25 Марта 2017
$57.42
61.86
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Общество 16.06.2010

История деревни Вознесенье Кашинского района

Раньше оно считалось селом. В конце XVIII века именовалось оно Вознесенским и принадлежало Наталье Александровне Пашковой.

Раньше оно считалось селом. В конце XVIII века именовалось оно Вознесенским и принадлежало Наталье Александровне Пашковой.
В 1806 году в нем насчитывалось 20 дворов, проживало 122 человека мужского пола и 110 – женского.

Если ехать по тверскому шоссе и у Поповки вернуть в сторону Славкова, то совсем скоро, за лесом, с левой стороны, будет видна на взгорке церковь в окружении берез. Это деревня Вознесенье.
Давно мне хотелось там побывать, однако все как-то не получалось. Но вот, наконец, выпал случай, затем – еще несколько поездок, во время которых удалось познакомиться с историей здешних мест. Историей, увы, неполной, потому что собирать сведения приходится по крохам, по крупицам: жителей в этом краю почти не осталось. Да и немного находилось раньше охотников составлять историю русских деревень, не видели в этом особой необходимости: деревень ведь было много…
Вознесенье раньше считалось селом. В конце XVIII века именовалось оно Вознесенским и принадлежало Наталье Александровне Пашковой.

В 1806 году в нем насчитывалось 20 дворов, проживало 122 человека мужского пола и 110 – женского.
В 1850 году владельцем Вознесенского стал штабс-капитан Владимир Львович Ша-ховской, а затем Николай Алексеевич Шаховской. Шаховским принадлежали также ок-рестные деревни – Тросухино, Свинцово, Щоголихино (Щёголихино). Имение их находилось к северу от села. И по сей день здесь существует лес, прозванный в народе «господским».

На протяжении девятнадцатого столетия население Вознесенского росло, в 1908 году в нем проживало 328 человек. Но в советские годы народ стал постепенно разъезжаться. Заметно «проредила» всю округу Великая Отечественная война: за четыре года пришло в Вознесенье больше двадцати похоронок.

В 70 – 80-е годы жизнь здесь еще кое-как теплилась, люди работали в совхозе «Верхне-троицкий». Сегодня в Вознесенье из местных, коренных жителей осталось три человека…
Церковь села Вознесенское известна с 1785 года (по другим данным – с 1745-го).
Была она деревянной, с одним престолом, однако весьма вместительной. Рядом с нею находились дом священника, дом церковного приказчика и сторожа, амбар.

В.Х. Бардашов в своих исторических хрониках «С берегов Медведицы» перечисляет имена священнослужителей: в 1745 году службу в храме отправляли Матвей Петров и сын его Феодор; в 1751-м священником был Феодор Матвеев; в 1768 году дьяконом служил Иван Федоров. Если учесть, что фамилии людям незнатного происхождения в те времена давались обычно по имени отца, то речь, скорее всего, идет о представителях одного рода.

С 1873 года здешним священником был Александр Беляков. Известно еще имя Александра Васильевича Соколова, который служил псаломщиком с 1885 года до конца XIX века.
К Вознесенскому приходу относились также церковь Преображения Господня в селе Спасском с семью престолами (теплыми – во имя Александра Невского и свидетельства Климента, папы римского, и холодными – главный, во имя Преображения Господня, Казанской Божией Матери, святителя Николая-чудотворца и священномучениц Евдокии и Варвары) и деревянная часовня Благовещения Пресвятой Богородицы в селе Тросухино (в этих краях я слышала и другое название – Просухино). Сам же приход, в котором проживало около 1390 человек, относился к Кочемльскому стану.

Надо сказать, что по плотности населения Кашинский уезд до революции занимал одно из первых мест в Тверской губернии: на его территории (в прежних границах) проживало более 130030 «душ обоего пола», и это не считая города. В 1901 году в уезде действовало 105 храмов, в том числе 82 однокомплектных, шесть двукомплектных, одна трехкомплектная да еще кладбищенские и приписные церкви (данные Тверских епархи-альных ведомостей).

В селах, где имелись церкви, существовали церковно-приходские школы и школы грамотности для крестьянских детей. До революции, перед Первой мировой войной, такие школы действовали тут по всей округе – в Маковницах, Матине, Отрубневе, Поповке, Козлове, Спасском, Славкове, Сетках, Кочемлях, Савцыне... Учили ребятишек либо сами священнослужители, либо их дочери и сыновья, либо выпускницы знаменитой школы Павла Петровича Максимовича, судьба которого также тесно связана с Кашинским уездом.

Школа в Вознесенском открылась в 1893 году, ее посещало 40 детей. По преданию, о ней знал и был знаком с ее учителями Лев Николаевич Толстой.
В 1910 году на средства купца Рускова в Вознесенском построили новую церковь из красного кирпича рядом с обветшавшей деревянной.
Деревянный храм разобрали; спустя годы, уже при Советской власти, на этом месте устроили кладбище.

Красный кирпич как материал для постройки вообще был у наших предков в чести, из него выстроены многие храмовые и светские здания и в Кашине, и в сельской местности.
В конце 19-го – начале 20-го столетий, на рубеже веков, в русском просвещенном обществе ощущалась сильная тяга к старине, к отечественным традициям. Шаховские, по чьему заказу возводилась церковь, оказались не чужды этих влияний: построена она в неорусском стиле, и даже сегодня, несмотря на значительную степень разрушения, выгля-дит изящной и нарядной, похожей на легкий, устремленный к небу терем с островерхими шатрами.

Приезжая сюда, мы видели Вознесенский храм разным и в разную пору – глубокой осенью, в зимние студеные и метельные дни, на исходе лета... Он всегда был красив. И удивительным казалось, что издали, с дороги он представляется внушительным и высоким, а вблизи производит впечатление миниатюрного, точно сошедшего с полотна Поленова или Нестерова.

Впрочем, что ж тут удивительного – русские люди, строившие церкви, умели выбирать для этого место. Ставили их на возвышенности, на пригорке, над рекой, прудом или озером, и стояли храмы, как бы любуясь своим отражением. Все было органично и естественно: человек, воспитанный на многовековых традициях православной культуры, заботился, чтобы созданное им не вносило разлад в природу, не нарушало ее живописность.

Здешняя церковь тоже стоит на возвышенности – она так и называется, Вознесенская гряда. Поразительна врожденное чувство красоты, чуткости к слову, с которым умели в древности подбирать названия: церковь и впрямь словно возносится ввысь, к небесам, к плывущим в дальние дали облакам. И такое открывается кругом раздолье, такой простор, что и душа человеческая возносится, и сердцу вольнее дышится.

– Одно слово, Вознесенье, – фраза эта, сказанная давным-давно, врезалась в память.
И пруд неподалеку от Вознесенской церкви тоже есть. Вода в нем темная, летом берега обрастают тростником и рогозом. В ясную безветренную погоду, глянув на отражение, долго не можешь отделаться от ощущения, что лежит на земле картина в дивной раме, тщательно и с любовью написанная чьей-то неведомой рукой...

Служба здесь велась до сороковых годов прошлого столетия. Последнего вознесенского священника звали Николай Петрович Морковин, жил он в Тросухине.
Время, в которое ему довелось служить, было грозным и горьким.
В 1929 году в РСФСР закрыли 1119 церквей. В Кашинском районе, входившем тогда в состав Бежецкого округа Московской области, борьба с православием велась самая острая и агрессивная, и это не случайно: кашинское духовенство считалось наиболее сильным. Оно за это и поплатилось.
«Посланцы Москвы», большевики, присланные на укрепление Кашинской партийной организации, расправлялись с церковью с лихостью, достойной лучшего применения. До-статочно почитать публикации газет тех лет:

«Кашин должен изменить свой облик».
«Кашинские крестьяне в ответ на раскрытие прорыва (имеется в виду печально знаменитый процесс 1930 года – прим. автора) ответили уже десятками приговоров о лик-видации церквей, о передаче их под культовые учреждения. Эта волна активности должна быть поднята на высшую ступень».

«Аппарат /Кашинского/ райисполкома обязан проявить максимум четкости в деле оформления и доведения до конца решений деревень о закрытии церквей. Вся об-щественность должна оказать помощь деревенскому активу в борьбе за ликвидацию поповских гнезд».

«И совсем близок день, когда никто не сможет попрекнуть кашинцев за обилие церквей и колокольного звона» (по материалам окружной газеты «Знамя коммуны», 1930 год).
Закрывались храмы, священнослужителей ошельмовывали, подвергали репрессиям. облагали непомерными налогами, в сельской местности приравнивали к деревенской «верхушке», то есть к кулакам и богатеям, заставляли отбывать трудповинность, сдавать зерно, хлеб в принудительном порядке, вносить средства на покупку облигаций всевозмо-жных займов, на индустриализацию, «тракторизацию».

Храмовое имущество – иконостасы и иконы, книги, церковную утварь объявляли «малоценными» и безжалостно уничтожали. Разбирали колокольни и ограды, сбрасывали колокола.
Увольняли со службы учителей – выходцев из семей духовенства и тех, кто окончил школу Максимовича (а она создавалась именно для того, чтобы русская интеллигенция несла культуру, образование, нравственные понятия в народ!). Или «перебрасывали» их (тогда говорили не учителя, а шкрабы – школьные работники) в другие волости и рай-оны, разлучали с семьей.
И в первую очередь стремились сломить, морально подавить, убрать из школы тех, кто преподавал русскую словесность, обществоведение, естествознание.

А мы-то теперь пытаемся понять, почему люди «разучились» читать и возвышенно мыслить, откуда берется пошлость, жестокость и скудоумие и почему таким пышным цветом процветает в современном обществе безнравственность и бескультурье...

 «Детям революции», людям пришлым и чужим, никакого дела не было ни до культуры, веками существовавшей на кашинской земле, ни до духовных ценностей. Не все из них были малограмотны и необразованны, но к провинции они уже научились относиться свысока, сознательно принижая все, что было связано с местной историей, обычаями, и, подавляя «реакционное духовенство», сокрушались, что оно «не вполне ликвидировано».

Правда, в марте 1930 года вышло постановление ЦК ВКП(б) «О борьбе с искривлениями партийной линии в колхозном движении», и в нем, в пункте 9, было сказано: «Решительно прекратить практику закрытия церквей в административном порядке, фиктивно прикрываемом общественно-добровольным желанием населения… за издевательские выходки в отношении религиозных чувств крестьян привлекать виновных к строжайшей ответственности».

Бежецкий окружком по команде Москвы спустил на места, в районные парторганизации, указание «срочно пересмотреть и отменить … все решения по закрытию церквей, про-изведенные при нарушении партийных и правительственных директив».
Но уже через два года, 15 мая 1932 года, декретом Советского правительства за подписью Сталина была объявлена «безбожная пятилетка»: «К 1 мая 1937 года имя Бога должно быть забыто на территории страны».

Вот в такой обстановке жил, отправлял службы Николай Петрович Морковин.
15 февраля 1938 года по чьему-то злому навету он был арестован. 26 февраля того же года тройка НКВД по Калининской области приговорила его к расстрелу, а 28 февраля приговор был приведен в исполнение.

Так, в несколько дней, решилась судьба человека, вся «вина» которого заключалась в том, что он веровал в Бога и стремился донести эту веру до односельчан.
В 1989 году Н.П. Морковин был реабилитирован.
Не менее жестоко судьба обошлась с уроженцем села Вознесенское Вячеславом Фе-доровичем Ивановым.

Он родился 1 марта 1894 года, окончил школу в родном селе, затем духовное училище в Кашине. Учился в Тверской духовной семинарии, впоследствии – на экономическом отделении Московского коммерческого института. В 1916 году был призван на военную службу, служил в запасном полку.
В 1918 году Иванов вернулся на родину, заведовал отделом внешкольного образования Кашинского уездного ОНО. Жена его, Анна Владимировна, работала учительницей.
В 1919-1921 годах Вячеслав Федорович служил в Красной Армии помощником командующего Беломорским военным округом в городе Архангельске.

Затем его направили на работу в Мостекстиль, он сумел завершить прерванное Первой мировой войной и революционными событиями высшее образование, служил в органах управления народным хозяйством столицы на руководящих должностях.
Был председателем правления Мосторга, членом совета Внешторгбанка СССР, членом Московского Совета на-родного хозяйства, заведующим Московским областным финансовым отделом.
Для ознакомления с деятельностью торговых предприятий Европы и организацией торгового дела выезжал в заграничную командировку в Германию и Австрию.

В 1930-32 годах Иванов служил торговым представителем СССР в Австрии. Вернувшись в Москву, работал в столичном наркомате легкой промышленности, в Мособлисполкоме.
Несмотря на высокий пост, который он занимал, семья жила скромно, без особых из-лишеств и роскоши.

29 января 1935 года Вячеслав Федорович Иванов возглавил оргкомитет ВЦИК по образованию Калининской области, а в июне того же года стал первым председателем Калининского облисполкома.

Выходец из деревни, он много внимания уделял вопросам сельского хозяйства, становлению промышленности. Особый интерес проявлял к льноводству.
В декабре 1935 года его наградили орденом Ленина – за выдающиеся успехи, достигнутые промышленностью и сельским хозяйством Калининской области и перевыполнением государственных планов.

Однако в июне 1937 года Иванова сняли с работы и вскоре арестовали.
На следствии, не выдержав избиений и издевательств, он оговорил себя, признав, что был завербован И.Е. Любимовым, наркомом легкой промышленности и сам завербовал в контрреволюционную организацию троих человек.

8 февраля 1938 года Иванов был приговорен к высшей мере наказания – расстрелу – за вредительство, контрреволюционную деятельность, срыв строительства льнозавода в Бежецке. Расстреляли его через два дня, 10 февраля. Суд тогда вершили быстро, особо не заботясь ни о доказательствах вины, ни о какой бы то ни было справедливости и гу-манности. Другая торжествовала мораль: кто не с нами – тот против нас, если враг не сдается, его уничтожают.
И с той же безжалостностью и беспощадностью, с какой крушили церкви и православную веру, уничтожали свой народ – русских крестьян и русских интеллигентов, священников и ученых, людей знаменитых и малоизвестных. Уничтожали в назидание и для отстрастки, для «укрепления генеральной линии партии» и «утверждения новых принципов и взгля-дов»...

20 марта того же 1938 года в газете «Пролетарская правда» (теперешняя «Тверская жизнь») появилась передовая статья под заголовком «До конца ликвидировать последствия вредительства»:
«…В Калининской области, – говорилось в ней, – продолжительное время орудовали заклятые враги народа Михайлов, Иванов, Алексеевский и целый ряд других мерзавцев.

Эти гнусные предатели старались вредить всюду, где им только удавалось. Они разваливали МТС , прежде всего их тракторный парк, создавали бескормицу скота, заражали его болезнями и тем самым уничтожали колхозный и совхозный скот, проводили вредительство в промышленности, городском коммунальном хозяйстве…

Враги народа в особенности приложили свои грязные руки к льноводству, являющемуся основной и важнейшей отраслью сельского хозяйства области. Они запутывали семеноводство, планирование посевов, нарушали агроправила, старались увеличить пло-щадь льна за счет сверхплановых посевов с целью нарушения правильных севооборотов и т.д.

Все это делалось для того, чтобы снизить урожайность льна и сделать льноводство малодоходным и невыгодным для колхозников».
Анна Владимировна Иванова также была арестована. Произошло это в ноябре 1937 года, а в марте 1938-го она отправилась в ссылку и восемь лет провела в Темниковском исправительно-трудовом лагере на реке Явас в Мордовии.

У Ивановых был сын Юрий. Отец сумел переправить ему из тюрьмы на волю письмо:
«Дорогой мой сын Юрочка! Ты наблюдаешь, что делается со мной в эти дни.
Яне знаю, буду ли я жив, но мне хотелось бы тебе сказать, родной, не обижайся и никогда не ропщи за свою тяжелую жизнь на Советскую власть.
Я буду себя защищать. Я не виноват. Вот это чувство пусть тебя подбадривает. Учись много. Береги свою маму. Она замечательный человек. Мы ее не ценим. Помогай ей во всем. Будь ласков к ней, родной мой!

Обнимаю тебя, мое солнышко, и много раз целую Иванов».
Юрий Вячеславович Иванов долгое время безрезультатно пытался узнать что-либо о судьбе отца и матери.

Ему пришлось испытать на себе, что значит жить с клеймом члена семьи врага народа. Однако он всегда помнил слова отца и честно служил Родине. Во время Великой Отечественной войны сражался на фронте в звании рядового, за мужество и отвагу за-служил боевые награды. После Победы, получив офицерское звание, он окончил ин-ститут, работал в Министерстве легкой промышленности СССР.

Анна Владимировна Иванова была реабилитирована Военной коллегией Верховного суда СССР в 1985 году.
Вячеслава Федоровича посмертно реабилитировали ра-ьше, в феврале 1956 года. Однако, чтобы не предавать широкой огласке факт расстрела, дату смерти родным указали неверно – 12 мая 1939 года, а о причинах ее в свидетельстве вообще ничего не было сказано.

Лишь спустя много лет после гибели Иванова родные узнали, что он похоронен в братской могиле на расстрельном полигоне НКВД неподалеку от подмосковного совхоза «Коммунарка».
 

Автор: Елена Морозова, «Кашинская газета»
180

Возврат к списку

Вода идет | Тверской регион готов к прохождению весеннего паводка
Лед на реках Верхневолжья вот-вот тронется. Паводок – дело серьезное, встречать его надо во всеоружии. И, как сообщают в оперативном штабе Главного управления МЧС России по Тверской области, к нему уже готовы и люди, и техника.
24.03.201722:44
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31 1 2
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию