20 Января 2017
$59.35
63.18
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Политика01.06.2010

Михаил Зайцев: Самое интересное сейчас – в регионах

Годовщину своей работы в должности первого заместителя губернатора Тверской области Михаил Зайцев отметил нестандартно – встречей со студентами и преподавателями экономического факультета Тверского государственного университета.

Годовщину своей работы в должности первого заместителя губернатора Тверской области Михаил Зайцев отметил нестандартно – встречей со студентами и преподавателями экономического факультета Тверского государственного университета.

Первые минуты разговора в актовом зале получились несколько напряженными, и это понятно – столь высокопоставленный чиновник не приходил к будущим экономистам еще никогда, но непринужденность, с которой повел беседу Михаил Анатольевич, быстро расположила к нему всю аудиторию. Будущие экономисты, их наставники охотно воспользовались возможностью напрямую задать вопросы не просто первому заместителю губернатора, но и профессиональному финансисту, за плечами которого большой опыт работы в ведущих банковских структурах США и России.

– Где вы учились, где и с кем начинали работать? Как оказались в Соединенных Штатах? – вопросы сыпались как из рога изобилия.

– Я учился в МГИМО в то время, когда выпускник должен был отработать по распределению два года там, куда тебя направили. Поскольку я оканчивал отделение валютно-кредитных отношений, то и попал в валютное управление «Внешэкономбанка». В те времена вся внешняя торговля была сконцентрирована в руках государства, а торговые расчеты все велись через «Внеш-экономбанк». То есть весь внешнеторговый баланс Советского Союза проходил через один банк. Валютное управление занималось работой с зарубежными банками и операциями с ценными бумагами и валютой. Приходилось регулировать активы и пассивы банка. Объем работы был очень большим, суммы оборота – огромными. В день у нас оборачивалось по нескольку десятков миллиардов долларов.

Первые два года я работал в так называемом бэк-офисе, если хотите, в бухгалтерии. Кстати, тем, кто хочет пойти работать в банк, советую сразу не ходить в дилеры или инвестиционные банкиры. Очень важно в любой организации, и в коммерческой тоже, посмотреть, как это все работает изнутри, изучить дело с азов. Поскольку я работал в бухгалтерии, то за два года абсолютно точно узнал, как движутся деньги, как перемещаются между счетами внутри и вне банка, что такое счета ностро, лоро… Потом меня перевели на дилинг. Моя специальность – дилер по валютным операциям и операциям с ценными бумагами. В этом качестве я проработал во «Внешэкономбанке» семь лет.

Моим первым руководителем был знаменитый сейчас Виктор Владимирович Геращенко – чрезвычайно уважаемый профессионал во всем мировом банковском сообществе. В 90-е годы он возглавлял Центральный Банк России, а когда я пришел во «Внешэкономбанк», он был начальником валютного управления. Он нас учил многогранности. В любом банке дилер считается белой костью. Когда, бывало, провинишься, вызывает к себе на ковер и объясняет: не думай, что ты дилер, ты экономист-международник, ты писать бумаги научись. Поэтому мы учились и операции совершать, и бухгалтерский баланс читать и составлять, и заниматься аналитической работой, что очень важно. Важно уметь, проштудировав большой массив информации, потом кратко ее изложить. Тогда я понял, что чем короче тебе надо написать аналитику – тем труднее. Всего в ВЭБе я отработал девять лет. Одновременно окончил школу Дойчебанка в Германии и аспирантуру МГИМО на кафедре политэкономии, сдал экзамены, но диссертацию не защитил. Ее тема была такая: «Усиление межимпериалистических противоречий в валютно-кредитной сфере». На дворе стоял 1988 год, пал «железный занавес», всем стало очевидно, что эти противоречия никак не усиливаются, и я решил, что не буду защищать диссертацию на эту тему, а лучше поеду в чрево империализма – в Америку, на Уолл-стрит, и посмотрю изнутри, как они «загнивают». Был конец 80-х, западные банки начали подыскивать у нас специалистов, поскольку уже тогда их аналитики поняли, что Россия находится на пороге больших перемен. Финансистов, одновременно знающих российскую систему и стандарты международного валютного рынка, было очень мало. Поэтому неудивительно, что в 1989 году мне поступило три предложения – от голландского, немецкого и американского банков.

Выехать в то время за границу на работу можно было только по направлению какой-нибудь советской организации. Я стал думать, что делать. По счастливой случайности в моем подъезде жила начальник нашего районного ОВИРа. Я пришел к ней и объяснил, мол, желаю поехать на работу в Америку. Она запричитала: свят, свят, свят – упаси Господь от подобных планов. Но в разговоре выяснилось, что она может дать частное разрешение на выезд за границу сроком на шесть месяцев по приглашению какого-либо гражданина США. После прохождения всех необходимых процедур в моем загранпаспорте появились советское разрешение на выезд на полгода и американская профессиональная виза на три года. Место работы – банк «Саломон бразерс», должность – вице-президент.

Мы с женой и дочкой отправились в Шереметьево. На работе сказал, что улетаю в Америку в пятницу, а улетал в субботу. Мало ли что! Но все обошлось благополучно. В Нью-Йорке нас уже ждали представители банка, а на квартире, которую банк снял для меня, ждали сюрпризы. Во-первых, наше жилище находилось на 33-м этаже небоскреба, во-вторых, в спальной комнате была полностью стеклянная наружная стена. Я месяца три боялся подходить к ней. В-третьих, уложив дочь спать, на ночь глядя мы побежали в круглосуточный магазин купить что-нибудь из еды. Это сейчас вы привыкли к тому, что магазины в России работают по 24 часа в сутки, а в те годы для нас это было чудо!

В субботу мы прилетели, а в понедельник я уже вышел на работу. В Америке торговые отделения банков открываются очень рано. Мне сказали, что рабочий день начинается в семь часов сорок пять минут. Так я и пришел в первый день. Смотрю, коллеги уже все на рабочих местах, читают газеты. Так, думаю, положено. Тоже начинаю читать прессу – одну газету, другую, заканчиваю, когда на часах около девяти. Прошел год, прежде чем мне кто-то шепнул, что чтение газет заканчивается в восемь, и если ты хочешь узнать свежие новости, надо приходить к семи. В Америке мы – советские – были как белые вороны, и, честно говоря, многие вещи на первых порах мне прощались. Наш банк был крупным инвестиционным банком, входившим в первую десятку. Очень современный, технологичный банк. Меня тут же отправили в школу «Саломон бразерс», где за год учебы без отрыва от производства я почерпнул очень много полезных знаний.

В банке работали люди, приехавшие в Америку со всего света. Кстати, хорошими трейдерами становятся представители инженерных профессий. Торговля сейчас настолько сложна, что просчитать возможные тенденции курса валют и ценных бумаг под силу только хорошим математикам. Мой друг индус окончил Массачусетский технологический институт, а это серьезнейшая школа типа нашей Бауманки. Мы жили с ним в одном подъезде. Он съездил в Индию и привез оттуда жену, которую ему подобрали его родители (такова традиция), и мы начали дружить семьями.

Спустя год после моего отъезда в США в газете «Известия» написали статью «Почем мозги советского банкира», в которой было сказано, что я заключил контракт на какие-то немыслимые сотни тысяч долларов. Моя мама начала беспокоиться и написала: «Прячь деньги, приедут бандиты из России – все отнимут. На одного нашего хоккеиста, игравшего в НХЛ, уже «наехали».

Года через два моей работы в банке случился скандал: «Саломон бразерс» нарушил правила участия в аукционах казначейских бумаг. По закону любой участник может купить не более 35 процентов, а наш банк через подставных лиц купил 90 процентов всего выпуска бумаг. Регулятор – федеральный резервный банк – отловил эту «шалость». Дело получилось резонансным, нужно было найти крайнего, и им «назначили» директора нашего департамента торговли Пола Мозера. Сам он полуирландец-полунемец, а жена у него была китаянка. Его судили, и, когда длилось следствие, он позвонил мне и попросил написать письмо в его поддержку к судье. В англо-американском праве есть такая форма поддержки обвиняемого… Полу дали четыре месяца заключения в колонии для белых воротничков, где он играл в теннис. Потом я его спросил, к кому еще он обращался с подобной просьбой и кто написал письма поддержки. Оказалось, что из 300 человек его подчиненных согласились только я и Сатиж, мой друг индус.

Прошло несколько лет, и Пол пытался через организации, которыми я тогда руководил, вести инвестиционную деятельность, вкладывать средства в российские ценные бумаги, тогда только появившиеся у нас. В 1995 году на российском финансовом рынке случился мини-кризис, цены на бумаги очень сильно упали, и Пол понес очень большие убытки. Он испугался, продал, как мог, ценные бумаги, а за убытки подал в суд на меня и мой банк. Судились мы долго – около года, не виделись, не созванивались, потом случайно столкнулись, и я его спросил: «Пол, как такое может быть: ты принимал меня на работу, я на тебя честно работал, потом ты попал в беду и я тебя поддержал, когда другие испугались, а теперь ты пытаешься меня засудить?..» Он долго молчал, потом признался: «Калче геп». В смысле – у нас разный менталитет. И это действительно так. Между нами и американцами большая пропасть. Для них бизнес есть бизнес, ничего личного.

В середине 90-х я понял, что у нас в стране начали происходить очень интересные процессы, и мне было обидно, что я нахожусь от них так далеко. Поэтому в 1995 году я вернулся в Москву. Для моих знакомых такой шаг казался поступком идиота: в США у меня было всё: зарплата, работа, дом под Нью-Йорком, только купили машину огромную на американский манер… Но я, как профессионал, понимал, что в экономической жизни России наступают новые времена. Вторая причина: я понял, что у нас с американцами и в самом деле разный менталитет. Мы более открытые, более искренние, а у них царствует даже не двойной – тройной стандарт. Они никогда не говорят то, что думают. Мне стало в такой атмосфере некомфортно.

Вернувшись в Россию, я работал в крупных инвестиционных банках. Поскольку у нас в стране инвестиционных банкиров нигде не готовили, спрос на них был очень высок. У меня получился очень быстрый карьерный рост, и в эпоху проведения залоговых аукционов я возглавил известный в то время банк МФК – международная финансовая корпорация. Это был инвестиционный банк группы ИНТЕРРОС, поэтому через него проходили многие залоговые аукционы по продаже таких активов, как «Норильский никель», Новолипецкий металлургический комбинат и так далее. Очень интересно было осознавать, что уезжал я из одной страны, а вернулся в другую.

Проработав руководителем инвестиционного банка лет семь, я решил заняться общественной деятельностью. За это время написал книгу «Корпорация Россия. Видимая рука рынка. Записки инвестиционного банкира», в которой постарался передать свое видение процессов, происходящих в течение 15 лет, и дать свою оценку перспективы развития нашей страны. Три года я руководил различными общественными фондами, которые занимались переселением наших соотечественников из-за рубежа и поддержкой соотечественников в странах Балтии. А затем наступил момент, когда я понял, что на ближайшие два десятилетия самая интересная работа уходит в регионы. Именно там будет происходить возрождение и подъем российской экономики. И когда чуть больше года назад губернатор Дмитрий Зеленин пригласил меня поработать в Тверскую область, я раздумывал ровно сутки. А еще через сутки уже был здесь.

– Как вы оценивали, находясь за океаном, события, происходящие России? И как на них реагировали американцы?

– Меня охватывали самые разные чувства, поскольку на Родине происходили по-настоящему судьбоносные события. И мне очень хотелось вернуться в Россию, но я был привязан к Америке контрактом. Что касается прессы, то американские телерепортеры во время расстрела «Белого дома» в Москве вели прямую трансляцию круглые сутки с перерывами на новостные блоки. Отношение американцев к этому было по большей части безразличным. Они вообще безразличные люди ко всему, что не касается их лично. Их не интересует, что происходит за пределами США и стран Карибского бассейна, где они проводят отпуск.

– Легко ли было стать в Америке «своим»? Как воспринимали американцы русских людей? Как сказывалась разница в культурных традициях?

– Что интересно, в западной прессе было два понятия – «совьет» и «рашен». И Запад всегда ставил знак равенства между ними. Поэтому, когда писали о Советском Союзе, писали «рашен» – русские. По приезде в Америку у меня не было никакого культурного шока, поскольку, еще работая в ВЭБе, я часто ездил в краткосрочные командировки и побывал во многих-многих западных странах. Америка сразила шумностью, особенно Манхэттен, который никогда не спит. Что касается самих американцев, то в Нью-Йорке их так же мало, как москвичей в Москве. Туда приезжают люди со всего мира, и, как в любом большом мегаполисе, какие-то черты одной нации растворяются в общем котле. Но для меня было удивительно, что каким-то образом они все уживаются.

Американцы смотрели на меня как на инопланетянина, поскольку вырваться из Союза в то время удавалось лишь немногим. Тем более банкирам. Что касается разницы в культурных традициях, то мы ее почувствовали с первых дней, гуляя с трехлетней дочкой по улице. Всякий раз, когда навстречу нам шагал чернокожий, дочь громко повторяла: «А вот негр». И всякий раз они оборачивались и смотрели на нас явно недоброжелательно. У нас слово «негр» считается общепринятым и входит в состав нормативной лексики. Американцы, как выяснилось, расценивают его в качестве бранного, унижающего достоинство и честь. Там принято понятие «афроамериканец». Но ребенку это сразу не объяснишь! Мы нашли простой выход: заменили слово негр на «черный дядя».

– Сейчас ваша дочь, наверно, студентка?

– Да, она учится на втором курсе Высшей британской школы дизайна в Москве.

– Вы оказывали влияние на выбор ее профессии?

– У нее мой характер, и повлиять на нее очень сложно. Я советовал ей поступать на экономический факультет, но она человек искусства.

– Чем вам приходится заниматься в качестве первого заместителя губернатора?

– У губернатора есть два первых заместителя – Василий Толоко и я. Наши полномочия разделены по принципу Китайской стены. На практике Василий Борисович курирует все, что надо охранять: бюджет, социальную сферу, молодежь, природо- и недропользование, имущественные отношения. А я курирую реальный сектор экономики и завязанные на него структуры: департамент экономики, ЖКХ, промышленного производства, торговли и услуг, транспорта и связи, а также комитет внутренней политики. Также в зону моей ответственности входит взаимодействие с федеральными органами власти и муниципальными образованиями, работа правоохранительных органов.

– Как вы оцениваете успешность проектов «Боровлево-1» и «Боровлево-2»?

– На площадке «Боровлево-1» все места уже заняты, на «Боровлево-2» инвесторы стоят в очереди, и мы выбираем пока, с кем подписывать договор. Более того, мы распространим этот опыт на всю область. У нас есть планы создания 5–6 промышленных зон не только в Калининском районе, но и в Торжокском, Кимрском и других. Промзоны очень привлекательны для инвесторов, поскольку, зайдя на них, бизнесмены получают полный пакет услуг. Конечно, можно и в чистом поле построить завод, но если к нему не подведены электричество и газ, то он работать не будет. А мы оказываем инвестору самую непосредственную поддержку, начиная с перевода земель из одной категории в другую, заканчивая подведением к объекту всех коммуникаций. Тверская область – чрезвычайно привлекательный для инвестора регион с точки зрения размещения у нас логистических бизнес-проектов.

– Как вы смотрите на вопросы развития системы образования, в частности, на планы слияния двух тверских университетов?

– Не секрет, что наше государство движется по пути строительства государственно-монополистического капитализма. Эта модель предполагает, с одной стороны, создание рыночных условий, с другой стороны – сильное государственное регулирование на всех уровнях. Соответствующие процессы идут сейчас и в образовательной сфере. Кто деньги дал, тот и определяет портфель заказов на тех или иных специалистов. Мысль президента Дмитрия Медведева, по-моему, состоит не в том, чтобы объединять существующие университеты и делать из них один большой, а в создании новых вузов. Поэтому я считаю, что это вы – преподавательский состав – должны определить путь дальнейшего развития двух тверских университетов. Но в любом случае возможные реорганизации не должны привести к уменьшению числа студентов и специализаций.

– Помогите, пожалуйста, решить проблему трудоустройства студентов на преддипломную практику.

– В нашем областном правительстве много знающих, прогрессивных специалистов, прошедших школу бизнеса. И мы заинтересованы, чтобы как можно больше молодых экономистов приходили в органы государственной власти. Была бы моя воля, я бы всех присутствующих пригласил на работу в областную администрацию и всем нашел место…

Встреча прошла в очень живой атмосфере. Чувствовалось, что студентам их собеседник нравится, да и лестно пообщаться с человеком, который занимает столь высокую должность.

Актовый зал Михаил Зайцев покидал под горячие аплодисменты…

Анатолий ПИМЕНОВ

41

Новости партнеров

Loading...

Возврат к списку

В Твери чествовали журналистов, операторов и фотокоров
В киноконцертном зале «Панорама» бизнес-центра «Тверь» прошло торжественное мероприятие, посвященное Дню российской прессы. Его главными героями стали наши коллеги, сотрудники редакций региональных и районных газет, телерадиокомпаний и сетевых изданий.
20.01.201721:46
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
26 27 28 29 30 31 1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31 1 2 3 4 5
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию