24 Апреля 2017
$56.23
60.32
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Общество 01.06.2010

Мальчишки войны

Есть трогательное свойство детской памяти, еще не наученной полутонам и полуправде. Им, пацанам лета 1941 года, сейчас уже немало лет, как и автору этих заметок, в прошлом нашему коллеге Николаю Кондратьеву. Он не геройствует. Скорее из нашего далека искренне удивляется тому, что не прервала война его маленькую жизнь… Такую обычную, голодную, полную страшных открытий и горьких потерь. Почитаем непридуманное о многоликой той войне.

Есть трогательное свойство детской памяти, еще не наученной полутонам и полуправде. Им, пацанам лета 1941 года, сейчас уже немало лет, как и автору этих заметок, в прошлом нашему коллеге Николаю Кондратьеву. Он не геройствует. Скорее из нашего далека искренне удивляется тому, что не прервала война его маленькую жизнь… Такую обычную, голодную, полную страшных открытий и горьких потерь. Почитаем непридуманное о многоликой той войне.

Детский психотерапевт Вероника Евгеньевна Данилова, которую мы попросили дать свое видение смысла заметок, считает: «Во все времена и во всех странах мальчики отличаются высокой поисковой активностью. Так они получают опыт жизни. А во время войны эта инстинктивная деятельность заостряется. Дети – это особые люди. До 14 лет у них не сформирована в полной мере функция самосознания, они нуждаются в четкой родительской опеке. Но мы говорим о мальчишках войны. Во всех странах есть так называемая вторая волна калек – это в основном такие же любопытные дети, родители которых не в состоянии были уследить за ними. Кто-то воевал, кто-то трудился в поте лица. Сами же дети военной поры обладали высоким чувством ответственности, разделяли все тяготы жизни. Оставаясь при этом психологически детьми, во многом безоглядными мальчишками, о которых так поучительно и талантливо рассказывается в этой публикации».

Шпионы

Уже в первые дни войны, как говорили в нашем Васневе, активно работала в прифронтовой полосе немецкая разведка. Она сообщала о передвижениях советских войск, о строительстве оборонительных сооружений и другие интересующие немцев данные. Я помню, как еще в конце июня 1941 года долго кружился в небе без опознавательных знаков самолет. Потом говорили, что это был немецкий разведчик, который вел фотосъемку.

В те дни, видимо, по решению властей, в колхозах создавались небольшие отряды патрулей, которые ходили по дорогам, по деревням. Если встречали незнакомого мужчину, то проверяли документы. Однажды и мы, мальчишки, обнаружили в сарае спящего на сене незнакомого молодого парня. Сообщили в канцелярию колхоза. Пришли несколько сельчан, разбудили незнакомца. Оказался колхозник со Смоленщины. Гонял колхозный скот, кажется, в Горьковскую область, а теперь возвращался пешком домой. У него были соответствующие документы.

А как-то к нам в деревню прибыла крытая автомашина типа «техпомощи». Такую мы никогда не видели. В колхозе была полуторка. Она остановилась за двухэтажным домом среди кустарников и деревьев. Мы окружили ее. Около машины ходили несколько военных, все в новой форме, среди них два командира. У одного в петлице шпала. Мы уже знали, что это капитан, у другого – три красных кубика – старший лейтенант. Бойцы выносили из машины какую-то аппаратуру, набрасывали на сучья провода. В это время со стороны Будина появился двухмоторный самолет. Летел он не очень высоко, ниже облаков, немного в стороне от деревни. Однако уже хорошо был виден черный крест на боку и такая же черная свастика на хвосте. Капитан улыбнулся старшему лейтенанту и сказал: «Наш!». Мы наперебой закричали, что надо прятаться, что это не наш, а немецкий самолет. И очень потом удивлялись, что командиры не заметили ни крест, ни свастику.

Немного погодя капитан спросил у нас, есть ли в деревне телефон. Мы ответили ему, что есть в двух-этажном доме, в канцелярии колхоза, и побежали впереди капитана. Мы остановились на первом этаже, а капитан по лестнице поднялся на второй. Дверь в канцелярию была приоткрыта, оттуда раздавался громкий женский голос. Капитан в кабинет не пошел, а притаился за дверью. Когда голос женщины умолк, он бегом спустился вниз и направился к автомашине. Все военные собрались вокруг него. Капитан им что-то возбужденно говорил. Затем бойцы быстро сняли с деревьев провода, погрузили аппаратуру, сели в автомашину и уехали, но не в Белый, а в сторону Вяземского большака. Мы долго еще обсуждали военных. Какая у командиров хорошая новая форма, фуражки, крест-накрест на груди ремни, затем пошли по домам. Однако отошли недалеко от канцелярии колхоза, когда заметили, что со стороны Белого по деревне цепью идут человек двадцать красноармейцев. Мы остановились, к нам подошел лейтенант и спросил, где здесь автомашина с военными. Мы ответили, что машина уже ушла, и отвели лейтенанта с бойцами за канцелярию колхоза, где совсем еще недавно она стояла. Мы также рассказали, что капитан почему-то немецкий самолет назвал «нашим», что собирался позвонить по телефону, но не позвонил и как эти люди внезапно уехали. Вместе с лейтенантом мы поднялись на второй этаж в канцелярию колхоза. Дверь также была приоткрыта, а за бухгалтерским столом сидела молодая красивая девушка, колхозный бухгалтер. К сожалению, инвалид с детства, ходила только на костылях. Это она, заметив в окно автомашину с бойцами и увидев, как они набрасывали провода на деревья, позвонила в город. Оказалось, что в то время, когда девушка сообщала по телефону об этой подозрительной машине, капитан стоял за дверью и внимательно все слушал. Видимо, подслушанный разговор по телефону представлял для капитана и его помощников большую опасность. Вот почему они так быстро и бежали. Лейтенант с бойцами прибыли по этому звонку. Он поблагодарил девушку за бдительность и сказал, что это была немецкая разведка, немецкие шпионы. После небольшого привала бойцы строем ушли в город, а мы на месте их отдыха нашли три винтовочных заряженных патрона. Это были первые боевые патроны, которые оказались в наших руках. Решили вынуть пули, но побоялись, что патрон может взорваться. Пошли к реке, где стояла колхозная банька. В щель вставили патрон. Один мальчишка из-за угла ударил по нему палкой. Пуля осталась в щели, а патрон упал на траву. Порох рассыпался.

Так мы постигали военную науку методом проб и роковых ошибок. Кстати, через два года мы уже десятками развинчивали немецкие снаряды. Не только отвинчивали белые металлические головки (у советских – черные, пластмассовые), но и с помощью зубила и молотка развинчивали посредине и сам снаряд. Доставали тол, завернутый в пропитанную парафином бумагу, а на дне тола – красный фосфорный стаканчик. Натрешь, бывало, этим стаканчиком ладонь или пятку, чиркнешь спичкой, и она загорится. Кстати, на белых головках снаряда была красная прорезь. Если она направлена на F, то мы монеткой переводили ее на О. Логика у нас была своя. F – это Feuer – по-русски огонь. А ноль он и есть ноль. Думается, что на самом деле было не совсем так. А там кто ее знает. К счастью, обходилось.

Первые потери

Во все времена мальчишки есть мальчишки. Любопытные, все им надо знать, как что устроено, разломать, разобрать на части, докопаться до сути. К сожалению, это относилось не только к безобидным игрушкам, но и ко всем гранатам, снарядам, минам и бомбам, которых на наших полях валялось в избытке. А это сопряжено с риском для жизни, с трагедией. И она пришла к нам в деревню в октябре 1941 года, когда район уже был оккупирован немцами.

В один из осенних октябрьских дней пропали двое мальчишек, примерно десяти-двенадцати лет. Днем бегали по деревне, а ночевать домой не пришли. На следующее утро их матери обошли все близлежащие траншеи, окопы, блиндажи. Сходили даже в Белый, в немецкую комендатуру, но все безрезультатно.

Через день одна бабка сообщила, что она видела этих мальчишек в тот день. Они шли по дороге в сторону Белого и с ними был третий мальчишка В. (он жив и сейчас). Значит, он должен знать, что случилось и с теми двумя пропавшими. Утром в избе, где жил В., собралось много женщин, мальчишек и девчонок. В. слез с печи и рассказал, что они втроем ходили по полям, затем подошли к нашему небольшому танку, скорее всего это была танкетка «Комсомолец». Стояла она почти напротив льнозавода, за мостиком, только по другую сторону Вяземского большака. Вокруг нее валялись патроны со снарядами внутри, а по соседству около кустов проходила наша траншея – зигзагообразная и довольно глубокая. Мальчишки взяли один такой патрон со снарядом, спустились в траншею, двое сели на ее дно, а снаряд положили между собой и стали его разбирать. В. стоял рядом с ними, а потом пошел по траншее. Только завернул за угол, как раздался взрыв. Его оглушило, обсыпало землей. Он выскочил из траншеи. Около льнозавода стояли люди и что-то громко кричали. Он подумал, что это немцы (скорее всего они и были), и побежал домой. Матери дома не было, он залез на печь и почти двое суток с нее не слезал. А что случилось с мальчишками – он не знал.

Вместе с В. под моросящий дождик мы, человек десять женщин и детей, пошли к месту трагедии. А в том, что там произошла трагедия, уже никто не сомневался. Еще не доходя до траншеи, мы заметили на близлежащих кустах лоскутки одежды и еще что-то.

А в траншее лежали изуродованные до неузнаваемости, разорванные мальчишки. Погибли они, конечно, мгновенно.

Это были первые потери среди мальчишек нашего Васнева, но далеко не последние. Их много было потом, даже очень. Говорят, что умные учатся не на своих, а на чужих ошибках. К сожалению, к этим умным мы не относились.

Уже весной следующего года один мальчишка нашел на берегу речки неразорвавшуюся советскую противотанковую гранату. (Я и мои друзья эти гранаты обходили стороной. Они очень опасные.) Решил, что ударник немного не дошел до пистона. Взял палку и ударил по ручке гранаты. Целыми остались только дымящиеся ботинки. Второй стрелял из винтовки по немецким противотанковым минам. В одну попал. Над нею появилось желтое облачко. Подошел к ней и с криком «Гитлер капут!» ударил ногой по мине. Раздался страшенный взрыв.

Из лука по «мессершмитту»

В конце июля 1942 года несколько семей пришли в свою деревню Васнево, чтобы убрать рожь, запастись хлебом. С марта месяца никто из жителей здесь не жил. Второй раз наша деревня попала к немцам почти три месяца тому назад – 6 мая. Фронт находился примерно в пяти километрах от нас. В лесу за аэродромом и в Филюкине – Петрушине были передовые позиции советских войск. В деревне было полно немцев, и очень часто ее обстреливала наша артиллерия. В отличие от минометных мин снаряды летели с небольшим шумом. Правда, потерь как со стороны немцев, так и среди мирного населения в те дни не было. У нас была корова, и я ее ежедневно пас в поле недалеко от дома, так как дальше в сторону Белого в кустах в низине стояли немецкие пушки, минометы. Здесь же, в блиндажах, жили и артиллеристы.

В Краевском (так у нас называли Александрино, видимо, по фамилии бывших ее владельцев), это примерно в километре от нас, находилась передовая немецкая линия. Туда от нашей деревни шел кабель, подвешенный на невысоких кольях. Однажды наша корова грудью уперлась в этот кабель, и он, к нашему ужасу, оборвался. Со мною был соседский мальчишка. Мы быстро отогнали корову далеко в сторону, на возвышенность, а по другую сторону кабеля паслись немецкие кони. Вскоре со стороны Краевского появились два немца. Они ехали на велосипедах вдоль кабеля. Нашли разрыв, долго смотрели в сторону лошадей, считая их виновниками. Когда связисты уехали, мы на радостях устроили небольшой фейерверк. С собой мы носили лук со стрелой, конец ее был металлический. Мы привязывали к стреле тонкий листок пороха, примерно 4x4 см, поджигали и по очереди запускали горящую стрелу вверх. Получалось наподобие ракеты, хотя поднималась она вверх, наверное, не выше 5–10 метров. После нескольких таких ракет со стороны бывшего аэродрома появился немецкий истребитель «мессершмитт». (В самолетах мы разбирались, так как еще летом 1941 года у каждого мальчишки были книжечки-гармошки. Одни назывались «Силуэты немецких самолетов», другие – «Силуэты советских самолетов». В них были указаны с трех сторон все наши и немецкие самолеты.)

Летел он не очень высоко, а когда над нами спланировал, я запустил в него горящую стрелу. Самолет сделал круг и снова появился над нами. И снова к нему полетела горящая стрела. И в третий раз было то же самое.

Мы увлеклись игрой с самолетом и привязывали уже очередной листок пороха к стреле, когда раздался громкий крик немца: в нескольких метрах от нас стояла черная легковая автомашина, а рядом с ней немецкий офицер с алюминиевой белой цепочкой на груди поверх френча, на которой висел белый орел со свастикой. Напуганные, мы медленно подошли к немцу. Он грубо вырвал у товарища лук со стрелой, разломал и забросил в поле. Долго, громко и зло кричал на нас, затем открыл заднюю дверцу, приказал садиться. Мы вплотную подошли к дверце, и в это время из машины вышел другой офицер, но без белой цепочки с орлом и свастикой. Они очень громко между собой разговаривали, мы стояли, дрожа от страха. Наконец, раздалось: «Нах хаузе!» (Домой!). Мы не спеша побежали. «Шнеллер!» (Быстрее!), – неслось сзади. Мы рванули быстрее. Слава Богу, пронесло. За коровой в поле ходила бабушка. Скорее всего немец решил, что такой ракетой мы даем сигнал нашим артиллеристам и наводим их на стоящие впереди в кустах немецкие пушки и минометы. А возможно, такие сообщения немцы получали с того самого «мессершмитта», по которому мы стреляли из лука. А возможно, это не так.

Подготовила Кира КОЧЕТКОВА

18

Возврат к списку

Поисковики со всей России соберутся в Ржевском районе
В ближайший вторник рядом с деревней Есемово состоится открытие Международной военно-исторической поисковой экспедиции «Ржев. Калининский фронт».
21.04.201722:26
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 29 30 31 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию