13 Декабря 2017
$58.84
69.3
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

К началу
Новости дня
Культура 01.06.2010

Заметки на песке

Вышедшая в конце прошлого года в издательстве «Тверская Жизнь» книга стихов Евгения Карасева «Песни блудного сына» продолжает свой путь к читателю. Дошла она и до тверской глубинки (тираж-то современный, мизерный, одна тысяча экземпляров!)

Вышедшая в конце прошлого года в издательстве «Тверская Жизнь» книга стихов Евгения Карасева «Песни блудного сына» продолжает свой путь к читателю. Дошла она и до тверской глубинки (тираж-то современный, мизерный, одна тысяча экземпляров!). Недавно Тверское областное общество любителей книги совместно с библиотекой им. Горького провели встречу с поэтом, встречу в какой-то мере знаковую, так как большинство представлений книг, изданных в Твери, ограничивается лишь узким кругом читателей-тверитян.

Своими мыслями о книге Евгения Карасева делится член СП России Михаил Петров.

Евгений Карасев сегодня один из самых востребованных тверских поэтов. Его стихи печатаются и в местной прессе, и в столичных литературных журналах, и в альманахах. «Новый мир», «Арион», «День литературы», «Литературная газета» - это издания, которые с завидным постоянством публикуют его стихи. И отнюдь не как стихи экзота (многие стихи Карасева отражают модное ныне лагерное прошлое), а как оригинального, самобытного поэта. И в «Песнях блудного сына» я в первую очередь отметил бы ее цельность. Это действительно книга: с единой темой, собственным поэтическим словарем, своей поэтикой, с единой интонацией. Она словно отлита из одного сплава: из разговорной интонации, подслушанной на улице, из свободного разговорного размера стихотворений, из языка, которым говорит та же улица:

«Шпингалеты канючат мелочь у посетителей буржуазного рая», «шантрапа», «живоглоты», «стырил» - это типичная лексика стихов Карасева.

Вообще же стихи Карасева узнаваемы по двум-трем строчкам, а таких поэтов на тверском Олимпе немного. А если еще и с собственной поэтической интонацией, тут и совсем пальцев одной руки хватит, чтобы их пересчитать.

Тема книги, ее соль - прошлое лирического героя и самого автора. Это детство с бабушкой и дедом, с деревней, с рекой и садом, куда автор возвращается уже на склоне лет и куда возвращаться ему «страшно», потому что - «не к кому».

По санному следу
однажды из дома
унес меня ветер
былкой соломы...

Или:

Я опять на реке
у неспешной воды.
И ищу на песке
лет мальчишьих следы...

Ищет он там былые «следы переправы», причала, но даже отметин не находит на берегу. Но именно в эту «виртуальную» жизнь поэт то и дело возвращается, словно хочет найти дорогу к утерянной, несбывшейся жизни, к неизреченной красоте детства, которая спасала его, как живая вода, в годы порочных заблуждений и отсидок. А еще - это неизвестные многим из нас тюрьма и лагерь, куда автор также постоянно возвращается в своей памяти из знакомой нам всем жизни.

К чести поэта, он не пошел по легкому пути развенчивания своего прошлого и далекого, детского, и более близкого, лагерного. К примеру, его деревенские дед и бабушка жили в конце 30-х годов прошлого века, во времена исхоженного нашими демократическими обличителями вдоль и поперек, и можно было легко свалиться в обличительство колхозного строя. Автор не сделал этого. Он и сегодня смотрит на своих деревенских предков глазами ребенка. Хотя и знает, почем был фунт лиха:

От сгоревших изб, огородов,
как поземка, метет золой.
Хотели деревню сравнять с городом,
а сровняли с землей.

Другое дело - лагерное прошлое. Здесь поэта нет-нет, да и потянет на учительство, на любование собой и даже на саморекламу. Конечно, тюрьма не сахар, но возвышать свой лагерный опыт, измерять беды человека постперестроечной России бедами зека, мне думается, рискованно, можно и впросак попасть. Думается, что для многих попавших в беду людей, для тех же бомжей, беспризорников, ночующих в люках канализации, для взятых в рабство тысяч людей, в том числе и на подмосковные стройки, для больных, не имеющих денег на лекарство, эти лишения ничуть не легче лагерных. Сума не легче тюрьмы, недаром в известной пословице сума и тюрьма стоят рядом. Правда, когда дело касается самого героя книги, поэт чувствует и это, как в стихотворении «У входа в бистро», где он, безденежный и не очень сытый, «такого унижения... не испытывал и когда конвой раздевал его догола». Да и во многих других стихах тема сострадания к «маленькому человеку», униженному и оскорбленному безжалостным временем, не оставляет поэта. Его лирический герой сострадателен, не забывает подкинуть мелочишки и булочку голодному мальчишке, пожалеть стариков, покаяться безвременно умершей матери, которая:

Сколько лет я провел за колючей проволокой,
Столько и мать носила мои казенные бахилы,
Жевала арестантский хлеб, таскала бревна волоком.

И раньше времени сошла в могилу.

Разве от таких страданий сердце болит меньше? Да автор сам знает, что не меньше, сам мучается, встречая на обочине человека, «шамающего» харчи, которые он, бывший зек, «шамал в этапах, в пересыльных тюрьмах», или слушая несчастную старуху, которая в трамвае рассказывает о своем житье-бытье. Или:

Пусты садики детские.
Разорван морозом водопровод.
Над толпою - портрет деспота.
И я понимаю народ.

Или:

А я не имею представления, что меня ждет
Вон за тем поворотом.
И совсем беспросветно завтра.

В тюрьме ему было чего ждать - свободы, там было какое-то завтра, какое-то будущее. Сегодня многие современные герои лишены его.

Конечно, человек слаб, он в любых обстоятельствах ищет аргументы, возвышающие его над другими, ищет тех, кто нравственно или интеллектуально ниже, чтобы осудить их, отмыться чужой грязью. Вот лирический герой Карасева осуждает лицемерие пеницитарной системы. Но разве в нравственном мире, который хочет обрести герой Карасева, отменен завет «Не судите да не судимы будете»? Нет, и это особенно остро чувствуешь, прочитав стихотворение «У стен тюрьмы», хождение к которой герой Карасева предпочитает хождению на футбол. Потому что у этих стен он сознает, «прознает» глубину материнского страдания за свою судьбу:

Подлость сознал до дна я,
Как затянутое в ил колесо.
Права ты, права, родная,
Деньги - еще не все.

Почему же рядом с этими строками читаешь другие: «Я каждый день выхожу из дома в поисках денег». Где правда? Или: «Источники моих стихов - тюрьмы и лагеря». Да не они, смею заверить, а, как всегда, душа и сердце поэта. Иначе и к стенам тюрьмы ходить не за чем.

И не потому проиграли рыцари, что придерживались принципов, а потому что перестали их придерживаться. И мы переживаем сегодня смуту оттого, что из жизни уходят честь, достоинство, взаимовыручка, любовь к ближнему, помогавшие нашим отцам и дедам одолеть величайшие невзгоды.

Для меня Карасев - не Михаил Круг, в идеализации лагерной жизни замечен не был, всегда понимал, что романтика тюрем и воровской жизни - романтика дешевая. А «Песни блудного сына» представляются мне одной из самых значительных поэтических книг, изданных в Твери (да и не только в Твери) за последние годы.

Михаил ПЕТРОВ

15

Возврат к списку

Губернатор Игорь Руденя вручил награды жителям Тверской области
Спортсмены и учителя, краеведы и журналисты, художники и работники. Сегодня, в День Конституции Российской Федерации, в Правительстве Тверской области чествовали тех, благодаря кому Верхневолжье развивается по всем направлениям. Федеральные и региональные награды получили 33 наших земляка.
12.12.201720:34
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 29 30 1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31
Новости из районов
Предложить новость