26 Сентября 2017
$57.57
68.56
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

К началу
Новости дня
Общество 01.06.2010

Как я работал почтальоном

Это было почти сорок лет назад – летом 1967 года. Отбыв дальнюю практику, я, тогда студент геофака МГУ, приехал в родной город. После торжественно-холодных и пустынных красот Большеземельской тундры и Полярного Урала меня потянуло к людям.

Это было почти сорок лет назад – летом 1967 года. Отбыв дальнюю практику, я, тогда студент геофака МГУ, приехал в родной город. После торжественно-холодных и пустынных красот Большеземельской тундры и Полярного Урала меня потянуло к людям.

Мысль поработать на почте пришла как бы сама собой и сразу понравилась. Идти к людям с вестями в виде писем и газет, да еще и с деньгами – переводами и пенсиями – что могло быть лучше? 50 рублей, которые мне посулили в 5-м почтовом отделении, тоже были совсем не лишними.

Мне достался очень интересный участок между Тверцой и заброшенным Волынским кладбищем, в ту пору почти сплошь застроенный частными домами. Его мне подсунули потому, что он был самым дальним и обширным. Ходить надо было много, но мне нравилось, что люди здесь жили по-деревенски открыто, с удовольствием вступали в разговор и были хоть и бедны, но радушны. В тот год был невероятно большой урожай яблок. Продать их было очень трудно: консервный завод, который находился как раз на моем участке, закупал их всего по 10 копеек за килограмм, да и то в ограниченном количестве. И я каждый день объедался сочными плодами, да еще домой приносил целую сумку. Принимать яблочные дары, в отличие от чаевых, я не стеснялся.

Иной раз за минуту-другую, пока заполнялся бланк перевода или пенсии, я успевал выслушивать целые истории – про детей, про войну и вообще про бывшую прежде жизнь. Интересовались и мной, хвалили за то, что взялся подзаработать, а не сижу на родительской шее. Потом встречали на улице и здоровались уже как с хорошо знакомым человеком. Через неделю я был на участке «своим». И это делало мою работу не только интересной, но и осмысленной. Люди ждали писем, газет, журналов. Самой популярной газетой была «Калининская правда», самыми читаемыми журналами – «Работница» и «Здоровье».

Более всего поражала царившая на моем участке бедность. В принципе, меня, получавшего от родителей по 25 рублей каждые две недели и всегда знавшего, сколько копеек лежит в моем кошельке, бедность не должна была удивлять. Но веселое чередование голодных и разгульных студенческих дней не шло ни в какое сравнение с царившей здесь унылой стариковской бедностью. Вряд ли старики 60-х были счастливее тех, что получали нищенские пенсии в 90-х. На моем участке только один человек получал пенсию больше 100 рублей. Большинству же я приносил от 20 до 45. А были и 12-рублевые «колхозные» пенсии.

Одной старухе пришел почтовый перевод на 9 рублей с копейками. Это были алименты от внука – единственный ее доход. В паспорте, выданном аж в 1941 году, вместо точной даты рождения стояло просто: 1880 г. В крошечном, почти ушедшем в землю домишке она жила вдвоем с дочерью – тоже старухой, работавшей сторожем на консервном заводе. Она-то, встретив меня у проходной, и предупредила, чтобы я не тратил время и входил в дом без стука. Он не закрывался, потому что украсть было нечего. Я помню тот почти мистический ужас, который я испытал, когда из-под закопченного низкого потолка мне навстречу вышло костлявое сморщенное создание в солдатском нижнем белье и протянуло тот самый паспорт. У меня не нашлось девяти рублей, а спрашивать сдачу с десятки было явно бесполезно.

Эта неполученная сдача отчасти успокоила мою совесть. Дело в том, что я все-таки брал чаевые – порой даже с самых жалких пенсий. Не брать их было невозможно – на отказы обижались смертельно, чуть не до слез. Так было принято. Не дать гривенник почтальону, очевидно, значило и крайнюю скупость, и совсем уж запредельную бедность, в которой нельзя было сознаваться. Запомнилась старуха, едва не насильно всунувшая мне 10 копеек медяками и перед тем признавшаяся, что не пошла за хлебом, чтобы сберечь для почтальона эти медяки. Бывало, что я все-таки не брал мзды. Но выходило еще хуже: это воспринималось как обозначение дистанции, человек отдергивал руку с монетой, и на лице его читалось униженное признание своей ничтожности даже перед мальчишкой-почтальоном.

Так я понял, почему держались за почтальонскую работу. На моем не самом выгодном участке в день набегало два-три рубля чаевых. Бывали, правда, дни без пенсий. Но и с переводов, особенно в «богатых» многоквартирных домах, можно было получить хорошие чаевые. Однажды мне достался целый рубль с перевода всего лишь рублей в 30 или 40. Самые забавные чаевые я получил из рук едва прикрывшейся полотенцем голой тетки, выскочившей из ванны для того, чтобы вручить мне двугривенный. «Заработал» я их тем, что потащился на 4-й этаж, чтобы получить две доплатные копейки за неточно указанный адрес. Опытные почтальоны за такими «суммами» не ходили – свои ноги дороже, да можно было и дома никого не застать.

Однажды меня обокрали. Собственно, я был сам виноват. Отношение к деньгам у меня было самое беспечное. Был даже такой забавный эпизод. Выдал я грошовые пенсии двум сестрам-старушкам и повернул к выходу. А сестра, которой я деньги первой выдал, стоит у дверей и что-то попискивает с выражением полного ужаса на лице. Я оборачиваюсь и вижу на столе забытую мной только что распечатанную пятисотрублевую пачку. Старушки, понятное дело, таких денег отродясь в руках не держали. Представляю, какой стресс они пережили.

В тот раз я деньги тоже забыл, но не в чужой квартире, а на своем столе для расфасовки корреспонденции. Почтальонша с соседнего участка и стащила из моей пачки червонец. Ее разоблачили сразу, как только я сказал о недостаче бригадиру. Она, правда, не призналась, но и отрицать не стала. Просто взяла и уволилась. Все знали, что за ней «такие дела» и прежде водились.

Остальные почтальонши, надо сказать, относились ко мне кто по-сестрински, кто по-матерински. И дружно сказали, что выдирать с меня эти деньги никак нельзя. Я на том и успокоился. Потом, получив расчет, я ощутил, что денег начислили несколько больше, чем я ожидал, но не придал этому значения. Зайдя по старой памяти в отдел доставки месяц спустя, я был немало смущен вопросом бригадирши: «А что же ты недостачу-то не внес?» Оказывается, мне начислили какую-то не положенную мне премию, чтобы я мог за ее счет покрыть недостачу. Но сказать мне об этом забыли. Потом ее покрыли еще каким-то образом. Так и получилось, что я заработал на том, что меня обокрали.

Я и теперь, когда говорят о том замечательном «брежневском» времени, вспоминаю своих соратниц по 5-му отделению, старуху с десятирублевыми алиментами и вкус только что сорванных яблок. Думаю, что и теперь подлинную жизнь народа только почтальоны и знают. Только вот кто у них о ней спросит?

Сергей ГЛУШКОВ

11

Возврат к списку

Губернатор Игорь Руденя посетил Максатихинский район
Очередная рабочая поездка главы региона была плодотворной. В ней участвовали министр здравоохранения Тверской области Виталий Синода, министр образования Наталья Сенникова, министр строительства и ЖКХ Андрей Волгин, а также представители других ведомств.
22.09.201718:17
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
28 29 30 31 1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 1
Новости из районов
Предложить новость