26 Апреля 2017
$55.85
60.79
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Общество 22.07.2010

В деревню к бабушке

Фотограф: ЮЛИЯ СМОРОДОВА

Еще недавно массовый, этот вид отдыха ушел из нашей жизни почти напрочь

Все горожане родом из деревни. Если покопаться в своей родословной, то даже у самого, казалось бы, насквозь городского жителя найдется в роду деревенская бабушка. А большинство нынешних жителей крупных областных центров городскими жителями являются не более чем во втором-третьем поколении. Их предки жили и работали на земле. Горожанами они стали в силу различных причин. В двадцатом веке люди бежали из деревни в города не от хорошей жизни, просто выжить в городе зачастую было легче.

Темпы исхода деревенских жителей в города можно назвать стремительными. Еще в 1926 году в городах Тверской области проживало только 12 процентов населения. Остальные 88 процентов жили в деревнях и селах, выращивали хлеб, овощи, держали скот. Затем советская власть провела принудительную коллективизацию, и вот ее результат: в 1939 году горожан стало уже 34 процента, а селян – 66. В послевоенные годы селян все еще больше, чем горожан: в 1959 году горожан 44 процента, а селян – 56. Спустя десять лет цифры поменялись местами: в городах живут уже 57 процентов калининцев, а на селе – лишь 43. Считается, что процесс сокращения сельского населения нашей области идет в полтора раза быстрее, чем даже в среднем по стране, причем идет этот процесс на фоне уменьшения общей численности населения. К 1976 году лишь 35 процентов жителей Калининской области оставались селянами. По нынешним временам это, пожалуй, даже много – почти каждый третий тверитянин. Это было время, когда почти у каждого горожанина в деревне или селе оставались старшие родственники, к которым можно было поехать летом на отдых самим или отправить своих детей.

«Поеду в деревню» – такими словами многие горожане в те годы обрисовывали свои летние планы. Дальше шло уточнение – к матери, бабушке, сестре, помочь по хозяйству, отвезти детей. Деревня – что может быть естественнее для летнего отдыха в средней полосе? В популярной песне «Деревенька моя» Ольга Воронец так и пела: «Мне к южному морю совсем и не хочется, душой не кривлю я, о том говоря».

Летом в деревне средней полосы вправду хорошо. Деревня – это не дача, разбитая на брошенных торфяниках или других неудобьях. Под деревни наши предки выбирали живописные места, часто на берегах рек. Рядом – леса, поля, луга. Чего стоят только синие цветущие поля льна! В Тверской-Калининской области красивых мест очень много, причем природа разных частей области различается. Одно дело – берега реки Медведицы в Кашинском районе, где мало лесов и много простора, и совсем другое – озерный лесной край на западе области.

В моем детстве не было деревенской бабушки, хотя деревня недалеко от Калинина была. Но родовой дом  члены семьи со временем утратили. Чтобы бывать в родных местах, на лето снимали комнату в деревне, так что находились в статусе дачников. В понимании деревенских жителей дачники – это горожане, приехавшие в деревню на лето. Забот, по мнению деревенских, у дачников не было никаких. Что это за дела – ходить в лес по грибы-ягоды, купаться в речке да вести необременительное хозяйство? Ни огорода, ни работы в колхозе. Вот тетя Шура, наша хозяйка, была настоящей деревенской жительницей. Она все делала быстро и ловко, никогда не суетясь. С раннего утра возилась  со скотиной. Потом куда-то уносилась на работу, но ненадолго, возможно, что она была почтальоном. Если решала, что пора полоть огород или окучивать картошку, то всю работу проворачивала в течение одного дня. За ягодами ходила тоже не так, как мы. Мы каждый день брали понемножку, по нескольку кружек, – поесть и варенья сварить или посушить. Тетя Шура за ягодами ходила в сезон раз или два. Уходила на рассвете, часов в пять. Шла в  дальний лес, где много ягод. После обеда возвращалась очень довольная с полной доверху тяжелой корзиной ягод. Под ягодами деревенские подразумевали чернику. Земляника считалась несерьезной ягодой. Малина – лечебной. Бруснику уважали за способность к длительному хранению. Как относились к клюкве, не знаю, ее собирали осенью, после нашего отъезда.

Важным событием в жизни тети Шуры являлись походы в соседнюю деревню в магазин. Главным товаром считался керосин, который летом  шел в керосинку. Печку летом топили редко, раз в неделю-две. Продовольственные товары – крупы, постное масло, сахар – закупались сразу помногу. За хлебом ходили раз или два в неделю. Тетя Шура была очень немногословная. Однажды она рассказала, что в шестнадцать лет осталась сиротой. Мать умирала от какой-то тяжкой болезни. «Как хлеб печь, мам?» – спросила она. «Есть захочешь, научишься», – только и успела ответить мать и умерла.

В доме у тети Шуры было идеально чисто. Деревянный пол и стол выскоблены, в горнице – боковой комнатке с кроватью под белым покрывалом – пестрые половички. Мусорить в избе она не разрешала. Да и вообще изба была не для летней жизни. Двое ее внуков, тоже городских, как и мы, весь день проводили на улице в играх и хозяйственных поручениях бабки. Тетя Шура не одобряла чтение детьми книг, считая это занятие несерьезным, но хорошую учебу в школе считала нашей главной обязанностью. Была ли она верующей? Икон у нее в избе не было, но однажды, когда тетя Шура с нашими бабушками ушла за керосином (то есть надолго), ее внуки показали нам толстую темную книгу – Библию, которую она хранила  в дальнем углу резного шкафа.

У тети Шуры мы жили несколько лет подряд, всегда летом. Поэтому нам, детям, казалось, что в деревне не бывает ни осени, ни зимы, ни весны. Как жила тетя Шура в наше отсутствие, мы никогда не задумывались. Знали, что переезжать в город, к дочке, она категорически отказывалась. Нашим бабушкам она объясняла, что здесь она у себя дома, живет хозяйкой, ведет хозяйство. «А в городе что? Тесно! Ходи по одной половице», – слышали мы не раз. При этом тетя Шура гордилась, что дочке удалось вырваться из деревни, и она никогда не звала ее к себе насовсем, а только брала на лето внуков. Дочку она отправила в город совсем молоденькой, после деревенской семилетки. Было такое правило: колхозником автоматически становился каждый, достигший шестнадцати лет. Тогда уехать из колхоза уже было бы невозможно. Паспортов-то колхозникам не давали. Возможно, что у тети Шуры тоже не было паспорта. А в 14–15 лет можно было убежать в ПТУ, получить паспорт, устроиться на фабрику, еще лучше – выйти замуж за городского. Дочка тети Шуры так и поступила. У мальчишек был другой путь бегства из деревни. Ребята старались не возвращаться из армии, оставались на сверхсрочную, вербовались на север, и в родные места приезжали уже пожившими мужиками. Кто не пил, тот с деньгами, сразу строил хороший дом для семьи, таких уважали, предлагали хорошие должности в сельсовете, на складе, в МТС (машинно-тракторной станции).
Таких бабушек, как тетя Шура, сейчас, наверное, уже почти нет. В двадцать первом веке бабушки другие: образованные, дачные. Деревни тоже постепенно и неуклонно мутируют в места отдыха горожан. Не все, конечно, а те, что были построены вдоль рек, озер, дорог. Остальные, к сожалению, все чаще остаются без жителей.

Автор: Марина ШАНДАРОВА
7

Возврат к списку

Цвета нашей Победы
Мальчишек друг от друга отличить не так просто. Близнецы-погодки Ваня и Кирилл Петровы одеты в одинаковые куртки. У каждого в руке зажата двухцветная георгиевская ленточка – символ мужества и стойкости советских солдат. «Сейчас, минуту постойте, я вам их прикреплю», – говорит внукам бабушка Мария Петровна, дочь пропавшего без вести красноармейца.
24.04.201722:48
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 29 30 31 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию