26 Февраля 2017
$57.48
60.45
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Культура15.01.2010

Через две войны прошла девушка с милым именем Лёля

Дома ее всегда звали Лелей. Что, возможно, удивило бы ее коллег и деловых знакомых, знавших Ольгу Георгиевну Белоглазову сначала как управляющую аптекой №1, потом – областным аптечным управлением. Под ее руководством в семидесятые годы была построена фармацевтическая фабрика. За 10 лет работы в Тверском медицинском училище она обучила фармакологии более тысячи медицинских сестер. В общем, ее всегда знали как человека очень ответственного, энергичного, делового. А в имени Леля – что-то очень милое, домашнее…

Дома ее всегда звали Лелей. Что, возможно, удивило бы ее коллег и деловых знакомых, знавших Ольгу Георгиевну Белоглазову сначала как управляющую аптекой №1, потом – областным аптечным управлением. Под ее руководством в семидесятые годы была построена фармацевтическая фабрика. За 10 лет работы в Тверском медицинском училище она обучила фармакологии более тысячи медицинских сестер. В общем, ее всегда знали как человека очень ответственного, энергичного, делового. А в имени Леля – что-то очень милое, домашнее…
Но милое домашнее имя не помешало 19-летней девушке уйти добровольцем на фронт и пройти через две войны – с фашистскими оккупантами и японскими милитаристами.
1941 год застал ее на втором курсе института.
Вот тогда мы поняли, что такое война
3 июля, 12 часов дня. По радио передают речь товарища Сталина. На душе тревожно, но все мы полны энтузиазма и отваги. Поданы автобусы, мы рассаживаемся и едем. Мы – это студенты МГМИ, юристы, геологи, студенты консерватории. Едем всю ночь. На рассвете нас высаживают на поляне у реки. Автобусы уходят, мы остаемся. Почти сразу налетели вражеские самолеты, начали бомбить. Вот теперь мы поняли, что такое война. Не хотелось верить, что несколько наших товарищей уже никогда не вернутся в Москву, не будут больше студентами. Приходилось привыкать к тому, что реальная смерть рядом.
Из нашего института на оборонных работах было всего пять девочек. Всех нас прикомандировали к 5-му отдельному строительному батальону войск НКВД. Естественно, было трудно и страшно. Работы тяжелые. А тут еще самолеты противника барражировали ежедневно, гонялись чуть ли не за каждым человеком по полю, расстреливая из пулеметов.
В конце августа 1941 года Сталин издал приказ о возвращении студентов к месту учебы. С большим трудом с Западного фронта добрались до Москвы. И вот мы на Белорусском вокзале – грязные, в потрепанной одежде и почти босые. За два месяца обувь совсем износилась.
Институт готовился к эвакуации в Среднюю Азию. Нас там не очень ждали, но предоставили общежитие и питание. Мы получали в день по два маленьких  чурека и миску щей из одной капусты. Но вот помещения для занятий не нашлось. Почти все мы пошли работать.
Прошу принять меня добровольцем
Обстановка на фронтах была крайне тяжелой. Поскольку я уже считала себя побывавшей на войне, то отправилась в военкомат и написала заявление о добровольном вступлении в Красную Армию. Меня послали в Харьковское военно-медицинское училище, эвакуированное в Ашхабад. Военное училище – это не только медицинская наука и практика. Это строевая и физическая подготовка, изучение разного оружия и стрельба из него. Это уставы, караулы, наряды в очередь и вне очереди. Это кроссы и учения с окапыванием в каменистом грунте в ашхабад¬скую жару. И никаких скидок. Но сколько раз потом на фронте я с благодарностью вспоминала эту нелегкую учебу!
В звании младшего лейтенанта медслужбы я получила назначение на Западный фронт, в резерв санитарного управления. Там некоторое время на грузовых машинах вместе с водителями перевозила раненых из медсанбатов в госпитали. Однажды мы попали под обстрел артиллерии противника. Взрывной волной меня выбросило из кузова машины, и я с распростертыми полами шинели, пробитой осколками, рухнула спиной на землю. Теперь уж меня, как раненую, повезли в разместившийся в Гедеоновке госпиталь. Полечили денек, и я продолжила работу, только поначалу не могла залезать в кузов машины.
Оперировали днем и ночью
Вскоре из резерва меня направили в эвакогоспиталь, которым руководил майор медслужбы Давид Моисеевич Вилянский. Госпиталь был расквартирован в Ульховой Слободе, недалеко от Гжат¬ска. Представилась начальнику госпиталя, получила назначение на должность помощника начальника аптеки Григория Борисовича Шпунта, познакомилась, а позже и подружилась с фельдшером  Александрой Васильевной Батаковой, молодыми хирургами Ривкатом Измайловичем Муратовым и Юрием Николаевичем Семовских, которые  оперировали, перевязывали, лечили и выхаживали раненых.
С началом операции «Багратион» поток их увеличился. Приходилось работать день и ночь без сна и отдыха. Как-то поздно ночью привезли новую партию раненых. Одному из них, старшему лейтенанту-артиллеристу, было особенно плохо. Жаль было будить без перерыва (двое суток!) оперировавших хирургов, но пришлось. С трудом сумела растолкать Юрия Николаевича. Осмотрев артиллериста, он обнаружил кроме ранения весьма опасную флегмону на шее. Пришлось срочно делать еще одну операцию, иначе старший лейтенант не дожил бы до утра. Вот такими были наши будни.
Рядом с передовой
Стремительное наступление советских войск в Белорусской операции потребовало перебазирования госпиталя ближе к линии фронта. Мы получили приказ передать всех раненых в другие госпитали и двигаться на Запад. В середине июля наш эшелон прибыл в только что освобожденный от немцев Вильнюс. Но гитлеровцы, оставив город, продолжали обстреливать его и бомбить. Одна из бомб упала рядом с домиком, в котором располагалась аптека. Взрывом была разрушена стена, уничтожено много лекарств, ранена санитарка. Но это не мешало нам с ней радоваться, что чудом выжили. Упади бомба на полметра ближе – и от нас осталась бы одна воронка.
Однажды мне поручили отвезти документы из Вильнюса в Каунас. Поехала вместе с майором медицинской службы, который возвращался в Каунас на старенькой санитарной машине. Внезапно в одном опасном месте дороги с лесистого пригорка нас стали обстреливать «лесные братья». Мой попутчик растерялся: оказалось, майор медслужбы стрелять не умел. К счастью, у меня был с собой автомат, и я, с благодарностью вспоминая ашхабадскую «муштру», начала отстреливаться. Проскочили благополучно.
В Восточной Пруссии
Приближалась зима 1944/45 года. Из санбатов стали привозить раненых с линии наступления наших войск в Восточно-Прусской операции. Чувствовалось, что обстановка на фронте горячая: раненые порой были перевязаны наскоро. К тому же они сильно замерзали за время дороги. Поэтому и настроение было не лучшим. А от настроения раненого едва ли не наполовину зависит успех лечения. Мы срочно переносили их в помещение, отогревали, мыли, кормили, старались подбодрить. После этого укладывали в палаты. Это делали все сотрудники, вне зависимости от звания и должности.
А в марте 45-го весь наш госпиталь перебазировался в Восточную Пруссию, в Инстербург. Трудно даже передать, что чувствовали, когда эшелон пересекал границу фашистской Германии. Вспоминались первые месяцы войны и наши страшные потери. Наконец-то мы с гитлеровцами поменялись ролями. Теперь на нашей улице праздник, война идет на вражеской территории!
Победа
Вскоре я, как и другие сотрудники, получила новое назначение. На этот раз в эвакогоспиталь №2552. Прибыла к начальнику, майору Владимиру Васильевичу Ченцову. Он предложил присесть, стал расспрашивать, откуда, как попала на фронт. Узнав, что я из Калинина, рассмеялся и сказал, что до войны был главным врачом психиатрической больницы им. Литвинова в селе Бурашево. Позже он так и звал меня землячкой.
Я стала помощником начальника аптеки госпиталя Веры Ивановны Сизовой. 8 мая после ужина мы с Верой Ивановной пришли в свою комнату, чтобы немного отдохнуть. Внезапно на улице началась сильнейшая непрерывная стрельба из всех видов оружия. Мы перепугались и выскочили на улицу. Мгновенно распространилась весть о том, что война окончена.
Народ ликовал, выражал свой восторг кто чем мог. И я расстреляла всю обойму своего ТТ. Никто не ложился спать, гуляли всю ночь. Радостно обсуждали перспективы дальнейшей жизни. Теперь все будет хорошо.
Наутро снова начались будни. Раненых надо лечить, никуда не денешься. К тому же из-за беспорядочной ночной стрельбы, что уж теперь скрывать, число их несколько увеличилось.
А в начале июня поступил приказ эвакуировать всех раненых в Советский Союз. На автомашинах перевозили их на железнодорожную станцию, переносили и переводили в санитарный поезд. Были здесь теплые прощания и слезы расставания.
На Восток
Потом пришел приказ об очередном перебазировании госпиталя. Эшелон медленно, но уверенно двигался к Москве. Поговаривали, что остановимся где-то в центральном районе. Но поезд, обойдя Москву по окружной дороге, пошел дальше. Может, госпиталь отправляют на юг? Миновали Куйбышев. Значит, в Среднюю Азию? Только после прохождения узловой станции Арысь мы поняли, что нас направляют на Дальний Восток.
Ехали через всю Сибирь и много чего повидали, но самое большое впечатление у всех осталось от озера Байкал. От узловой станции Куйбышевка-Восточная повернули на Благовещенск. Значит, это конец пути. Дальше граница с Китаем. Путешествие длилось целый месяц.
В Китае
Неожиданно пришло сообщение о том, что американцы шестого августа взорвали над японским городом Хиросима атомную бомбу. Тогда мы ничего не знали об этом смертоносном оружии.
А девятого августа советские войска, в том числе и наш 2-й Дальневосточный фронт, перешли в наступление. Следом за ними была направлена и часть нашего госпиталя.
Через широченный Амур нас переправили на пароме. На том берегу реки были видны японские доты, в которых раньше сидели камикадзе, и китайский город Хэйхэ (Айхой), занятый советскими войсками. Китайцы встретили нас дружелюбно, даже радостно. Наперебой выпрашивали пуговицы, звездочки и другие мелочи.
Нас разместили в охраняемом военном городке, который раньше занимали японцы. Без задержки развернули переправленную через Амур часть госпиталя для приема раненых. Советские войска разгромили Квантунскую армию. 2 сентября Япония капитулировала. 3 сентября было объявлено об окончании Второй мировой войны.
В Хэйхэ начали поступать эшелоны с пленными японцами. Скоро наши пустующие палаты были переполнены.
Мне неоднократно приходилось ездить в Благовещенск по служебным делам. Осенью, пока на реке не появилась шуга, – на пароме, а рано наступившей зимой –на грузовой машине по ледяному тракту.
Домой!
В начале 1946 года пришел приказ все оборудование госпиталя, находящегося в Хэйхе, передать Китайской народной армии. Мы вернулись в Благовещенск. Хотелось домой. Но демобилизовали меня только в конце апреля. Вскоре я уже была снова на узловой станции Куйбышевка-Восточная. Там в ожидании экспресса Владивосток – Москва вместе с демобилизованными друзьями отпраздновала
1 Мая. 12 мая экспресс прибыл в Москву. В тот же день я была в Калинине. Началась мирная жизнь, но это уже совсем другой рассказ.

Автор: Аксана РОМАНЮК
437

Новости партнеров

Loading...

Возврат к списку

Без грусти и печали встречает Великий пост православная Тверь
О Прощеном воскресении наслышаны и те, кто никогда не ходит в церковь. Уж очень красив обычай в этот день не только просить прощения у тех, кого мы обидели, но и прощать всех обидевших нас, даже если они об этом не просят, и молиться за них.
26.02.201717:28
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
30 31 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 1 2 3 4 5
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию