26 Апреля 2017
$55.85
60.79
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Общество 01.06.2010

Мама, я скоро вернусь!

Так, пробегая молнией, успевал крикнуть Юра, спешивший в огород, на рыбалку или за грибами в лес. Больше этих слов она не услышит

Так, пробегая молнией, успевал крикнуть Юра, спешивший в огород, на рыбалку или за грибами в лес.

Больше этих слов она не услышит. Их некому сказать Валентине Михайловне Марчук. Осиротела и бабушка Анна, и сестра Марина с младшим девятилетним братом Мишей.

Четыре молодые жизни унес пожар, случившийся 12 октября в деревне Ферязкино Калининского района. Как ворвался огонь, кто зажег роковую спичку, теперь вряд ли кто узнает. А узнать надо, поскольку слухов вокруг трагедии множество и день ото дня возникают все новые.

Звонок в редакцию дался Юриной маме тяжело. Не могла вымолвить слова - так душили слезы. Встреча с ней прояснила многое из судьбы ее сына. Но ответа на «Почему?» так и нет.

Нет ответа, не было бы навета. Досужая молва горазда все списать на тех, кто уже не может защититься, не скажет, как все было на самом деле.

И мы не решимся брать смелость на версию в надежде, что это сделают те, кому предписано законом.

В минувшую осень, когда в Ферязкино в очередной раз приехал ранее судимый тридцатилетний Алексей. Приехал в гости к одному из жителей (назовем его Щукин). Чужака сразу приметили по хмурому взгляду и множеству наколок.

Как водится в деревне, молодежь собирается вместе по вечерам у какого-нибудь дома. В Ферязкине это был дом Щукина. Теперь на том месте черные угли, как черная беда. Да и раньше дом радостью не светился. Чего стоит судьба сына того самого Щукина, если от голода и неуюта он убегал из дома. Отцу за пятьдесят, сыну шестнадцать. Любить бы да беречь парнишку. А он знай себе к Юре, к Юриной маме: «Тетя Валя, давай помогу». Помощник… Худенький, бледный. Покормят его, слово доброе скажут. Ну как назавтра не прийти опять?

Тот день начинался как обычный сельский. Надо было разбросать навоз по огороду. Правда, у Юры правая рука была растянута. Он попросил маму покрепче перетянуть. По той тряпице да по клочку рубашки в клеточку и опознала она останки сыновней руки…

Навоз раскидали. Пообедали. Часам к пяти Юра и Дима Садовников решили проводить до соседней деревни Юру Данкова. Что было, то было, и есть свидетели - купили и на пятерых распили бутылку водки.

Ранняя темнота не тревожила маму. Наверное, в Ельзове у Димы Садовникова сидят, думала она. Или скоро соберутся у Синего камня на реке, там, где всегда летом купаются. Но вот ведь материнское сердце-вещун! В шесть вечера (и об этом есть запись в Калининском райотделе) Валентина Михайловна еще раз с тревогой сообщила в милицию, что в деревне опять появился этот опасный человек. Живет у Щукина, нигде не работает, его даже хозяин дома боится. Маму успокоили: сейчас подъехать не могут, но участковый об этом знает и обязательно прибудет. (Тем более что из Ферязкина неделю назад были звонки: кто-то дважды за ночь поджигал дом Щукина. Тогда обходилось: успевали потушить.) И действительно, вскоре прибыли. Не один участковый, а и чины повыше. На этот раз огонь уже сделал свое дело… Но вернемся на несколько часов назад.

- В пять часов подоила корову, - вспоминает Валентина Михайловна. - Смотрю, у Щукиных нет света. Значит, не у них… Часам к девяти мама чай поставила. Потом она про почту вспомнила: вроде бы сегодня не брали. Я взглянула в окно - свет у Щукина. Зову детей: пойдемте посмотрим, нет ли ребят. А у самой мысль - девка ведь там с ними, приревнуют, передерутся, да гость, Лешка, что в заключении был, кого еще и покалечит.

Пока дети, Марина с Мишей, прятались за столбом, мама подошла поближе. Шторки окна разгорожены, никого не видно. Только каким-то ужасным смехом визжит Ольга и что-то бубнит Лешка, тот, что с наколками. Судя по всему, оба пьяные.

После десяти уставшие родные Юры легли спать. На улице тихо. Наверное, ребята в Ельзове у Димы Садовникова сидят, подумалось матери. Юра обязательно вернется, он нигде никогда не оставался на ночь, любил спать в своем доме.

Стук в окно и крик «Пожар!» и по сей день стоят в ушах. Побежала туда. Дом вовсю пылал. Сквозь вой и треск люди услышали Олину мольбу: спасите! Но это длилось две-три минуты. Уже никто не отважился подойти к столбу пламени, а пожарных еще не было. Молодую и красивую Олю потом так и нашли висящей на раме. Вернее, нашли то, что от нее осталось. Не смогла она открыть окно…

Предчувствие почему-то не сработало. Юрина мама доверилась словам дочери Марины, опять предположившей, что ребята в Ельзове. И Юрина бабушка, когда заплаканная Валентина пришла домой, как заклятье, повторяла, что внук нигде не заночует, скоро придет.

Ночью к пожарищу никого не допускали. Поутру, не дождавшись Юру, мама с Мариной пошли в Ельзово. Когда увидели замок на доме Димы Садовникова, Марина закричала: «Мамочка, он ТАМ!»

Побежали в Ферязкино. Оцепление еще не сняли, никого не пропускают к дому, потому что начали выносить трупы. Обгорелые до неузнаваемости, грузят в машину. Подбегает мама к водителю, тот ничего не говорит. Езжайте, мол, в Тургиново, там все узнаете. Отходит Валентина от машины, и сквозь пелену слез вдруг промелькивает перед ней знакомая тряпочка. Та, которой вчера растянутую руку сыну бинтовала. И рядом угли и косточка…

Вскоре все подтвердилось. Сгинул в огне ее ребенок, надежда и хозяин дома. Алексея по подозрению в поджоге арестовали. На два дня. Он в милиции поначалу признавался, что запер дом и поджег. Возбуждено уголовное дело, передано в прокуратуру. После общения с адвокатом подозреваемый отказался от ранее данных показаний: не был там и не поджигал. Теперь он на воле.

А тем временем люди в Ферязкине живут в страхе и унынии. Слух один страшнее другого ходит по деревне. Начать хотя бы с того, что до сей поры неизвестна картина трагедии. И вопросы один страшнее другого задают люди самим себе: за что погибли Юра, Дима, Володя из Коськова и Оля? Почему Оля кричала и звала на помощь кого-то с улицы? Почему не позвала ребят, не разбудила их? Быть может, к той минуте они уже были мертвы? Кем-то убиты? Родные и друг Димы Садовникова ходили в морг на опознание и потом говорили, что черепа трупов расколоты. А на пожарище нашли топор.

Валентине Михайловне выдали заключение о том, что причина смерти ее сына Юрия не установлена из-за обугливания трупа. На словах добавляли: от них почти ничего не осталось. Потому и гробы не разрешали открывать. А мужчины, хоронившие ребят, говорили, что гробы были очень тяжелые…

Похоронили Юру рядом с дедом, отцом Валентины. Сиротой остались каждый из родных, но особенно девятилетний Миша. Юра был ему за отца. Умел все по хозяйству, мог и радио наладить, велосипед починить. Защитить.

Семья осиротела на надежду, на жизнь. Живут эти люди, как многие, своим хозяйством. Работы в округе нет. Что значит держать трех коров и подворье, понять может не всякий. Поверим на слово: это очень тяжелый ежедневный труд.

Сегодня мама говорит: лучше бы сына взяли в армию. Но Юра не «косил» от нее, был до осени 2003 года освобожден - сильно болела щитовидка: непригоден.

Как попал в тот ужасный дом? Да за компанию, музыку послушать, побалагурить. Не сидеть же одному.

Теперь его братишку Мишу, что один из всей деревни за шесть километров ходит учиться, встречает и провожает мама. Раньше это была Юрина забота. Как назло, сломался велосипед, сам пока не справляется, не может чинить. И еще недавно погибла любимая Мишина собака, что верно сторожила паренька.

Тут не одна семья в страхе ждет очередной ночи. Кто, с какими черными мыслями беспрепятственно забредет в деревню? И что еще натворит?

Бедная наша деревня, разграбленная диким реформаторством, - она, что былинка в поле, беззащитна. Нет крепких мужиков - нет хаму отпора. Нет поста участковых - нет людям защиты. Будь милиция здесь хоть раз в неделю, скорее всего не было бы этой трагедии.

Еще нет никаких средств пожаротушения. А если и есть, то давно устаревшие. И это при том, что ученые разработали новые эффективные и недорогие приборы, с которыми надо уметь обращаться. Мы же помним только одно: хватай огнетушитель, стучи об пол… Да что там, ведра с песком и лопаты не увидишь, не то что водоема и огнетушителя.

Россию словно тать какой палит и палит. На тысячи идет счет жертв необузданного огня. Причин тому множество, но явно мешают истине чисто психологические поблажки: мол, ребят этих уже не вернуть, установить причину крайне сложно. А кто говорит, что просто? И кто отважится сказать, что сделано для этого все возможное?

Не отмщения невиновному жаждут родные погибших, но справедливости. Мама, словно предчувствуя беду, не раз говорила Юре: «Женись, сынок, дома всем места хватит». А Юра всерьез возражал: «Мама, мы же нищие, вот встанем на ноги…»

Теперь с его уходом засохла веточка целого несостоявшегося рода, и Россия обеднела не на Юру только - на многие судьбы трудолюбивых русичей. Не пыль и не пепел на ветру развеяны - жизни. По неведомой причине в подлунном свете не прозвучит: «Мама, я скоро вернусь!» Только в материнских ушах до скончания века будет эта память.

«Мама, я скоро вернусь!» Сколько тысяч мальчишек на ходу выкрикивают эти слова с доверием к миру и не задумываясь, что, быть может, в последний раз.

«Мама, я скоро вернусь!» Кто и почему оборвал эту лучшую из песен?

Будет ли ответ?

Кира КОЧЕТКОВА

11

Возврат к списку

Цвета нашей Победы
Мальчишек друг от друга отличить не так просто. Близнецы-погодки Ваня и Кирилл Петровы одеты в одинаковые куртки. У каждого в руке зажата двухцветная георгиевская ленточка – символ мужества и стойкости советских солдат. «Сейчас, минуту постойте, я вам их прикреплю», – говорит внукам бабушка Мария Петровна, дочь пропавшего без вести красноармейца.
24.04.201722:48
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 29 30 31 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию