06 Декабря 2016
$63.92
67.77
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Общество 29.07.2010

Человек должен сомневаться

Фотограф: Ольга МОИСЕЕВА

Двойной портрет: анатомия дружбы

Ирина Вениаминовна

– Замечательная профессия – все знаешь обо всем, – говорит Ирина Вениаминовна.
Это она о любимой работе, деле всей своей жизни – патанатомии. О чем так возвышенно говорит эта хрупкая пожилая женщина, неужели о вскрытии трупов? Как многие, я оказалась заложником расхожего представления о специальности врача-патологоанатома. На самом-то деле он имеет дело с живыми людьми – проводит исследования биопсийного материала, то есть материала, взятого для диагностики у больного. От подтверждения правильности поставленного ему диагноза, как известно, зависит человеческая жизнь. Любимый преподаватель вела патанатомию, было это в начале сороковых в Бакинском медицинском институте, и Ирина влюбилась в специальность. Она работала патологоанатомом в онкологическом диспансере сначала в Москве, потом в Твери, в течение десятилетий была незаменимым специалистом в нашем городе, ее профессио-
нализм, опыт и интуицию высоко ценили все коллеги. Отдав профессии больше пятидесяти лет – с 1947-го до 2001 года,  ушла на пенсию в возрасте 76 лет, но еще два года коллеги обращались к ней за консультацией.

– Человек должен сомневаться, – считает она, – если есть хоть какое-то сомнение, нельзя делать окончательный вывод, выносить диагноз.

В Тверской онкодиспансер приезжали со всего города, приносили материалы для анализа. Трудные случаи она обсуждала вместе с другими докторами, ездила на консультации в Москву.  И все это – на дружеской основе, у нее даже мысли не было, что за эту работу с ней каким-то образом будут расплачиваться. Нынешний заведующий отделением патанатомии Николай Арестов – ее ученик, собственно, все специалисты в этой области в той или иной степени являются учениками доктора Ирины Вениаминовны Финкельштейн.

Она уже не занимается наукой, не ставит диагнозы, но по-прежнему, насколько позволяет здоровье, живет полной жизнью. Каждый вечер – обязательные пять кроссвордов, книги, гости. В ее квартире часто звонит телефон, она любит людей, ценит общение с друзьями. Особенно с Иваном Ивановичем.

Иван Иванович

– Говорят, не имей сто друзей, а имей одного хорошего соседа. Это про Ивана Ивановича. Он очень деликатный человек. Вы про него обязательно напишите.

Ирина Вениаминовна – беспартийная, а вот Иван Иванович – ленинец. Так он и представился при знакомстве. И добавил сильную и странную фразу «Я отвечаю за все!», прозвучавшую очень убедительно. В партии Иван Иванович с января 1942 года, а на фронте с первых дней войны (призвали в 1940-м). Форсировал Днепр, Одер, Эльбу. На войне Ивану Ивановичу довелось жить в одной палатке и дружить с Юрием Лотманом, в будущем известным филологом, который «обеспечивал устной литературой» молодого артиллериста.

Иван Иванович принимал участие в штурме Берлина. Он вспоминает, как били по рейхстагу прямой наводкой, как было жарко, поэтому раздевались до маек. Поскольку каждому бойцу хотелось оставить свое послание на артиллерийском снаряде, выстраивались очереди из желающих написать: «За Великие Луки!», «За папу!», «За маму!» И наступил мир, и вдруг стал слышен шелест листьев. Демобилизовавшись в 1946 году, приехал домой, в Великие Луки. Там ждала его любимая девушка. Иван Иванович окончил исторический факультет Калининского пединститута, работал – «куда партия пошлет» – инструктором райкома КПСС, директором драмтеатра, филармонии, председателем колхоза. Тридцать лет трудился на домостроительном комбинате, создал там совет ветеранов и сейчас принимает участие в жизни предприятия. В начале шестидесятых познакомился и подружился с новыми соседями. С Мишей, мужем Ирины Финкельштейн, проводил все свободное время, вместе путешествовали. Потом Миши не стало. Если бы не друг и помощник Иван Иванович, замечательный сосед со второго этажа...

– Но я здесь ни при чем! Ирина Вениаминовна – вот человек!

Мойры

– В последнее время увлеклась древнегреческой мифологией, – Ирина Вениаминовна показывает книгу, – мойры определяют срок жизни человека…

– Вы верите в судьбу?

– Пожалуй, что нет… Мой муж – хирург, но это уже потом, после войны, а на фронте служил сапером. Как известно, сапер ошибается один раз. Но вот выжил. Папа, известный в Азербайджане отоларинголог, как-то в тесном кругу хороших знакомых пошутил по поводу того, что Ленин будет жить. На следующий день к нему пришли, сказали, что уважают, и предложили в следующий раз воздержаться от шуток такого рода. Не тронули. Когда я в 1947 году поступала в ординатуру, мне сказали, что в руководстве мою фамилию – Финкельштейн – сочли неподходящей. Но все-таки допустили.

Ирина Вениаминовна заплакала, когда заговорила о деле врачей-вредителей.

– Не хочу вспоминать, – и все же она говорит и плачет, – какой мы испытали шок! Мне так стыдно! Медсестра утешала: «Все устроится»…Хорошо помню этот день – 4 апреля, когда объявили, что всех освободили и реабилитировали. Такая радость была, звонили друзья, поздравляли друг друга! Меня лично этот постыдный факт истории не затронул. Мой руководитель, дама с элементами антисемитизма, ко мне относилась хорошо, когда я намерилась уволиться, не отпускала, говорила: «Я тебе такую характеристику дам, что никуда не возьмут!» Да, в судьбу все-таки не верю. К сожалению, я неверующая. Вот Иван Иванович – он верит.

– Так много было на фронте случаев, – говорит Иван Иванович. – Вот сзади взлетает в воздух машина, вот спереди! А в нас снаряд не попадает. Что это? Судьба? Я прошел всю войну, и ни разу меня не ранило. Только контузило раз – мина взорвалась прямо над моей землянкой. Потом неделю ничего не слышал, объяснялся знаками, но от госпиталя отказался, чтобы не потерять свою часть. Рад, что в артиллерии служил, попал бы в пехоту, шансов выжить было бы совсем мало. Вот, дожил до победы, прожил столько лет – и на своих ногах. Верю, конечно. И очень благодарен судьбе.

Я влюблен в ваше тонкое имя 

– Мы собирались студенческой компанией у нас, в нашем доме. Разговоры, пианино, стихи. Я обожала Маяковского, знала его наизусть. А нашим общим кумиром был Вертинский! Он только что вернулся в Советский Союз, много ездил с концертами по стране, часто бывал и в Баку. Мое имя – Ирэн. Но я сочла его претенциозным и, когда пришло время получать паспорт, поменяла на простое – Ирина. Помните, у Вертинского:

Я безумно боюсь золотистого плена
Ваших медно-змеиных волос.
Я влюблен в Ваше тонкое имя Ирэна
И в следы Ваших слез, Ваших слез...

Ирина Вениаминовна часто перечитывает свой любимый сборник, хотя давно знает все наизусть. Когда он совсем развалился, Иван Иванович сфотографировал каждую страничку книжечки, листки отнес в переплетную мастерскую. А потом преподнес в подарок своему лучшему другу.
– Хотите, я почитаю вам «Прощальный ужин»? На том, первом концерте Вертинского эта песня мне понравилась больше всего:

Сегодня томная луна,
Как пленная царевна,
Грустна, задумчива, бледна
И безнадежно влюблена.

Автор: Мария СПИРИДОНОВА
22

Новости партнеров

Loading...

Возврат к списку

Тверской государственный медицинский университет отметил 80-летие
Они встретились после долгой разлуки: юбилей – замечательный повод вспомнить о том, как поступили, учились, играли свадьбы, практиковали уже в статусе родителей, преподавали и лечили, лечили…
06.12.201609:33
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
28 29 30 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31 1
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию