08 Декабря 2016
$63.91
68.5
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Культура01.06.2010

Театр – это жизнь, а я в ней – человек

В Твери, пожалуй, не найдется ни одного театрала, который, услышав фамилию «Романов», смог бы удержаться от комплиментов в его адрес. Вчера заслуженный артист России, актер Тверского театра юного зрителя Александр Романов принимал заслуженные поздравления с юбилеем – ему исполнилось пятьдесят! Чем не повод для беседы!

В Твери, пожалуй, не найдется ни одного театрала, который, услышав фамилию «Романов», смог бы удержаться от комплиментов в его адрес. Вчера заслуженный артист России, актер Тверского театра юного зрителя Александр Романов принимал заслуженные поздравления с юбилеем – ему исполнилось пятьдесят! Чем не повод для беседы!

– Александр Борисович, когда вы поняли, что хотите стать актером?

– Насколько себя помню, с детского садика и до третьего класса играл на всех утренниках и праздниках одну роль – Зайчика. Маме повезло: не надо было шить разные костюмы. Но в четвертом классе учительница Лидия Арсентьевна Хрусталева вдруг поручила мне прямо противоположную роль – Волка. Для меня это было событие, очень хорошо помню. Затем в детском драматическом кружке ДК «Химволокно» получил первую роль – Петушка в спектакле «Кошкин дом», хотя на сцену меня не выпустили да еще отругали – я так сильно загримировался, что все покатились со смеху, и руководитель из педагогических соображений отстранил от роли на один спектакль. Мое видение роли не прошло.

Надо сказать, что родители мне прочили профессию врача, тем более что в школе я был председателем клуба юных медиков, еще занимался в историческом кружке, так как мечтал стать археологом. Впервые понял, что у меня есть какие-то задатки, наверное, когда сыграл роль Изящного Черта в спектакле «До третьих петухов» по Шукшину. Роль строилась на постоянном изменении внутреннего и внешнего существования персонажа, на определенной трансформации и гротеске. Наверное, с этого момента я по-настоящему и задумался, а не попробовать ли мне стать актером.

– Ваша актерская судьба не всегда складывалась так, как вы заслуживали. Насколько я знаю, вам, блестящему выпускнику ЛГИТМиКа, приходилось работать не по специальности. Расскажите об этом.

– Я не знаю, чего я вообще заслуживаю, или заслужил, или буду должен заслужить. Судьба есть судьба. И я благодарен ей, что в институте учился у народного артиста СССР Игоря Петровича Владимирова, на протяжении четырех лет видел на репетициях, на спектаклях и за кулисами любимую Алису Бруновну Фрейндлих, занят был в учебных работах в мастер-ской у Георгия Александровича Товстоногова. Видел игру Бабановой, Степановой, меня вытащили почти со сцены на просмотре спектакля «Иванов», так что магнетизм и гипноз Иннокентия Михайловича Смоктуновского ощутил на себе. Видел спектакли Эфроса, Васильева, Ефремова, Гончарова. В Мурманске играл с Олегом Павловичем Леляновым, занят был у режиссеров Григория Михайлова и Владислава Пази. В Твери играл с Лешей Капустиным, сейчас играю с хорошими артистами Таней Костельцевой, Андрюшей Ивановым, Галей Сергеевой, Димой Осинцевым, Сашей Евдокимовым, Кешей Грабом, Витей Дегтяревым, Ирой Титоренко и многими другими.

– Многие актеры мечтают о роли Гамлета. Не кажется ли вам, что это глупый стереотип? Что вы хотели бы сыграть?

– Почему глупый стереотип? Если ты чувствуешь родство, если тебе есть что сказать, если ты болеешь этой ролью, она тебя не отпускает, и в ней ты можешь выразиться, тогда это нормальная актерская мечта. Я считаю, что не в ролях дело, а, как говорил Шаляпин, дело в теме, надо найти свою тему. На мой взгляд, это сложнее, чем сыграть, даже очень хорошо, отдельную роль или несколько десятков ролей. Станиславский называл это сверхсверхсверхзадачей. А роли, которые я хотел бы сыграть, которые мне интересны, которые я хотел бы понять и прожить…Иудушка Головлев, Фома Опискин.

– С кем из режиссеров вам лучше всего работалось? Поделитесь своими впечатлениями о работе с Леляновой.

– Когда есть взаимопонимание и взаимоуважение, работается хорошо со всеми. Конечно, еще лучше, когда есть человеческая дружба, вера режиссера. Тогда и ты чувствуешь, что тебе верят. О Ларисе Леляновой – мы одной школы, знаем друг друга со студенческой скамьи, многое нас роднило и связывало, театр мы понимали, как мне кажется, очень близко, с ней интересно было работать. Я знал, что интересен ей как актер, это давало силы. Придумывали спектакли коллективом, хорошая была компания: музыка – Витя Мещеряков, хореография – Джон Шенгелия, художник – Александр Евдокимов, по свету – я. И самое главное – актеры, которые верят в силы режиссера, в его талант. Лев Додин прав, говоря, что не режиссер делает спектакль, а театр. Какая атмосфера в театре, таковы и спектакли. Не будет праздника в театре, всеобщей озабоченности спектаклем, споров до одурения – ну и будет очередная поделка, лучше или хуже, но не будет театра. Такой театр был, но всякое живое дело имеет свои границы…

– Вы актер театра представления или играете «по Станиславскому»?

– Не знаю, что вы подразумеваете под термином «театр представления». Почему-то долгое время это определение Станиславского было ругательным, означающим игру актера, который идет по внешней схеме, то есть играет форму. У Станиславского театр представления подразумевает прежде всего высочайшую технику. Прожив роль однажды, актер копирует это проживание до мельчайших нюансов на каждом спектакле. Я такой техникой не обладаю, мне ближе импровизационное состояние, когда выходишь на сцену, как в первый раз, но, естественно, помня все, о чем говорили с режиссером и к чему пришли на репетициях с партнерами. И, естественно, каждый раз все проживая заново. Игорь Ильинский писал в своей книге, что каждый актер со временем вырабатывает свою систему, я с ним согласен. Шекспира нельзя играть так, как Островского, потому только, что у Шекспира идеи руководят персонажами, а у Островского жизнь персонажей превращается в идеи. Я не театровед и передаю собственные ощущения и мысли. А говоря о системе Станиславского, надо сказать, что он видел свое учение живым и развивающимся.

– У вас достаточно много поклонников, многие считают вас своим любимым актером. А какого зрителя любите вы? Что такое энергетика зала?

– Любой зритель – это уже хорошо. У каждого свои сильные стороны, у детей – непосредственность, их легко завести, у взрослого – внимание, с ним хорошо думать; главное – сделать его другом, товарищем, с которым хорошо и приятно, с которым можно поделиться сокровенным, своей радостью или болью. И если зритель твой, то и возникает энергетика – от тебя к залу и от зала к тебе.

– Считается, что каждый талантливый актер рано или поздно становится талантливым режиссером. К вам это относится?

– Я не знаю ни одного талантливого актера, который стал талантливым режиссером. Это настолько разные профессии! Я пытаюсь создать нечто свое, не быть зависимым, осмыслить свой опыт. Некоторым актерам иногда тщеславие не дает покоя или дурная голова. У меня пока нет ни того, ни другого, ни третьего.

– Александр Борисович, расскажите о своей преподавательской деятельности.

– Для меня всегда было важным общение с молодыми людьми. Время идет, меняются приоритеты, манеры, способы общения – все это надо уловить и соответствовать. Студенты дают мне такую возможность, а я им хочу передать то, чем сам владею. Самое главное – не испортить, не навредить. В этом году на очное отделение театрального вуза поступила моя студентка Маша Афанасьева. Удачи ей.

– Несколько лет назад вы были увлечены живописью. У вас это замечательно получалось. А как обстоят дела сейчас?

– Один врач назвал всю эту живопись шизофренией. (Смеется.) Ни разу не брал в руки карандаш, а уж тем более краски или пастель, но один месяц не выходил практически из-за стула, а он служил мне мольбертом, у меня возникло огромное желание рисовать, делать коллажи. В день появлялось четыре-пять «произведений», сам процесс был очень нервным, но было удивительно хорошо. Через месяц все ушло… Жаль, но того настроения нет.

– Юбилей подразумевает подведение итогов и новые планы. Поделитесь, пожалуйста.

– Итог – страшное слово, это конец чего-то… А планы… Они зависят от театра. Естественно, хочется быть нужным и востребованным, но сие…

– Александр Борисович, как насчет театральных баек?..

– Играю Порфирия Петровича в «Преступлении и наказании», сцена допроса Раскольникова. Спектакль идет нормально, и вдруг забываю, как звать старуху-процентщицу, помню, что на «А», но как… Ничего лучше не придумал, как назвать ее вместо Акулины Ивановны Ариной Родионовной. Другой случай произошел во время спектакля «Щелкунчик», где я играл Мышиного Короля. Во время перестановки декорации, когда свет уходит, я должен был пройти под станком, висящим на тросах, а он в этот момент должен опускаться. Проползаю, но неудачно – гвозди прямо по голове… Крови, конечно, было много, зато последняя реплика Принца – «Вот он, Мышиный Король, валяется весь в крови!» – соответствовала действительности.

– Что для вас ТЕАТР?

– Жизнь…

– Кто такой Александр Романов?

– Человек…

Сергей БОЙЦОВ

30

Новости партнеров

Loading...

Возврат к списку

В Твери прошел городской молодежный марш-бросок «Москва за нами!»
Несмотря на снег и холодный пронизывающий ветер, они пришли сюда, чтобы отдать дань памяти тем, кто ровно 75 лет назад остановил фашистских оккупантов на подступах к столице нашей Родины и перешел в контрнаступление, изменившее ход Великой Отечественной войны.
07.12.201620:02
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
28 29 30 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31 1
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию