28 Июня 2017
$58.88
65.96
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Экономика01.06.2010

Банкротство - не напасть, лишь бы после не пропасть

Еще несколько лет назад, проведя несколько дней в залах арбитражного суда любой губернии в качестве стороннего наблюдателя, вполне можно было, при наличии воображения и задатков живописца, вдохновиться на эпическое полотно «Банкротство - оружие кредитора»

Еще несколько лет назад, проведя несколько дней в залах арбитражного суда любой губернии в качестве стороннего наблюдателя, вполне можно было, при наличии воображения и задатков живописца, вдохновиться на эпическое полотно «Банкротство - оружие кредитора». На гребне очередной волны передела собственности судебные процессы, инициированные компаниями, положившими глаз на бизнес задолжавшего контрагента, шли, что называется, косяками. Впрочем, в ряде случаев кредиторы не ставили цель приумножить таким образом собственный имущественный комплекс, а обращались в арбитраж лишь для психологического давления на необязательного в финансовом плане партнера.

Теперь картина иная.

По кредиторскому велению, по своему хотению

Сегодня компании-кредиторы в массе своей давно отказались от этой крайней и весьма неэффективной меры воздействия на контрагентов-должников. Поглощение более слабых более сильными и крупными происходит в основном вполне цивилизованным, бескровным путем. Как отмечают опытные арбитражные управляющие, сегодня следы заинтересованности кредиторов в имуществе должника если где и проявляются, то это в ходе распродажи фондов банкрота в рамках конкурсного производства: по тому, как дружно участники торгов сбивают цены лотов, можно судить об их явно неслучайной сыгранности.

А вот сами должники иногда прибегают к банкротству как способу, сбросив давящий груз невыполнимых финансовых обязательств, начать новую жизнь в качестве, к примеру, вновь созданной новорожденной «дочки» обанкроченной компании, унаследовав материнские ликвидные фонды. По такому пути пошли, к примеру, на кимрской «Савме».

Многие банкроты-добровольцы в качестве причин, приведших предприятие к краю долговой ямы, называют удушающие налоги вкупе с пенями и штрафами, а также хронические проблемы со сбытом готовой продукции. Что ж, причины на первый взгляд кажутся уважительными. Но только на первый взгляд, потому как при внимательном изучении ситуации нередко обнаруживается, что это вовсе не причины, а следствия. Следствия неумелого менеджмента руководства компании, вовремя не позаботившегося о разработке и внедрении эффективной системы управления финансами предприятия, о профессиональной подготовке своих маркетологов и грамотной организации их работы и т.д. Так что в этих ситуациях банкротство, ведущее к продаже имущественного комплекса должника единым лотом и к последующему приходу новой управленческой команды, - действительно логичный выход.

Отдельная баллада - о банкротстве муниципальных предприятий сферы ЖКХ. Этой участи избежали редкие коммунальные МУПы в городах и районах области. Что чаще всего толкает их к разорению? Гремучее сочетание высоких цен на энергоносители и низкой платежеспособности населения. Последнее обстоятельство зачастую вынуждает коммунальщиков искусственно сдерживать тарифы на свои услуги - иначе платежи от населения им вовсе перестанут поступать. Иной раз тариф устанавливается даже ниже себестоимости. В итоге складывается противоестественная ситуация: чем больше услуг оказывает такая коммунальная структура, тем большие убытки она несет. Муниципалитеты в большинстве своем здесь ничем не могут помочь - местные бюджеты чаще всего дотационные. Впрочем, в ходу и другие сюжеты, когда коммунальщики-банкроты становятся жертвами собственной жадности, устанавливая непомерно высокие тарифы на свои услуги.

Итог такой тарифной политики - неплатежи населения, долги коммунальщиков и их банкротство. А у муниципального руководства, которое в свое время не глядя утвердило представленные МУПом завышенные тарифы, потом еще долго болит голова по поводу создания новой коммунальной структуры на месте обанкроченной.

По формальному принципу…

Сегодня в восьми случаях из каждых десяти банкротство компании инициируется уполномоченным органом, то есть структурами налоговой службы. Причем налоговики, судя по всему, в этом смысле действуют, невзирая на отраслевую принадлежность и численность персонала кандидата в банкроты, а исходя исключительно из формального принципа. Мол, накопилась задолженность свыше 100 тысяч рублей и не гасится по истечении трех месяцев - готовьтесь к приходу арбитражного управляющего.

Понятно, что в таких условиях самыми уязвимыми являются наши едва держащиеся на плаву сельские товаропроизводители - колхозы и СПК. Для этих хозяйств банкротство - почти верная смерть. Приходит арбитражный управляющий и видит полуразрушенные хозпостройки, рассыпающуюся на ходу технику, поросшие бурьяном поля… Словом, сплошные и безнадежные неликвиды. Внешнее, то бишь антикризисное управление - не для таких горемык хотя бы потому, что оно само по себе - удовольствие не из дешевых, не по карману даже крепкому в целом СПК, на котором случился финансовый сбой. Так что управляющий изначально нацелен на одну-единственную задачу - погасить налоговые недоимки. Единственное же, за счет чего живет хозяйство - так это дойное стадо. Вот и идут под нож крестьянские кормилицы, а нет молока - нет и зарплаты работникам. Нет колхоза…

На что здесь остается уповать селянам? Наверное, на уже упомянутое здесь новое земельное законодательство, призванное в том числе стимулировать приход в аграрный сектор новых инвесторов. И, конечно, на местную власть - чтобы заступилась перед фискальными органами за те хозяйства, которые вроде не бездельники и могли бы жить, если бы им предоставить щадящие условия реструктуризации долгов. И чтобы помогла привлечь в такие хозяйства инвестора.

Кстати, о реструктуризации долгов. Штрафы и пени на накопленные в былые времена недоимки - головная боль не только аграриев, но и крупных промышленных компаний. В ряде случаев эти накрутки в разы превышают изначальную сумму долга. К примеру, у тверского «Центросвара» общая сумма задолженности составляет порядка 165 миллионов рублей, из них свыше 85 миллионов - это пени. Причем процесс банкротства компании столь долог и запутан, что в проблему уже превратилось даже само установление обоснованности суммарных требований уполномоченных органов к компании. Ряд соответствующих постановлений налоговиков по «Центросвару» в свое время уже был отменен решением арбитражного суда. В ноябре предстоит очередное, третье по счету, слушание в арбитражном суде, посвященное уточнению суммы фискальных требований к компании. Надо ли говорить, что это затянувшееся подвешенное состояние никак не способствует развитию бизнеса одного из машиностроительных флагманов региона?

Не повезло и судоремонтному заводу в поселке Белый Городок Кимрского района. Там в ходе внешнего управления было достигнуто мировое соглашение с кредиторами об отсрочке платежей и компания уже начала формировать портфель заказов. Но налоговая служба оспорила мировое соглашение - опять-таки по формальному поводу. В итоге ресурс внешнего управления был исчерпан, сейчас завод находится на стадии конкурсного производства и не факт, что его имущественный комплекс будет продан единым лотом. Возможно, у читателя возник резонный вопрос: мол, а где было руководство района в тот момент, когда решалась судьба градообразующего предприятия? Где оно было - трудно сказать, а вот где представители районной администрации в те дни точно не были замечены, так это на территории завода и в залах арбитражного суда.

Спасатели или могильщики?

А теперь, уважаемый читатель, давайте ненадолго вернемся на несколько лет назад, когда впервые был принят закон о банкротстве. Проанализировав этот документ и с полгода понаблюдав, как он работает на практике, автор этих строк тогда поделилась с вами на страницах газеты своими оптимистическими впечатлениями. Мол, банкротство - вовсе не смертный приговор компании, это пусть и болезненная, но безусловно целительная процедура для бизнеса, который на этапе внешнего управления компанией очищается от всего устаревшего, наносного и мобилизует свои здоровые силы.

Так вот, я и сейчас готова подписаться под всем этим, но с одним принципиальным дополнением, продиктованным сегодняшними реалиями: банкротство - не беда, если вам повезло с арбитражным управляющим. Проблема, однако, в том, что вероятность такого везения нынче куда ниже, чем несколько лет назад. Тогда институт арбитражных управляющих только зарождался, и администрация области совместно с руководителями ведущих промышленных предприятий региона объявили нечто вроде «антикризисного призыва». Компании делегировали своих специалистов на обучение антикризисному менеджменту с последующей аттестацией на арбитражного управляющего, процесс обучения, подбор обучающего персонала проходил под неформальным патронажем региональной исполнительной власти.

Шло время, вносились коррективы в законодательство о банкротстве и о деятельности арбитражных управляющих. Теперь профессиональные «антикризисники» объединены в саморегулируемые организации (СРО) с центрами в основном в Москве и Питере и сетью филиалов и представительств по всей стране. Впрочем, «профессиональные» - это, пожалуй, шибко сказано: по нынешним временам, чтобы войти в цех арбитражный управляющих, необязательно даже иметь специальное образование и квалификацию - достаточно зарегистрироваться в качестве частного предпринимателя и заплатить вступительный взнос в СРО. Так что в качестве «антикризисника» банкротящаяся тверская компания может запросто получить и юриста, и бухгалтера, и инженера, и бывшего учителя физкультуры, присланного к тому же из Вологды или Владивостока - тут уж кому как повезет. А арбитражный суд теперь не волен дать отвод кандидатуре управляющего, представленной СРО. «Антикризисники», конечно, из таких управляющих еще те - не утруждая себя анализом ситуации в компании, в рамках конкурсного производства ведут дело семимильными шагами к распродаже ее активов, строчат итоговый отчет, получают свое вознаграждение и - привет горячий!

Нет, конечно, утверждать, что предприятия теперь банкротят исключительно физруки или, к примеру, товароведы, было бы напраслиной. Есть в этой сфере квалифицированные специалисты, в том числе с опытом работы в руководстве тверских предприятий. В компаниях, прошедших через их руки, вспоминают о них с благодарностью, даже если банкротство в итоге получилось болезненным и принесло существенные потери бизнесу. Но эти люди сделали все от них зависящее, чтобы эти потери уменьшить насколько возможно, чтобы сохранить в работоспособном состоянии имущественный комплекс банкрота и не растерять по возможности костяк персонала, чтобы поладить с кредиторами и найти возрождающемуся бизнесу покупателя-инвестора. Проблема в том, что усилия такого специалиста и результат деятельности тех, которые «с горячим приветом», по нынешнему закону расцениваются одинаково. То есть у арбитражного управляющего нет никакого стимула, кроме разве что морального, пытаться спасти банкрота от полной ликвидации либо хотя бы пристроить его фонды в хорошие руки. Конечный продукт арбитражного управления сегодня - не сохраненное или проданное предприятие, а итоговый отчет, как таковой. Так что ответ на вопрос, вынесенный в заголовок этой главки, - это личный выбор конкретного арбитражного управляющего.

…И об административном ресурсе

Сегодня и руководство области, и топ-менеджмент тверских промышленных компаний, и ответственные работники контролирующих и прочих заинтересованных структур сходятся на том, что банкротство предприятий и организаций со всей его причинно-следственной надстройкой - это не тот процесс, который можно оставить на самотек. Говорится о необходимости создания некоей координирующей и консультационной структуры в этой сфере. Взять, к примеру, необходимость экономического анализа, аудита, работы БТИ, оценки имущества предприятия, где введено внешнее управление либо конкурсное производство. Все это стоит весьма недешево, само по себе съедает изрядную долю конкурсной массы. А ведь централизация этих услуг в некоем уполномоченном органе, пожалуй, могла бы их удешевить. Конечно, не для всех банкротов целесообразно создавать такие условия, а лишь для тех, кто стоит такой заботы, кто перспективен в плане возрождения. Но кто вынесет соответствующий вердикт в каждом конкретном случае? В те самые времена первой версии закона о банкротстве при администрации области работала региональная ВЧК, анализировавшая ситуацию в проблемных компаниях и определенным образом решавшая их дальнейшую судьбу. Затем она сменила вывеску, назвавшись, если мне не изменяет память, комиссией по реструктуризации долгов, но суть ее работы осталась прежней. Да, это - вчерашний день, сегодня другие вызовы, но и на них требуется адекватный ответ.

Светлана БАКАРДЖИЕВА

52

Возврат к списку

более 80% выпускников-целевиков тгму возвращаются работать в црб
На сайте регионального Минздрава можно найти множество вакансий врачей. Центральные районные больницы остро нуждаются в кардиологах, неврологах, акушерах-гинекологах, педиатрах и других специалистах.
26.06.201721:16
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
29 30 31 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 1 2
Новости из районов
Предложить новость