24 Февраля 2017
$57.48
60.45
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Культура01.06.2010

Сказка о «тройке»

Не созерцать, но переживать… Так определил главный эмоциональный посыл выставки «Память старого дома», открывшейся в музее мемориала «Медное», художник Борис Федоров. Он разработал художественный проект экспозиции, над информационной концепцией думала заместитель директора музея по науке Елена Образцова.

Не созерцать, но переживать… Так определил главный эмоциональный посыл выставки «Память старого дома», открывшейся в музее мемориала «Медное», художник Борис Федоров. Он разработал художественный проект экспозиции, над информационной концепцией думала заместитель директора музея по науке Елена Образцова. Этот творческий дуэт сделал практически невозможное: историко-архивная выставка приобрела самостоятельное эстетическое качество, у авторов получилась своего рода актуальная инсталляция, построенная на строжайшей документальной основе.

Выставка посвящена трагической дате новейшей истории России – семидесятилетию начала «большого террора», каковым считают подписание Ежовым приказа № 00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков…» от 30 июня 1937 года. Как рассказала заместитель директора по научной работе питерского музея политической истории России Елена Костюшева, это было уникальное новшество в судопроизводстве: «на места» были разосланы разнарядки, которые регламентировали, сколько именно человек необходимо осудить. Причем потенциальных «преступников» поделили на две части. В масштабах Калининской области к первой категории, подлежавшей немедленному аресту и расстрелу, была отнесена тысяча человек, ко второй, которой полагались сроки от восьми до десяти лет лагерей, – три тысячи. Вот так, с почти аптечной точностью – не больше и не меньше.

В Калининской области «тройки» решили, что больше – значит лучше, точнее выполнить директиву правительства. За полтора года было осуждено и расстреляно более двенадцати тысяч человек. Потом, к концу 1938 года, это назвали «перегибами» – симпатичное слово, не правда ли? «Перегибы» – это двенадцать тысяч могил, чаще всего и не отмеченных крестами на кладбищах. Особенно отличились Смоленская, Новосибирская и Калининская области.

Елена Костюшева отметила, что такого рода выставочный проект – первый. Историки обычно пишут о больших открытых политических процессах, исследуют судьбы личностей российского и мирового масштаба. Но подавляющая часть расстрелянных и осужденных на длительные сроки – обычные крестьяне и их родственники, «люди, которые просто работали, чтобы прокормить свои семьи». О них историки вспомнили лишь два-три года тому назад. Именно о них и рассказывает эта выставка.

Основа экспозиции – противопоставление. У одной стены – треугольная конструкция из посеребренных временем досок, на которой – железный безмен, трогательная в своей наивности деревянная резьба, тщательно отмытые стеклянные флакончики, мотки заготовок для пестрых деревенских половиков. Тут же самовар с чайником и жернова. И парная фотография – бравый дядька с лихо закрученными усами и круглолицая тетка с круглыми от усердия глазами: фотография начала века требовала недюжинной выдержки и в прямом, и в переносном смысле. Дядька явно прошел Первую мировую, тетка хорошо знакома со всеми радостями и тяготами крестьянского труда. Вот таких-то и репрессировали по спущенной из Москвы разнарядке.

На противоположной стене композиция куда более строгая. Белый фаянсовый Ленин, над ним – фотографии тех, кто… Может быть, и не стоит их судить. Они, как и те, кому они так вдохновенно подписывали приговоры, вместе «лежат в земле сырой». И реет над всеми красное знамя.

Объединило всех, впрочем, не знамя, а железная решетка. Именно этот артефакт Борис Федоров использовал в качестве основы для инсталляции наряду с посеребренными временем досками. Он же проходит лейтмотивом и в композиции, созданной на территории мемориала Борисом Федоровым и Владимиром Анисимовым. Доски художник нашел буквально рядом с музеем, их даже не пришлось специально обрабатывать, создавая выразительную патину времени. Ноту драматизма в это минималистическое решение вносят естественные в этой тематике блики красного.

Перед созданием экспозиции художник участвовал в одной из экспедиций. Именно там и родился образ заброшенного, заросшего иван-чаем и крапивой дома, на стене которого сохранилась старая пожелтевшая фотография.

Как рассказала автор научной концепции выставки Елена Образцова, экспедициям предшествовали архивные изыскания: прорабатывались уголовно-следственные дела репрессированных, и на их основе составлялись маршруты. Сотрудники музея обследовали около пятисот населенных пунктов в четырнадцати районах Тверской области.

Вот, например, село Рождествено Фировского района. Село древнее, известное с XIV века, населенное трудолюбивыми и зажиточными людьми: на начало ХХ века в Рождественской волости на каждый крестьянский двор в среднем приходилось по 10–12 гектаров земли, две лошади и две коровы. В 1937-м почти все жители села были раскулачены.

На стене – фотография двух охотников. Это братья Михаил и Сергей Мельницкие, сыновья местного помещика. Рождествено было пожаловано его предку еще императрицей Екатериной. Братья дворянства не получили, поскольку их отец был женат на крестьянке. После революции работали, как все. Попали в первую категорию репрессированных и были расстреляны 1 октября 1937 года. Тогда же по обвинению в антисоветской агитации расстреляны священник местной церкви Михаил Серпухов, крестьянин Павел Егоров.

На противоположной стене – фотография лесника Ивана Кирилловича Орлова, жителя деревни Михалево Сережинского района. Расстрелян в 1938-м.

Кузнец Локтев, врач-пульмонолог Сара Моисеевна Донская, священник Рубцов из деревни Рахманово Калязинского района – каток «большого террора» не делал различий в национальности и социальном статусе. В Рахманове участники экспедиции совершили настоящее открытие. Там, как и во многих деревнях, не сохранилось родственников, соседей и уж тем более очевидцев тех событий. Собственно, нет и деревни – она давно заселена московскими дачниками. Однако даже они до сих пор называют давно разрушенный дом «поповским». Разобрали труху, оставшуюся от пола, – и там обнаружилась масса более или менее сохранившихся прелюбопытных документов. В том числе два редчайших «предбрачных свидетельства», подписанных как раз священником Рубцовым.

В этой экспозиции особую историю имеют не только документы и фотографии, но и обычные бытовые предметы. В одной из деревень дед достал из подпола старый самовар и рассказал: в 1937 году отец привез его из Питера. Буквально на следующий день за отцом пришли.

Елена Образцова отметила, что подобного рода экспедиции предоставляют необъятный простор для исследований, обобщений и уточнений. Даже статистические данные по количеству репрессированных не соответствуют действительности – каждая экспедиция выявляет тех, кто «в списках не значится». Так что и экспедиции музея, и эта выставка – еще один вклад в осознание обществом собственной истории.

Сергей МИРОНОВ

40

Новости партнеров

Loading...

Возврат к списку

Пожар в Детской областной клинической больнице в Твери обошелся без жертв
Возгорание произошло в первом часу ночи, 24 февраля. Огнем занялась кровля детской областной больницы, что на улице Степана Разина в столице Верхневолжья. Слава Богу, никто из детей и персонала не пострадал.
24.02.201713:34
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
30 31 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 1 2 3 4 5
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию