05 Декабря 2016
$64.15
68.47
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Культура01.06.2010

Добрый советчик и современный художник

За последнее время современная наука о литературе пополнилась сразу несколькими монографиями, которые увидели свет в Твери. Несмотря на то, что русская классическая литература имеет богатую исследовательскую традицию, в Верхневолжье появляются книги, которые по праву можно считать уникальными.

За последнее время современная наука о литературе пополнилась сразу несколькими монографиями, которые увидели свет в Твери. Несмотря на то, что русская классическая литература имеет богатую исследовательскую традицию, в Верхневолжье появляются книги, которые по праву можно считать уникальными. К таковым относятся четырехтомный опыт духовной биографии Александра Пушкина «Дум высокое стремленье», исследование «Главная книга Пушкина», посвященное роману в стихах «Евгений Онегин», и совсем недавнее приобретение – вышедшая незадолго до Нового года книга «Святогор. Гоголь и его «Мертвые души». Написал их доктор филологических наук профессор кафедры истории русской литературы Тверского государственного университета Юрий Никишов.

– Юрий Михайлович, вы известны как историк литературы, литературный, театральный и кинокритик. Также хорошо известно и то, что ваши главные научные интересы были всегда связаны с творчеством Пушкина. О Пушкине написано много, монографии по его творчеству писали, правда, не успели закончить, Благой, Томашевский. В чем принципиальная разница вашего подхода к теме?

– Я не думал писать в тех жанрах, которые уже были апробированы наукой. Писали в жанре критико-биографического очерка, я же попробовал подойти с другой стороны. Меня в большей степени интересовала система ценностей поэта. Тем более что со временем у Пушкина она менялась, и проследить ее динамику оказалось чрезвычайно любопытно. Система ценностей, которую утверждает пушкинское творчество, связана и с его поэзией, и с его жизнью, что естественно. И этот подход очень увлек меня.

– Что нового для вас открылось в Пушкине, чего вы, быть может, раньше не замечали?

– Для меня это было вовсе не академическое занятие. Более важно то, что Пушкин оказался самым добрым советчиком в собственных, если угодно, поисках. В этом смысле Пушкин оказался исключительно современным художником. Отсюда и вывод: когда теряются ориентиры в нынешней жизни, нужно не суетиться, не рваться наобум вперед, лучше сделать шаг назад к былым, нетленным ценностям. Не с тем, конечно, чтобы там погрязнуть, но, выждав паузу, идти вперед в поисках ценностей новых.

– Вы говорите о современности творчества Пушкина. Для вас она в чем?

– Многое из того, что Пушкин писал про свое время, применимо и к другим временам, и к нашему в том числе. Поэт не просто осмысливал действительность, он еще делал это в такой изумительной художественной форме. Вот это-то и было интересно наблюдать.

– Почему вы отказались от академического жанра, который для вас был бы самым естественным?

– Вы меня назвали еще и критиком, и меня в данном случае очень занимала проекция былого на вечное и современное. Мне был интересен живой Пушкин. Начинал я свои размышления, отталкиваясь от хрестоматийных строк: «Нет, весь я не умру – душа в заветной лире Мой прах переживет...». И это точно так: Пушкин жив и актуален сегодня. Он живет в своих книжках, только надо услышать этот голос, преодолев все помехи и шумы времени. Тогда с Пушкиным можно беседовать и сегодня, и завтра – всегда.

– Сколько времени заняла у вас работа над духовной биографией поэта?

– Мне трудно подсчитать, потому что непосредственная работа заняла лет двенадцать, а заготовки возникали и раньше, так что я воспользовался всеми своими многолетними раздумьями о Пушкине.

– «Главная книга Пушкина», о романе «Евгений Онегин», создавалась параллельно с четырехтомником?

– Собственно, с «Онегина» все и началось. Сначала я мыслил всего лишь написать книжку о романе. Потом она выросла в докторскую диссертацию. А после ее защиты встал вопрос, что делать дальше. Так большая книга о «Евгении Онегине» и возникла.

– В самом конце прошлого года вышла ваша монография «Святогор», посвященная другой главной книге другого русского классика – «Мертвым душам» Николая Гоголя. В ней вы показываете путь писателя к этой книге, рассматриваете идейно-художественное своеобразие первого тома. Однако помимо этого читателя, думаю, заинтересует и авторское предуведомление, в котором признаетесь, что вы атеист, хотя и написали об истово верующем Гоголе и его «Мертвых душах» больше чытырехсот страниц.

– Гоголя пытаются сейчас читать по-новому. Если в советские годы религиозность писателя воспринималась отрицательно, то теперь в ней видят новаторство. В «Святогоре», конечно, сказалась моя мировоззренческая позиция. Я считаю закон свободы совести весьма правильным – он предоставляет человеку самому выбирать мировоззренческие основы своей жизни. Однако дело в том, что религия и атеизм никогда миром не жили. И в истории мы знаем достаточно примеров и гонений на еретиков и, напротив, гонений на религию. Сейчас решение этого вопроса порой превращается в идейную войну. Тоже неправильно, мне кажется. Что тогда делать, особенно с Гоголем?

– ???

– Я не ставлю, естественно, под сомнение вопрос, был ли Гоголь религиозен или нет – был, а в конце жизни верил фанатично. Это факт. Другой вопрос, во благо ли это пошло Гоголю-писателю. Я убежден, нет: религиозные поиски завели Гоголя-художника в тупик, из которого он так и не сумел выйти. В этом смысле меня больше всего интересовали «Мертвые души» – главное творение Гоголя. Я разбираюсь, почему оно не было продолжено, а тем более не было завершено. Гоголь попытался стать проповедником, дав людям учение, которое бы преобразило мир.

– То есть в этом вы видите причину того, что замысел «Мертвых душ» остался нереализован?

– В этом, в этом...

– Однако найдутся оппоненты, которые могут вам возразить.

– Я сам выступаю в роли своеобразного оппонента других современных течений в науке о литературе. Меня, например, удивляет очень актуальная сейчас тенденция, реабилитирующая Чичикова. Аргументом для этого чаще всего является сложность героя «Мертвых душ», у которого кроме явно отрицательных качеств есть и немало положительных. Я бы на это в данном случае ответил: «Чем лучше, тем хуже». Потому что незаурядные способности Чичикова носят корыстный эгоистический характер. Оснований для реабилитации героя нет никаких, но в современном литературоведении он становится едва ли не «героем нашего времени».

– В работе над «Святогором» вас по-прежнему привлекала система ценностей писателя, как это было с Пушкиным, или методологические принципы были другими?

– Методология была точно такая же. Я рассматриваю критическое начало в «Мертвых душах», а оно очень значимо, рассматриваю положительные ценности, которые Гоголь реализовал в первом томе своей поэмы. Это связано, во-первых, с образом автора и, во-вторых, с темой народа, играющей важную роль в положительной программе Гоголя. А вот дальше пришлось подробно разбираться, почему не получилось продолжения...

– Юрий Михайлович, никогда не думали, что если бы трехчастный замысел Гоголя, во многом сходный с «Божественной комедией» Данте, был воплощен в жизнь?

– Я считаю, что Гоголь не имел шансов продолжить и завершить его, поэтому я и книгу свою назвал «Святогор» – по имени богатыря русского, который силушку имел великую и вознадеялся даже тягу земную поднять. Поднял. Только в землю ушел по грудь. Не может человек замахнуться на такую тяжесть, которую он не в силах поднять. Так и с Гоголем вышло.

– Так по большому счету вышло и с художником Александром Ивановым, который дружил с Гоголем и сам столкнулся с проблемой нон-финито – невозможностью завершить начатое.

– Художник может испытывать какое-то неудовлетворение. Это естественно. То, что сделано Ивановым, равнозначно первому тому «Мертвых душ». Гоголь, как и Иванов, – художник бессмертный, для нашего времени, для будущих времен. А если какие-то неудачи и случаются у художника – это тоже своеобразный урок всем нам. В познании роль отрицательного ответа достаточно велика. И это тоже определенная веха: значит, можно сюда не ходить и искать истину в другом месте. В этом смысле даже ошибки Гоголя имеют позитивное значение – как определенный урок для будущих поколений.

Евгений ПЕТРЕНКО

22

Новости партнеров

Loading...

Возврат к списку

В тверском регионе отметили День клубного работника
День клубного работника, который проходит в нашей области с 2002 года, можно смело назвать уникальным, поскольку нет больше ни одной отрасли, специалисты которой в календаре имели бы отдельный, подчеркнем, региональный профессиональный праздник.
02.12.201623:03
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
28 29 30 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31 1
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию