16 Января 2017
$59.37
63.12
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Общество 01.06.2010

«Заметки из-за бугра». Железный занавес

… даже и теперь все еще непонятно, почему его называли «занавесом» и почему «железным». На самом деле занавесом он не был, ибо не поднимался и не опускался. Причем вне зависимости от того, железный он, каменный или просто плюшевый какой-нибудь… театральный: все равно не поднимался и не опускался

… даже и теперь все еще непонятно, почему его называли «занавесом» и почему «железным». На самом деле занавесом он не был, ибо не поднимался и не опускался. Причем вне зависимости от того, железный он, каменный или просто плюшевый какой-нибудь… театральный: все равно не поднимался и не опускался.

Тут годилось бы слово «стена», которым воспользовались немцы, разделившие одну Германию на две и назвав одну «федеративной», а другую - «демократической», хотя эти определения отнюдь не противоречат друг другу. Стену, как мы помним, построили в Берлине, а не… не вдоль, например, государственной границы, отделявшей Германию «федеративную» от Германии «демократической», что по здравому размышлению выглядело бы гораздо естественнее.

Как бы там ни было, слово «стена» подошло бы больше. Или слово «вал», в старом значении - «преграда». Кстати, мудрый народ воспользовался похожим словом - «бугор», правда, позднее, ближе к концу прошлого века, когда вместо «за границей» говорили иногда «за бугром». Это слово, «бугор», не очень прижилось, потому что в середине того же века один из выдающихся государственных умов предложил уже другое - «занавес», причем «железный», - и мировая общественность, вздохнув, сказала: ну, пусть занавес, пусть железный…

Хотя сразу стало непонятно, кто именно находится за «железным занавесом»: мы или они. И вообще - кто есть кто: кто на сцене, а кто в зрительном зале, кто выступает, а кто смотрит…

Отсюда туда предпочитали не пускать. Оттуда сюда - тоже.

Почему-то впоследствии никем так и не был задан вопрос: кто от этого выиграл и кто проиграл? А задать такой вопрос, может быть, все-таки стоило хотя бы для того, чтобы, отвечая на него, осознать: проиграли обе стороны - и та, что справа, и та, что слева. Именно потому, что занавес не поднимался и не опускался: тем, кто справа, было не видно тех, кто слева, и наоборот. Друг о друге у обеих сторон имелись, стало быть, более чем смутные представления…

Как ни странно, ими, этими более чем смутными представлениями, люди по обеим сторонам в-прошлом-железного в-прошлом-занавеса живут и по сей день. И продолжают не видеть друг друга - даже несмотря на то, что железного занавеса между ними больше нет. Или кажется, что нет. Потому как иногда все-таки возникает ощущение, что железный этот занавес остался - просто переместившись из области «бытия» в область «сознания».

Впрочем, правы скорее всего будут те, кто возразит, что в области «бытия» его, дескать, никогда и не было: он всегда был в «сознании», и только в «сознании». Во всяком случае, как такового занавеса, сделанного из железа, вдоль той или иной государственной границы, помнится, и правда не висело...

Между нами говоря, правительство Советского Союза, канувшего в область еще свежего предания, выиграло бы, если бы с самого начала отказалось признать реальность этого «железного занавеса» и открыло своим любопытным согражданам свободный путь на Запад. Дескать, пожалуйста: поезжайте-поживите-посмотрите. Тогда среди любопытных этих сограждан никогда не возникло бы, по крайней мере, мифа о «прекрасном далеко», куда простым смертным путь заказан.

Того мифа, вооружившись которым сотни русских все еще стремят свой бег в направлении когда-то запретного «рая».

Того мифа, которому суждено рухнуть именно здесь - в «раю».

Я совсем не о том, что на родине все-таки хорошо, а на чужбине все-таки плохо: упаси бог от таких пионерских песен. Я о том, что одной из самых, может быть, больших ошибок советской власти был именно негласный запрет на пересечение границы Отечества. Запрету этому мы как раз и обязаны укоренением в русском национальном сознании представлений о бешеном обаянии заграницы. Кстати, и то, что кому-то все-таки удавалось побывать там туристом и вернуться назад «с гостинцами», лишь укрепляло нашу веру в правду на той стороне. Туристическими впечатлениями этих немногих и жила страна, повторяя как в полусне фразы типа: «Такого бардака, как тут, нигде нет!», «На Западе все по-другому», «В цивилизованном обществе ничего подобного не случается» - и так оптимистично далее.

Но мало удается увидеть туристу. И даже не потому, что ему много и не показывают, прежде всего потому, что турист - гость, а гость - существо восторженное. Углядел что-нибудь эдакое и давай восторгаться! Запишем-ка, мол, в книжечку: вот как оно у других-то бывает... за границей, так ему, значит, и полагается быть. Даже неважно, за какой именно границей: турист советских времен - существо не только восторженное, но и неразборчивое: ему любая заграница лучше дома. Хоть Люксембург, хоть Румыния периода Чаушеску. Вспомним, какую богатую мифологию породили когда-то вокруг себя бедные чернокожие приезжие из самых на тот момент малоразвитых африканских стран - все как один, стало быть, принцы и миллионеры!.. Нам и Африка была Запад - «прекрасный Запад». Пусть ни в какое сравнение, например, хоть с той же Данией не идущий, но все-таки...

Все-таки не Советский Союз.

А между тем жизнь на «прекрасном Западе» была, есть и скорее всего будет не хорошая и не плохая: она такая же, как и везде в мире, - разная. То есть у кого какая. Правда, чтобы прочувствовать это, надо пожить, а не побывать «за границей» - пожить в качестве жителя, а не побывать в качестве туриста или даже командированного. И тогда разница между «тут» и «там» постепенно стирается . Мифология уступает место повседневности - повседневность же вдруг оказывается хорошо знакомой. «Обманули!»

Мне, работающему в системе преподавания датского языка иностранцам - приезжим со всех концов света, часто, как, может быть, никому другому, приходится выслушивать горестные речи «обманутых». Горечь не заставляет себя ждать: она возникает при первом же соприкосновении с реальностью. То, что на родине не только легко извинили бы, но скорее всего вообще не заметили, здесь приобретает масштаб катастрофы - и перед катастрофой этой чувствуют себя совершенно беспомощными: «Меня не пустили в магазин за пять минут до закрытия... чудовищная страна!» Студенты из разных стран, в том числе и стран русскоговорящих, повествуют об этом с нескрываемым изумлением: как же, дескать, такое возможно здесь, где такое не-воз-мож-но? Мы-то ведь знаем, как должно быть за границей!.. Мы-то ведь знаем, что за границей всё должно быть по-другому!

Психологи говорят, что при встрече с чем-либо новым человек постоянно проигрывает один и тот же сценарий отношения к соответствующему событию или явлению: первая фаза - восторженное приятие его, вторая - гневное неприятие, отрицание (часто - с порицанием), третья - «выравнивание отношения», установление некоего разумного баланса. В этом плане туристы - люди, обычно успевающие пройти лишь первую из упомянутых фаз, в то время как эмигрантам предстоят все три. Если, конечно, удастся миновать вторую - как правило, очень и очень коварную...

По моим наблюдениям за судьбами живущих здесь иностранцев первая фаза отношения к «прекрасному Западу» - самая короткая. Некоторым, чтобы окончательно разочароваться, хватает пары недель: по-быстрому осмотревшись вокруг, они тотчас же находят бывших соотечественников, а те - люди опытные и давно уже раскусили, в чем тут дело! Тем более что их, бывших соотечественников-то, всегда хоть отбавляй: обычно они сгруппированы при том или ином «обществе», враждующем не на жизнь, а на смерть с двумя-тремя другими, подобными же «обществами». И, если вам все еще кажется, что в той стране, куда вы приехали, есть и кое-какие привлекательные стороны, вас тут же отрезвят привычным: «Да такой же бардак, как и везде... Цивилизованное общество? Не смешите меня!». И вы разочаруетесь как миленький.

Правда, это еще не разочарование в Западе, как таковом, - это разочарование в «отдельно взятой» стране, проявление синдрома «неправильного выбора». Озвучивается данный синдром, например, так: «Будь я не в Швеции, а в Америке, все сложилось бы гораздо лучше!». Иные настолько верят этой формуле, что отныне спят и видят оказаться пусть хоть в той же Америке, - и бывает, что в конце концов оказываются. Довольны ли наконец, нет ли - не знаю: моя среда обитания - Скандинавия. Но сильно подозреваю, что опять недовольны, а тогда уж... увы! Дальше Америки - только океан.

Синдром «неправильного выбора страны» - это, понятное дело, заболевание и, как всякое заболевание, искажает реальность. Ибо страна сама по себе - все равно - родина или чужбина - практически никогда не виновата. Если искать виновных, то они и вообще-то скорее всего не в настоящем, а в прошлом: там, где нам - постоянно внушая ненависть к загранице - тем самым внушили патологическую любовь к ней. Но порицать ли заграницу за то, что она обманывает чьи-то неоправданные ожидания?

Между тем разочарование в преимуществах «забугорья» у самых проницательных случается практически сразу же - некоторым для этого даже свое новое жилище покидать необязательно. Одна из моих студенток, родом из Беларуси, приехав воссоединяться с живущим в Дании мужем, смогла выдержать «западный образ жизни» всего лишь месяц-другой. Два дня повосхищавшись видом из окна да визитами в местный супермаркет и пару раз получив решительный отказ по поводу «сходить на дискотеку», «посидеть в ресторане», «пригласить друзей на вечеринку» («Дорого и ни к чему», - отвечал муж, на социальном пособии едва сводивший концы с концами), бедняжка с отчаяния пристрастилась к привезенной с родины белорусской водке и отныне проводила все свое время в постели, с головой накрывшись одеялом, проклиная «хваленую Данию» и полностью забросив обязательное для иностранцев обучение датскому языку. А вскоре и вовсе уехала назад: продолжать прерванные - получилось, что слава богу ненадолго - занятия неким «семейным бизнесом», приносящим достаточно денег для того, чтобы вести «западный образ жизни», не покидая Минска. «Она даже не видела Дании», - сокрушался экономный муж, описывая мне поведение супруги и отказываясь понять, чем же так насолил ей «wonderful Copenhagen», от которого сходят с ума все туристы мира...

Короткая - иногда совсем короткая - фаза восторженного приятия сменяется долгой фазой мрачного неприятия. Она описывается формулировками типа: «Да чего ж тут хорошего-то?» И действительно, деньги с неба не сыплются, прислуга вокруг не снует, выделенная муниципалитетом квартирка - иногда с минимальными удобствами - никак не напоминает апартаменты, которые обычно показывают в кино, Канарские острова приходится видеть только в рекламных брошюрках многочисленных туристических фирм, а встречаться - исключительно с бывшими соотечественниками, ибо никакого другого языка, кроме отечественного, в распоряжении нет. Можно было бы, конечно, где-нибудь «поработать», но... поработать генеральным директором крупной интернациональной фирмы как-то не предлагается, а предлагается в ближайшей турецкой пиццерии посуду мыть, да и то временно, пока у турка-соседа жена беременна. Учиться - это, конечно, пожалуйста... только на языке аборигенов. Кстати, какое у вас образование было в той стране, откуда вы родом? А-а-а... ну тогда извините.

Казалось бы, самое время взяться за что-нибудь - все равно за что: хоть язык, например, учить день и ночь (между прочим, в Скандинавских странах за это некоторым даже деньги платят - своего рода пособие по вынужденной, из-за незнания языка, безработицы). Чтобы, так сказать, не было мучительно-больно-за-бесцельно-прожитые-годы. И чтобы как можно скорее преодолеть неизбежную фазу недовольства всем сразу, начав «выравнивать» отношение к окружающему.

Но, увы, иные так навсегда и замирают на стадии неприятия: отныне им суждено вечно сетовать на то, какую глупость они сделали, приехав в эту-кошмарную-Германию, в эту-кошмарную-Францию - вообще: в эту-кошмарную-Европу. Сетования, кстати, обычно исполняются на родном языке сетующего и со временем становятся совсем уж отчаянными.

На этой фазе пребывания за границей страну обитания обычно начинают называть «провинцией», если не «дырой», а самих себя рассматривать как носителей великой культуры той страны, откуда прибыли. Причем опять-таки даже неважно, откуда конкретно прибыли - из Испании, России, Монголии, безымянного горного аула, лишенного отчетливых национальных признаков... все равно! Ибо «культура» осталась там - в Испании, в России, в Монголии, в безымянном горном ауле, в то время как «здесь» никакой культуры нет: здесь - «варвары». Они не просто необразованны - они неотесанны. Они работают, размножаются, едят, пьют и спят. У них нет никаких духовных потребностей.

В самых тяжелых случаях приезжие начинают видеть себя не только носителями, но и послами какой-нибудь великой культуры и даже пытаются распространить соответствующую культуру в массы. Например, в Дании, где я живу, русскоязычное меньшинство, приобретя два часа телевизионного времени на столичном канале, напрямую обозначило свой выход в эфир названием «Культурный канал» (Kulturkanalen), подчеркивая, видимо, что если здесь, в Копенгагене, и ощущается острый дефицит чего-то, так это именно культуры. Два раза в неделю, по часу, «Культурный канал» и транслирует «культуру»: кусочки из фильмов советского времени, фрагменты из старых опер и балетов, чаще всего уже неактуальные интервью, концерты авторской песни... Хотя через сателлит, вообще-то говоря, вполне можно смотреть и российское телевидение непосредственно - было бы желание.

Кстати, все остальное «русское» в Дании - Русский культурный центр, русский культурный журнал и т.д. - тоже непременно обременено атрибутом «культурный»: слово это иностранцами, не знающими русского языка, воспринимается скорее всего как слово-паразит, поскольку сопровождает практически любой русскоязычный контекст. «Почему-то все русские постоянно говорят о культуре - и большинство из них пишет стихи...» - сокрушаются аборигены, то и дело стыдясь своих иногда все-таки и практических потребностей.

Впрочем, не нужно думать, что только русские так озабочены миссией внедрения своей «культуры» за рубеж: прочие национальные меньшинства озабочены той же самой миссией. Оно и понятно: если за границей вообще нет собственной культуры - пусть будет хоть чья-нибудь! «Я у себя на родине из театров не вылезала», - именно так описывают свое прошлое те, кого судьба забросила к «варварам». В местные театры они обычно не ходят, чаще всего считая, что здесь театров либо нет вообще, либо, если есть, чрезвычайно низкого художественного уровня. «Не люблю я низкохудожественного искусства», - по-русски сообщила мне юная украинка, которой я, идя навстречу ее культурным потребностям, посоветовал познакомиться как-нибудь со знаменитым экспериментальным театром Ютте Абильдстрём.

Датчане любят повторять: «Живи по обычаю - или отправляйся восвояси» (русский вариант - «В чужой монастырь со своим уставом не ходят»)... справедливая, вообще говоря, пословица. Пословица эта учит работе - трудной работе по вживанию в другую реальность, другую культуру, другую форму существования. Именно этой трудной работы и требует от гостя третья из уже упоминавшихся фаз - фаза выравнивания отношения к стране, в то время как ни «восторженное приятие», ни «гневное неприятие» никакой работы не требуют: непроизвольно выплескиваясь из сердца, они оставляют приезжего один на один с чуждой ему реальностью. Тут-то и достается из сундуков памяти «железный занавес» - достается и на удобной индивиду высоте аккуратно вывешивается между «родиной» и «чужбиной» .

С этого момента «чужбине», которой путь в сердце индивида и так уже давно был закрыт, не остается ничего, как только продолжать ошиваться по ту сторону «железного занавеса», так и не поняв до конца, чем же она все-таки так прогневила дорогого гостя. А дорогому гостю и самому невдомек, что гнев его - результат детской веры в существование дальней земли с молочными реками и кисельными берегами... земли, которой, увы, нет на свете. Ибо, говоря совсем уже между нами, все страны невероятно похожи друг на друга - и только от нас самих зависит, хорошо или плохо нам в той части света, которую мы выбрали как место постоянного жительства.

Но тут начинается уже третья фаза - последняя, долгая и иногда мучительная фаза приспособления к другой стране, речь о которой пойдет в следующих «Заметках из-за бугра».

Евгений КЛЮЕВ

22

Новости партнеров

Loading...

Возврат к списку

Лед выдержит осторожных. Безопасность жителей Тверской области во время Крещения будет обеспечена в полном объеме
Вчера сотрудники МЧС, полиции, «Скорой помощи» собрались возле речного вокзала в Твери. Здесь стартовали тактические учения, которыми руководил заместитель начальника ГУ МЧС России по Тверской области Александр Пухов. Меньше недели осталось до праздника Крещения Господня и традиционных купаний в проруби, и еще раз убедиться в готовности всех служб не помешает.
13.01.201721:29
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
26 27 28 29 30 31 1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31 1 2 3 4 5
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию