениамин Таиров. Отца Вениамина пытали голодом и холодом, подвешивали вниз головой, требуя отказаться от веры. Он не отказался и был расстрелян. По свидетельству старожилов, никто из священников в Сухошинах не пошел по обновленческому пути. В 1935 году храм в Сухошинах был закрыт, а к концу 20 века превратился в руины. С 2000 года идет его восстановление.

В перестроечные годы один из потомков отца Михаила Андрей Дроздов построил новый дом на фундаменте сгоревшего, где жил когда-то его прадед, поселился в нем с сыном. Старое церковное кладбище, располагающееся напротив алтаря древнего храма, где хоронили священнослужителей и благодетелей, в советское время было разорено, но кто-то запомнил, что на могиле Михаила Архангельского была посажена рябинка. Благодаря этому Андреем Дроздовым была восстановлена ограда и крест на предполагаемой могиле. Этот крест стал общим для всех похороненных здесь, на старом разоренном погосте.

Но о каком музее идет речь? Разве в Сухошинах есть музей?

В начале перестройки (к тому времени окрестности совсем опустели) в Сухошинах закрыли магазин. Житель Селижарова приобрел здание. Из документов была только справка сельсовета. В 2005 году приходом деревянный дом у дороги был перекуплен для организации в нем Православного культурно-просветительского центра. Главный архитектор района посоветовал оформить здание как новое строительство. С тех пор прошло 5 лет, исхожено немало кабинетов, собрана толстая папка документов, потрачено много времени, средств, усилий, нервов, а «оформление» только-только приближается к концу. За это время здание бывшего сухошинского магазина отремонтировано, в нем организовали Православный культурно-просветительский центр с библиотекой и трапезной на сорок человек.

Но главное – здесь постепенно были собраны и размещены материалы об истории храма, о подвижниках, о новомучениках священнике Вениамине Таирове и псаломщике Василии Крестникове. Напомним: в 1929 году священник и псаломщик были арестованы. Отец Вениамин в заключении подвергся пыткам, но не отказался от веры, и был расстрелян. Василий Крестников вернулся в Сухошины в 1937 году, а в 1938 вновь арестован и расстрелян в Осташкове. Их изображения не дошли до нас, неизвестно, как они выглядели. (Например, Гусева А. К. – псаломщица в Сухошинах в 20-30-е гг. – в ответ на просьбу описать внешность Вениамина Таирова, сказала только: «Обыкновенный мужчина».) К сожалению, их нет и на нашей фотографии. А ведь могли быть!
В прошлом году материалы о сухошинских новомучениках были переданы в Синодальную комиссию по канонизации святых. Материалы были благожелательно приняты, но потребовались новые документы. Например, ходатайство о канонизации должно было быть подписано архиепископом Тверским и Кашинским Виктором. И еще. В комиссию необходимо передать абсолютно все страницы сохранившегося уголовного дела. Важно понять, как вели себя на допросах Вениамин Павлович и Василий Алексеевич. В начале перестройки архивы ФСБ были открыты, но в дальнейшем было запрещено копировать протоколы допросов (эти протоколы зачастую необъективны и создают отрицательный образ некоторых фигурантов дела). В последние годы архивы стали еще менее доступны, но начальник архива ФСБ в Твери выслал протоколы допросов в комиссию по канонизации специальной почтой. На сегодняшний день не хватает только одного документа, чтобы вынести материалы о сухошинских новомучениках на обсуждение комиссии. Необходимо также документальное доказательство, что отец Вениамин не был обновленцем, то есть не участвовал в церковном расколе. Уже почти год не удается найти такие документы, несмотря на огромные усилия, хотя достаточно было бы бумаги, из которой можно было сделать хотя бы косвенный вывод, что в 1929 году Сухошинский храм не был обновленческим. И это остается последним «камнем преткновения». 

Официальное открытие музея в Сухошинах планируется в следующем году.

Автор: О. НАУМОВА, «Верхневолжская правда» (Селижарово)
150

Возврат к списку

Тверские участники отличились на ВФМС-2017
Более 25 тыс. участников из 185 государств, 5 тыс. волонтеров, 200 общественных послов… На неделю Сочи превратился в центр мирового молодежного движения.
19.10.201721:08
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
25 26 27 28 29 30 1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31 1 2 3 4 5
Новости из районов
Предложить новость