30 Марта 2017
$57.02
61.53
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Общество 01.06.2010

Если у вас есть желание повесить господина N на лампе

Когда русскому ребенку за ту или иную провинность обещают оторвать уши, русский ребенок относится к этому философски. Ибо, как бы мал он ни был, кое-какой жизненный опыт у него обычно имеется - и опыт этот подсказывает ему, что людей с оторванными ушами вокруг нас разгуливает отнюдь не так много

Когда русскому ребенку за ту или иную провинность обещают оторвать уши, русский ребенок относится к этому философски. Ибо, как бы мал он ни был, кое-какой жизненный опыт у него обычно имеется - и опыт этот подсказывает ему, что людей с оторванными ушами вокруг нас разгуливает отнюдь не так много. А потому даже после этой страшной угрозы русский ребенок обычно продолжает заниматься своим делом - и хоть ты ему кол на голове теши. Кстати, зрелище живого существа, на голове которого тешут кол, тоже не принадлежит к разряду заурядных - в этом случае перед нами опять-таки некая абстракция: любой россиянин подтвердит, что особенно углубляться в нее не требуется.

Однако если угрозу «оторвать уши» услышит в адрес хоть и вашего собственного ребенка какой-нибудь находящийся поблизости от вас датчанин - берегитесь, ибо не видать вам больше ребенка никогда. Датчанин - человек конкретный: он мгновенно представляет себе белокурую детскую головку с безобразными ранами по сторонам - на тех местах, где прежде были уши, и ухмыляющегося злодея, держащего эти самые уши в окровавленных пальцах. Тут датчанин бежит в ближайшую полицию и уже через секунду вылетает оттуда в сопровождении группы здоровенных полицейских, готовых обезвредить злодея немедленно.

Хорошо все-таки, что датчане в массе своей не знают никаких языков, кроме датского и английского! Если бы они знали языки проживающих в Дании национальных меньшинств - например, славянские или, скажем, романские, - представителей этих меньшинств то и дело лишали бы здесь родительских прав. Русский отец, обещающий задушить ребенка собственными руками, в глазах датчан - чудовище. Итальянская мать, кричащая вослед убегающему от нее сорванцу: «Я убью тебя, паршивец!», - не имеет в Дании права называться матерью.

Ибо каждый датчанин знает - убивать детей нельзя.

Этим знанием и живет.

Дания долго оставалась страной, в школах которой существовали телесные наказания. Как-то мне пришлось сопровождать студентов в школьный музей Копенгагена: есть тут такой музей, затерянный где-то в тесных улочках старого города. В музее этом гид, бывший учитель, смущенно показывал «орудия пыток» - линейки, рейки, страшные палки с набалдашниками, сплошь деревянные: всем этим еще недавно, чуть ли не вплоть до середины ХХ века, «били по рукам». «Хотите попробовать?» - без надежды спросил гид. «Хочу!» - озадачил я его. «Тогда… сами пробуйте!» - нашелся он через некоторое время. И я попробовал - осторожно. Боль оказалась чудовищной.

Наверное, в память об этой боли датчане - с тех пор и навсегда - законом защитили детей страны от побоев, а на всякий случай и от угроз. Причем защитили настолько надежно, что ребенку в датской семье теперь не только «по толстой заднице» не надавать (какое там!),- на него и голоса повысить нельзя. Простодушная афганская бабушка, приехавшая в гости к давно уже поселившимся в Дании детям, рассказывала мне, что как-то вскоре после приезда назвала «засранцем» пятилетнего внучка, топтавшего ее пальто в прихожей. Не прекращая топтать пальто, тот строго взглянул на нее и сказал: «Еще раз так назовешь - скажу учительнице, и тебя лишат всех бабушкиных прав». Пришлось упрашивать не говорить, а то ведь и правда лишат: потерять права на ребенка, которого всегда готовы передать «приемным родителям», тут и за меньшее прегрешение раз плюнуть!

Слово в Дании весит много. Практически столько же, сколько действие. Во всяком случае оно весит гораздо больше, чем в других известных мне странах. Возникает впечатление, будто эта - в общем-то малорелигиозная - страна выбрала Слово своим богом. Сказать - значит связать себя сказанным навеки. Землю есть ни к чему, ибо во все, что сказано, верят и без этого: доверие датчан друг другу и вообще практически безгранично.

Потому-то, наверное, перед тем, как открыть рот, здесь сто раз подумают: а стоит ли... Например, обещания из датчанина клещами не вытащишь. Обращаться же к нему с просьбой «Пообещай мне...» бесполезно: обращение такое будет расценено как попытка давления. В Дании обещания даются только по доброй воле. Но уж если обещание дано...

Нет никакого оправдания тем, кто обещал позвонить и не позвонил. Обещал прийти и не пришел. Обещал помочь и не помог. Кстати, отказ в помощи - дело нормальное, на это тут никто не обидится: у каждого своя жизнь, которой распоряжаются по собственному усмотрению. Не то - нарушить обещание. Так что, если хочешь сохранить доброе мнение о себе - лучше откажи, но не обещай того, чего, может быть, не выполнишь. Этому тут прощения нет.

Слово в Дании заменяет любую официальную бумагу. Поначалу я то и дело удивлялся тому, что мне никогда и ни при каких обстоятельствах не приходится предъявлять ни паспорта, ни какого-либо другого удостоверения личности. Привыкнув в России всегда иметь паспорт под рукой, я и здесь приготовился выхватывать его по первому требованию, да только… не требовал никто. Единственная ситуация, в которой паспорт был необходим, - переезд через государственную границу Дании. Впоследствии, после вступления Дании в так называемый шенгенский союз, отпала и эта необходимость. Неудивительно, что при планировании поездки, например, в Россию паспорт приходится искать часами: невостребованность его в датской повседневности приводит к забвению о существовании паспорта.

Там, где в России надо предъявлять документ, в Дании чаще всего предъявляют слово. Например, свое имя. Можно, конечно, и не свое, а еще чье-нибудь… меня иногда, кстати, так и подмывает назваться каким-нибудь Йенсом Йенсеном и посмотреть, что будет. Хотя… что ж такого особенного может быть? Доверчивые датчане послушно станут называть меня отныне Йенсом Йенсеном, ни на секунду не усомнившись в моем праве носить эти имя и фамилию. Впрочем, фамилией тут почти и не пользуются: общество полно хансов, йоргенов, марий, луиз - все обращаются друг к другу просто по имени. По первости, конечно, несколько леденеешь, слыша, как десятилетний мальчонка говорит какой-нибудь посторонней бабуле: «Тебя ведь Анни зовут?» - но потом ничего, привыкаешь. Даже начинаешь в конце концов представляться по имени: с вами, дескать, говорит Евгений - и все. И подписываться тоже одним именем, ничем его не сопровождая.

Впрочем, в некоторых официальных случаях иногда бывает необходимо назвать свой персональный номер. Номер такой есть у каждого жителя: он состоит из даты рождения (число, месяц и две последние цифры года) - итого шесть чисел плюс четыре произвольные... десятизначный, стало быть, номер. Свой номер каждый помнит наизусть: под ним граждане зарегистрированы во всех базах данных и по нему теоретически можно добыть любые сведения о ком угодно. Поэтому многие считают, что Дания - полицейская страна, где все поголовно пронумерованы. Однако практическая польза от такой пронумерованности достаточно большая: «потерять» человека здесь нельзя. Запросил номер - и все системы регистрации приходят в действие: по персональному номеру можно узнать возраст человека и его пол, ибо номера мужчин кончаются на нечетное число, женщин - на четное. Кстати, показывать документ, в котором указан номер, тоже почти не приходится: в большинстве случае номер достаточно просто назвать.

«Странные тут люди, -- сказал мне один турист из России. - Разве можно так безоговорочно верить посторонним? Другой соврет - недорого возьмет, а как потом разбираться?» Пришлось объяснять ему, что в Дании люди практически не врут, поскольку, как таковая, почва для вранья отсутствует. Датчане редко оказываются в ситуациях, когда от них требуется сказать то, чего они говорить не желают. Каждый сам решает, что говорить, чего не говорить, исходя, так сказать, из потребности текущего момента. И понимая, что пользоваться чужим именем или чужим персональным номером просто бессмысленно: рано или поздно правда все равно восторжествует.

Одни называют эту черту датчан порядочностью, другие - дисциплинированностью. Как бы там ни было, присуща она здесь людям перманентно: они не ожидают друг от друга подвохов. Так, любую большую покупку можно заказать по телефону: все и привезут, и доставят, и внесут в дом, не задав ни единого лишнего вопроса: хочешь расплатиться сейчас - расплатись, хочешь, чтобы тебе оставили квитанцию, - оставят. И ни на минуту не усомнятся в том, что покупатель подумал об оплате, когда делал заказ. Все можно решить на месте и полюбовно - даже сейчас, когда Дания - уже не та Дания, которая была лет двадцать назад, и когда внешний мир ощутимо повлиял на скандинавскую модель поведения. Впрочем, эти «люди не местные» - они везде одинаковы.

Нельзя сказать, чтобы столь высокое доверие к слову никогда не создавало проблем. Случается, конечно, и такое, что два человека характеризуют одну и ту же ситуацию прямо противоположным образом: один утверждает, что сказано было то-то и то-то, другой - что наоборот. Тогда третье лицо разводит руками, произносит сакраментальную фразу: «Это утверждение против утверждения» и умывает руки, отказываясь вмешиваться в конфликт. Дело в том, что это третье лицо - будучи датчанином - верит обеим сторонам, что начисто лишает его возможности действовать. Подобного рода ситуации считаются здесь неразрешимыми и не вызывают у их участников ничего, кроме безысходного уныния.

Понятно, что в стране, где Слово - бог, требуется быть чрезвычайно осмотрительным. Нечего и рассчитывать на то, что неосторожно сказанное слово, которое, дескать, «само вырвалось», простится и забудется. Изволь-ка, голубчик, к ответу: каким это образом ты предполагал повесить господина N на лампе? Опиши-ка свои предполагаемые действия, позу висельника и последствия соответствующего действия для дальнейшего существования господина N! Ах, пошутил? Да за такие шутки... За подобные шутки в Дании полагается наказание по статье «Угроза, произнесенная в адрес третьего лица», причем наказание строгое. Такое же строгое, как за оскорбление, например национального достоинства личности.

Значит, если у вас есть желание повесить господина N на лампе - лучше просто сделать это без лишних слов. Отвечать придется перед тем же законом, но по крайней мере за конкретное действие, а не за небрежность в выборе слов!

Евгений КЛЮЕВ

8

Возврат к списку

В армию на три дня | В Твери прошли учебные сборы юнармейцев
В Твери на территории военной части 31056 прошли учебные сборы. Кажется, обычное дело – строевая, физическая, огневая подготовка, ориентирование на местности. И все же они были особенными.
29.03.201720:59
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31 1 2
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию