04 Декабря 2016
$64.15
68.47
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Общество 21.09.2010

Из истории села Матино

Матино в свое время принадлежало к числу крупных и густонаселенных сел, каких немало было на кашинской земле. Самые ранние письменные упоминания о нем в дошедших до нас документах относятся к восемнадцатому столетию.

Впервые попав в Село  Матино Кашинского района и не зная еще ничего о его прошлом, мы подивились тому, какие большие и красивые тут сохранились дома, с коньками на крышах, с мезонинами, расписными стенами и резными наличниками… В деревнях наших совсем мало осталось таких домов – теперь это всё «не модно», «не современно». Разве что этнографы заинтересуются, да вот беда: редко и они теперь ездят по деревням.

Матино в свое время принадлежало к числу крупных и густонаселенных сел, каких немало было на кашинской земле. Самые ранние письменные упоминания о нем в дошедших до нас документах относятся к восемнадцатому столетию. Уже тогда оно считалось административным центром, в нем существовала своя церковь с приходом.

В самом названии Матино нет вроде бы никакой загадки или тайны. В.М. Воробьев в своем «Тверском топонимическом словаре» указывает на его происхождение от мужского личного имени Матвей, уменьшительное Матя. Правда, на картах 1918-20 годов этот населенный пункт обозначен как Митино, но это, скорее, описка. Народная же этимология связывает топоним Матино со словами «мать», «матушка» – родная, родительница.

Кстати, в народных говорах производными от «мать», «матерь» были «матя», «матика» (у тверитян это обозначало еще и бабушку, старушку). От того же корня и слово «матица» – балка поперек избы, на которой держится потолок. В стародавние времена матицей называли также оригинал, подлинник грамоты или чего-либо, с которого затем делали оттиски, подобия – копии, как сказали бы мы теперь. Тверские крестьяне связку сошника с обжами (оглоблями) у сохи именовали «матики».

По ревизии 1795 года в Матине насчитывалось 15 дворов, в которых проживало 80 человек обоего пола. Владельцами села значились Екатерина Никитична Бокастова, Елена Алексеевна Постельникова, Наталия Николаевна Волынская, Ирина Ивановна Угрюмова и Федосья Ивановна Зикова.

* * *
В середине девятнадцатого столетия владельцем одной части села стал штабс-ротмистр Сергей Михайлович Селифонов (Селифонтьев). Родом он был из деревни Булатово, и этот посад, расположенный ближе к селу Вознесенью, жители Матина звали «булатовским» вплоть до советских времен. Другая часть села принадлежала титулярному советнику Федору Павловичу Перскому. Владельцами третьей части были вольные хлебопашцы Игнатий Петров, Константин Демидов, Еремей Федоров и Алексей Филиппов.

Перед Первой мировой войной в Матине проживало 237 человек. В селе были своя кузница, чайная (трактир), две мелочные лавки, «одна ветрянка и одна толчея» (Сборник статистических сведений по Тверской губернии за 1894 год). Ветрянка и толчея – это род небольших мельниц, устройств, с помощью которых перерабатывали зерно: на ветрянках его мололи, а на толчеях – толкли, получали так называемую толченую, немолотую муку, из нее готовили толокно, толокняную кашу и блины-толокнянники (толоконники).

 Кузницей владело семейство Карасевых. Чайная принадлежала Авдотье Филипповне Селезневой (Ефремовой). При Советской власти все эти заведения были национализированы. Сегодня от них нет и помину.

За селом Вознесеньем, до которого от Матина рукой подать, стоял кирпичный завод, владел им Кирилл Тихонович Блинов из деревни Мостищи. Таких небольших заводиков в уезде с незапамятных времен существовало немало, на них делали красный кирпич, прочный и долговечный. Он шел на постройку сельских храмов, да и в городе большинство зданий в XIX веке строилось из местного кирпича. В двадцатом столетии подобные производства попали в разряд «кустарных» и были разрушены за ненадобностью.

* * *
В селе находился общий «чистый» пруд. Он сохранился до сей поры, широкий, большой и полноводный, чем-то похожий на маленькое задумчивое озерцо. В нем водится рыба и живет крохотный водяной зверек кутора. Если в тихую погоду придти на берег и немного посидеть не шевелясь, слышно, как кутора подгрызает стебель рогоза, который в наших краях зовут камышом.

Матино лежит на Вознесенской возвышенности. В ясный день отсюда открываются неоглядные дали – поля, луга, лес в синей дымке… Порой кажется, что перед тобой не один, а несколько горизонтов… На широком приволье легко и вольготно дышится, и возникает удивительное ощущение, когда ты полностью, без остатка, растворяешься в этом дивном мире, и сам он в то же время – твой, весь вмещается в твоем сердце.
Но стоит перевести взор назад, на полупустынное село, на сиротливые тропинки вдоль посадов – и изумленное восхищение перед бесконечной красой родной русской природы сменяется иными чувствами.

Дома в большинстве своем обветшали, но даже сквозь этот постарелый облик угадывается их былая добротность, прочность и основательность: люди ставили и обихаживали их с тем расчетом, что жить в них предстоит не одному поколению. Увы, не оправдался расчет. Почти никого из прежних хозяев, коренных жителей в Матине не осталось – кто скончался, кого разбросала судьба по белу свету. Потрясения двадцатого столетия с его войнами, революциями, коллективизацией, репрессиями, перестройками и реформами не прошли бесследно для этого старинного русского села. В Великую Отечественную войну в Матино принесли 18 похоронок, да в соседнее Мостище 16, да в Вознесенье – 24...

* * *
К началу 80-х годов в Матине оставалось 68 жителей. Сейчас здесь живет 28 человек, и по нынешним меркам это, собственно, неплохо, тем более что среди них есть и люди среднего трудоспособного возраста, и молодые, и дети. Но если сопоставлять со стариной, сравнение получается не в пользу современности.

...А посреди села находится огромный пустырь. Зимой заметает его снегом, летом зарастает он таволгой, луговой геранью, всякими сорными травами; позади растут тополя, березы и елки, стоит полуразрушенная постройка из красного кирпича, и по всему угадывается, что неспроста образовался тут этот пустырь, чем-то горестным, какой-то безысходной печалью от него веет.

Старейшая матинская жительница, Клавдия Александровна Постникова, рассказывала:
– Церковь тут стояла. Такой красоты я нигде больше не видала! Сама белая, крыша зеленая, колокольня высоченная. По праздникам нам позволяли подыматься наверх; на Пасху народу целую неделю разрешалось звонить в колокола. Их висело пять: великий, средний и три малых. Звонарем был Александр Иванович Белов, он же и сторож церковный, так он нас, детвору, пускал на верхний пролет. Пока взбираешься по лестнице, – а она широкая, в семь пролетов, – сердце так и колотится. Глянешь с высоты кругом – Господи, до чего же хорошо, светлыми слезами плакать хочется, такая на душе благодать!

Я малым ребенком была, а сейчас уже десятый десяток доживаю, но помню все, будто вчера было. Над храмом купол был круглый, и под ним находилась летняя церковь, а над колокольней купол четырехгранный, и под ним церковь зимняя. В летней церкви из-под большого купола спускалось огромное паникадило. Наверху – хоры, и на них цветы стеклянные, свитые в венки. Снаружи в стенах церкви были сделаны ниши, и в каждой – фрески: Богородица, Николай Чудотворец, Георгий Победоносец, Илья-пророк… Вокруг храма шла ограда, решетки витые, зеленые, а между ними – белые столбики.

Отец Клавдии Александровны, Александр Иванович Постников, с 1912 года служил в матинской церкви дьяконом. В 20-е годы его арестовали, посадили в тюрьму, семью с четырьмя малолетними детьми выгнали из дома, а все имущество конфисковали; двоих старших сыновей, живших в Москве, лишили работы. Выжили Постниковы только благодаря заступничеству М.И. Калинина.

Деревянная приходская церковь в Матине была выстроена в 60-е годы XVIII века и освящена во имя Николая Чудотворца. Относилась она к Пудицкому, затем к Кочемльскому стану. В XIX веке построили каменный храм, с двумя престолами – святителя Николая Чудотворца и апостолов Петра и Павла. Он простоял до середины 20-го столетия. В.Х. Бардашов в исторических хрониках «С берегов Медведицы» перечисляет имена здешних священников Никифора Иванова, Семена Яковлева, дьяконов Тихона Анфиньева, И. Васильева. Упоминает он и о Василии Ивановиче Лебедеве, сообщая, что в 1915 году тому было 57 лет.

Отец Василий прослужил в Никольской церкви до 1927 года, когда его арестовали и выслали на север, в Великий Устюг. Ему шел семидесятый год, но что значили преклонные года «какого-то» сельского священника для тех, кто в порыве классовой борьбы крушил и громил все, что было связано с дореволюционным прошлым России, с ее историей и культурой!..

Автор: Елена МОРОЗОВА, «Кашинская газета»
24

Новости партнеров

Loading...

Возврат к списку

В тверском регионе отметили День клубного работника
День клубного работника, который проходит в нашей области с 2002 года, можно смело назвать уникальным, поскольку нет больше ни одной отрасли, специалисты которой в календаре имели бы отдельный, подчеркнем, региональный профессиональный праздник.
02.12.201623:03
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
28 29 30 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31 1
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию