27 Апреля 2017
$56.31
61.51
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Культура01.06.2010

По дороге с Пушкиным

От Малинников и Подсосенья до Бернова всего несколько минут езды. И вот мы въезжаем в старинное село, центр берновской вотчины, принадлежавшей тверским помещикам Вульфам. Именно здесь сохранился большой усадебный дом, в котором в 1970 году был открыт музей Пушкина.

Часть четвертая

От Малинников и Подсосенья до Бернова всего несколько минут езды. И вот мы въезжаем в старинное село, центр берновской вотчины, принадлежавшей тверским помещикам Вульфам. Именно здесь сохранился большой усадебный дом, в котором в 1970 году был открыт музей Пушкина.

Сейчас из всего пушкинского маршрута Берново особенно выделяется, более того – в одном из туристических интернет-справочников мы нашли довольно интересную характеристику этого места: «На настоящий момент Берново – несомненный центр Пушкинского кольца».

«Молись и надейся»

Род Вульфов был внесен в шестую часть дворянской родословной книги Тверской губернии в 1793 году, их дворянству было более ста лет… Имелся и фамильный девиз: «Ora et spera», что в переводе с латыни означает «Молись и надейся». Двухэтажный каменный дом строился при Иване Петровиче Вульфе, который, выйдя в отставку, поселился в этих местах в 1769 году. Анна Петровна Керн вспоминала: «Это был настоящий помещичий замок: необыкновенно толстые стены, анфилады просторных залов, высокие светлые окна второго этажа, под домом вместительные подвалы. Дом сооружался на широкую ногу. В нем было около 30 комнат. По бокам выстроены каменные флигели». Анна Керн, урожденная Полторацкая, жила у своего деда в одном из этих флигелей с 8 до 12 лет. До нас они не дошли, однако об их былом существовании все еще напоминают небольшие горки по обе стороны дома.

Сначала, впрочем, господский – деревянный – дом стоял на другом холме, с которого открывался вид на площадь с Успенской церковью XVII века. Это было красивое место, однако жену Ивана Петровича Вульфа Анну Федоровну оно не устраивало: «Здесь пахло мужиками». Тогда-то и решили построить уже каменный особняк на другом конце села, подальше от крестьянских изб.

В начале XIX века берновские владения Ивана Петровича были разделены между его детьми – пятью сыновьями и тремя дочерьми. По завещанию Берново отошло Ивану Ивановичу, Павловское – Павлу Ивановичу, Петру Ивановичу досталось сельцо Соколово, Анне Ивановне – Курово-Покровское, Малинники стали принадлежать вдове Николая Ивановича Вульфа Прасковье Александровне Осиповой. Именно с этими представителями большой семьи Вульфов и общался Пушкин во время своих приездов в старицкие края. Пушкин не останавливался в Бернове надолго. Впрочем, некоторые краеведы рассказывают, что, когда поэт гостил здесь, ему отводили комнату на втором этаже, из окна которой открывался дивной красоты вид на парк. Комната была удобной еще и потому, что имела дверь на балкон. Наш гид Михаил Строганов говорит, что поэт никогда не читал здесь своих стихов, даже настойчивые просьбы супруги хозяина дома Надежды Гавриловны оставляли его равнодушным. Пушкин больше был склонен к разговорам, а не к декламации своих произведений, которые, впрочем, и писались во владениях других Вульфов.

Наше милое Берново

В берновском доме воспитывалась Анна Ивановна Вульф, племянница Прасковьи Осиповой. Пушкин был увлечен ею, называл ее Netty и посвятил ей следующие строки:

За Netty сердцем я витаю

В Твери, в Москве.

И Р и О позабываю

Для N и W.

А в письме к своему приятелю Алексею Вульфу писал: «Netty, нежная, истерическая, потолстевшая Netty… Вот уже третий день как я в нее влюблен». И дальше: «Недавно мы узнали, что Netty, отходя ко сну, имеет привычку крестить все предметы, окружающие ее постелю. Постараюсь достать (как памятник непорочности моей любви) сосуд, ею освященный». Пушкин шутит, конечно. А о родной сестре Netty Екатерине он писал Алексею Вульфу в том же 1829 году: «В Бернове я не застал уже… Минерву» – так он называл Екатерину Вульф, четыре года назад вышедшую замуж за ревнивого ротмистра Гладкова.

«Наше милое Берново» – так называла Анна Керн усадьбу своего деда. Очарование этого места чувствуется и сейчас. Неплохо сохранившийся, хотя частично и перестроенный дом, регулярный и пейзажный парки, а в глубине последнего располагается горка Парнас. Вряд ли можно точно установить, кто дал ей это название, но без подобных горок не обходилась ни одна дворянская усадьба. До недавнего времени горку Парнас украшала вековая сосна, которую, как гласит предание, видел Пушкин. А еще в конце XIX века на одной из старинных лип читалась надпись, которую, как считали местные жители, вырезал сам Пушкин: «Прости! как страшно это слово». Липы этой уже нет, да и представить себе, что поэт что-то вырезает на дереве, вряд ли возможно: это одна из многочисленных легенд, которыми овеяно пребывание Пушкина в тверском крае.

В более или менее приличном состоянии сейчас находится регулярная часть парка со старинными липами и прудом, в водах которого отражается вульфовский замок. По аллеям и дорожкам приятно гулять, особенно когда в усадьбе ни души, пригодятся и белые скамейки, заботливо поставленные в парке сотрудниками музея, – на них можно отдохнуть, подышать свежим берновским воздухом и насладиться тишиной и спокойствием. Как сообщила нам заведующая музеем Пушкина в Бернове Елена Сметанникова, старинный парк в скором времени заживет новой жизнью – специалисты по садово-парковой архитектуре займутся его восстановлением. И возможно, в обозримом будущем он станет таким же или почти таким же, каким был в пушкинскую эпоху.

Вернемся, однако, к настоящему. Помимо флигелей в Бернове утрачены и хозяйственные постройки, располагавшиеся рядом с домом. Назначение их, по словам Михаила Строганова, можно определить по характеру сохранившихся прудов, один из которых был предназначен для водопоя, а, стало быть, рядом находилась конюшня, из другого же брали воду для хозяйственных нужд. Этот пруд выкопан через дорогу от дома и, естественно, не отличается какой-то особой парадностью – этого и не требовалось, ведь водой из него в доме мыли полы. Он был скрыт от взоров гостей усадьбы, и, конечно, Пушкин его мог и не видеть, как не видят его сейчас многочисленные посетители берновского музея. Хотя именно по таким сохранившимся памятникам, наверное, и можно понять, как и чем жила дворянская усадьба.

«Знакомые, печальные места!..»

Берново за время своего существования видело многое. В 1815 году, например, дети Ивана Петровича Вульфа долго спорили относительно раздела имущества – многие были недовольны завещанием отца. А в 1827 году в селе взбунтовались крестьяне из-за «отягощения помещичьей работой». Вполне вероятно, именно этим вызваны размышления Пушкина о крестьянской доле в незавершенном «Романе в письмах» и «Истории села Горюхина». Бывая в Бернове, если верить воспоминаниям крестьянина Бородина, Пушкин общался с крепостными Вульфов, крестьяне почитали его за весельчака, большого шутника и доброго человека. Возможно, что именно в Бернове поэту рассказали печальную историю дочери местного мельника, которая утопилась в реке Тьме, чтобы смыть бесчестье. Считается, что этот реальный случай (очень часто повторявшийся во многих усадьбах) лег в основу незаконченной драмы Пушкина «Русалка». Этот омут стал знаменит и благодаря кисти Исаака Левитана, жившего в этих краях полвека спустя и написавшего здесь знаменитую картину «У омута».

К письму нашей читательницы ветерана труда Л. Анисимовой, с которого мы и начали свой рассказ о Пушкинском кольце Верхневолжья, была приложена ксерокопия статьи «Гибель пушкинской «Русалки» из газеты «Советская культура» почти двадцатилетней давности. Ее автор Евграф Кончин рассказывает, в частности, о том, что первоначально в маршрут Пушкинского кольца были включены берновская мельница, плотина и левитановский омут. Уже к 1970-м годам от мельницы ничего не осталось, деревянная плотина обветшала, и их решили осовременить, что привело к необратимым последствиям. Новодел не выдержал первого же половодья: «Разгневанная река, которой закрыли естественный ход ее течения, ринулась на берег и смыла его вместе с проезжей дорогой в воду, подошла к домам и огородам, а затем пробила себе новое русло». Итог, пишет автор «Советской культуры», был и вовсе трагичным: плотину и мельницу взорвали, а левитановский омут уничтожила в половодье та же взрывчатка. Как тут не вспомнить пушкинские строки из «Русалки»:

Знакомые, печальные места!

Я узнаю окрестные предметы –

Вот мельница! Она уж развалилась:

Веселый шум ее колес умолкнул…

Исчезли мельница и плотина, которые мог видеть Пушкин. Остался теперь один небольшой обелиск, установленный на берегу Тьмы и напоминающий о Пушкине и Левитане.

Человек амбициозный и тщеславный

В версте от Бернова в своем небольшом имении Соколово жил брат Ивана Ивановича Вульфа Петр Иванович, человек амбициозный и тщеславный. Он был очень недоволен тем, как отец распределил владения между детьми, – рассчитывал получить отцовскую усадьбу, а стал владельцем небольшого сельца Соколово, которое сейчас слилось с Берновом. Обида эта повлияла не только на отношения с родными, но и на то, как Петр Иванович построил свой собственный дом. Он не отличался большими размерами, был одноэтажным деревянным, имел мезонин и два флигеля (вероятнее всего, что дом Вельяшевых в Мариничах выглядел так же). Что интересно, стоял дом на левом берегу Тьмы и главным фасадом смотрел в сторону от Бернова. Такой кундштюк, по всей видимости, по мнению Петра Ивановича, должен был разозлить родного брата, потому что с горы дерзость владельца Соколова отлично просматривалась. Эти предположения, впрочем, не лишены оснований: Петр Иванович отличался весьма суровым нравом. «Об этом в своем дневнике пишет Алексей Вульф, – говорит Михаил Строганов, показывая нам остатки усадьбы Соколово. – Он учился вместе с двумя великими князьями Николаем и Михаилом Павловичами у своего двоюродного дяди Матвея Никитича Муравьева, который, как известно, был наставником императорских детей, а потом служил кавалером при них. И весьма гордился этим. Петр Иванович не очень любил навещать своих родственников и был недоволен, когда его дети находились, например, в Бернове».

…Дом Петра Вульфа постигла участь многих дворянских усадеб: шансов выжить деревянная постройка практически не имела. О том, где она находилась, могут рассказать аллеи акаций, которые обозначали границы усадьбы и небольшого парка. По двойной такой аллее члены семьи Петра Ивановича могли не только гулять пешком, но и проехаться верхом на лошади. Впрочем, от небольшого поместья кое-что все-таки осталось: сохранился один из флигелей, в нем и сейчас живут люди. А рядом – электрическая подстанция: именно на этом месте и стоял барский дом. Недалеко от него находились людские, погреба, конюшни, скотные дворы. Скотные дворы можно видеть и сейчас, правда, чтобы добраться до этих руин, надо спуститься с главной трассы к Тьме, на что требуется время, а его-то туристам как раз и не хватает. Эти постройки из красного кирпича на высоком фундаменте из старицкого известняка имели замкнутый характер, а внутренний двор их от непогоды защищала крыша. Практично, не правда ли? В то же время в двух метрах стоит современный сарай, который можно было бы и не строить вовсе, а обустроить бывшие помещичьи скотные дворы – простояли бы еще и еще.

О соколовском парке, спускающемся к Тьме, напоминают несколько лиственниц. На одной из них мы нашли нечто вроде мемориальной доски, по крайней мере надпись на ней вполне соответствующая: «Деревья «Берновские». Площадь – 3 га. Охраняется государством». Табличка эта намертво прибита к дереву гвоздем! А на берегу Тьмы все еще можно узнать запруды с небольшими островками, которые были специально устроены владельцами усадьбы.

Где-то здесь раньше были и погреба для хранения запасов. Михаил Строганов предложил нам поискать их, но процесс, надо сказать, несколько затянулся – погреба никак не хотели отыскиваться и словно бы нарочно прятались под густой травой. На одном из холмиков в очередной раз заметили ржавый лист железа и из любопытства приподняли его. А вдруг это и есть погреб? Ну конечно, погреб, который, впрочем, выполняет сейчас совсем другие функции: местные жители складируют в нем не запасы, а отходы. Судя по всему, погреб отличался изрядными размерами и глубиной, а стены его выложены красным кирпичом, что скорее всего создавало лучшие условия для хранения запасов на зиму, например, яблочного или смородинового варенья. Красная смородина растет здесь в изобилии, и в начале сентября на ее ветках все еще висели спелые ягоды.

Несмотря на близость Соколова к Бернову, Пушкин вряд ли наведывался к Петру Ивановичу. По словам Михаила Строганова, приятель поэта Алексей Вульф бывал здесь, а в своем знаменитом дневнике оставил в январе 1829 года интересную запись. Речь в ней идет о том, что они охотятся, играют в вист, ездят в Берново, Соколово и Павловское и за этими занятиями проводят время до отъезда в Петербург, куда он должен был отправиться с Александром Сергеевичем. Мы же покидаем Соколово и едем дальше, в Курово-Покровское.

Продолжение следует...

Евгений ПЕТРЕНКО

66

Возврат к списку

Фронтовые дороги ведут в Ржев
25 марта 2017 года. Идет подготовка к Международной военно-исторической экспедиции «Ржев. Калининский фронт» у деревень Есемово и Кокошкино. Отряды приезжают на политую кровью землю – предстоят полевые работы. У деревни Полунино московские поисковики находят останки красноармейца.
26.04.201722:03
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 29 30 31 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию