23 Октября 2017
$57.51
67.89
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

К началу
Новости дня
Тверская сага 01.06.2010

Веселое мужество Евгения Медведовского

Он умел шутить всегда – и когда мальчишкой чистил обувь возле Свердловского театра музкомедии, и когда, подобно песенному герою, рыбачил в Черном море, и даже когда его знаменитый хор изгоняли из родного дома. Когда век жесток, а судьба немилосердна, надо иметь мужество весело жить.

Он умел шутить всегда – и когда мальчишкой чистил обувь возле Свердловского театра музкомедии, и когда, подобно песенному герою, рыбачил в Черном море, и даже когда его знаменитый хор изгоняли из родного дома. Когда век жесток, а судьба немилосердна, надо иметь мужество весело жить.

Рядом с музыкой

В начале своего бытия советская художественная интеллигенция, еще не зараженная номенклатурным чванством, мало чем отличалась от обычной богемы – та же пестрота происхождения, простота нравов и удивительная, порой гибельная беспечность. О прочном фундаменте будущего благополучия беспокоиться было не принято. Эта среда стала родной для Евгения Медведовского.

Его отец Исаак Кор в 20-е – 30-е годы был довольно известным журналистом, печатавшимся в «Комсомольской правде», «Известиях», работавшим в ТАСС. В 1934 году ему даже довелось побывать в фашистской Германии. Его направили туда с весьма деликатной миссией: надо было вывезти в Советский Союз Георгия Димитрова, обвиненного в поджоге рейхстага и оправданного в ходе знаменитого Лейпцигского процесса. Надо полагать, решение послать Исаака Коренблита (это полная фамилия Кора) в страну государственного антисемитизма было не случайным.

Мать Эдда Семеновна Медведовская тоже была журналисткой. Работала в «Медицинской газете», «Советской культуре», той же «Комсомолке». С Кором они познакомились в начале 20-х годов на Украине, в редакции местной газеты, с которой она, в ту пору совсем юная комсомолка, сотрудничала. Кор увез ее из родного Лисичанска в Москву, где она впоследствии закончила Высшие литературные курсы. Помимо газетной работы Эдда Медведовская писала повести и рассказы. Позже, во время войны, у нее вышли две книги.

Вообще-то корень Медведовских – на Кубани, где есть станица Медведовская. Оттуда прадед Евгения еще в позапрошлом веке уехал на Украину и поступил на шахту. Там же работал и его сын Семен Маркович, который женился на Евгении Вишневецкой – девушке из состоятельной, едва ли не шляхетской, семьи. Ее родители были против этого брака. Но уже начинался ХХ век, и родительская воля не стала решающим аргументом. Неравный брак оказался плодотворным: четверо сыновей и две дочери.

Профессии у братьев и сестер Медведовских были разные, но любовь к музыке – на всех одна. Сестры Эдда и Ирина пели, брат Александр играл на фортепьяно, Михаил – на трубе, а Давид, будучи профессиональным военным, закончившим Военно-политическую академию имени Ленина, умудрился даже изобрести многотембровую гавайскую электрогитару. И каждый раз, когда в квартире на Солянке появлялся кто-то из Медведовских, заходил разговор о том, что Женю надо обязательно учить музыке. В конце концов Давид сделал племяннику царский подарок – рояль, который ради продолжения музыкального рода пришлось тащить аж на пятый этаж. И в 1940 году, одновременно с поступлением в первый класс, Женю отдали в музыкальную школу. Но он, как и всякий нормальный мальчишка, заучиванию гамм предпочитал футбол и часы, которые должен был отбывать в музыкальной школе, проводил во дворе, засовывая ноты под лестницу.

Война не только покрыла этот детский обман, но и поставила крест на самом детстве. Он не сразу это понял. Поначалу, когда их «писательский» поезд двинулся на восток, было даже интересно. Ехавший вместе с ними кинорежиссер А.Роом в дороге показывал фокусы – это запомнилось более всего. До Свердловска добирались в три этапа. Сначала поселились в каком-то чувашском селе, где мать сумела организовать сушку овощей и вязание варежек для фронта. Потом писателей собрали и двинули в сторону Фрунзе. Но во время остановки в Богдановичах отец каким-то образом сумел договориться об их размещении в Свердловске. Туда и направились. Первое время жить пришлось в бухгалтерии эвакуированного сюда подшипникового завода. Отец взялся редактировать заводскую многотиражку, мать стала сотрудничать в газете Уральского военного округа. Нашлась работа и для десятилетнего Жени: сначала учеником наборщика в типографии издательства «Уральский рабочий», потом там же фальцовщиком в переплетном цехе. Все же за малолетством его уволили (а документов никаких о работе во время войны у Евгения Исааковича не осталось – где их теперь добудешь?). Но без дела (помимо школы) он все равно не остался. Чистил обувь возле театра музкомедии – вновь оказавшись рядом с музыкой, но помышляя не столько о ней, сколько о куске хлеба. Ради этого же куска принял участие в создании альманаха «Дети Урала». За написанный для него очерк получил премию – шерстяной костюм. Правда, годился он разве только для пятилетнего. Костюм продали и купили 5 килограммов картошки. Картошку ели долго, а из очисток мать умудрялась печь оладьи.

До самого конца войны им всем было не до музыки. В 1943 году Исаак Кор ушел на фронт и почти сразу погиб. Мать вместе с Женей и его старшей сестрой Нелли вернулась в Москву. Их квартирой на Солянке завладел замнаркома легкой промышленности. Пришлось поселиться у сестры матери – Ирины, жены поэта Александра Ойслендера. Двум семьям в одиннадцатиметровой комнате даже спать было негде. Пришлось Евгению устраиваться в ремесленное училище – не столько ради столярной науки, сколько ради «полного», хотя и весьма скудного обеспечения. Нравы в «ремеслухах» были жесткие. Однажды Евгения избили за то, что отказался отдать выданный ему кусок мыла. Могли и убить – хорошо, мастер выручил. А драгоценное мыло так и не отдал, потом поменял на хлеб. Только шрамы на голове от той «учебы» на всю жизнь остались. Да еще убежденность в том, что стоять за себя надо до последнего.

Отчим

Он появился в их жизни в самом конце войны. Николаю Константиновичу Вержбицкому было уже хорошо за 50. Известный журналист, писатель, бывший близким другом Сергея Есенина и хорошим знакомым Александра Куприна, знавшийся со знаменитым борцом Иваном Поддубным и еще со многими не утратившими по сей день известность людьми. С Кором они тоже были знакомы, одно время даже работали вместе.

Свой журналистский путь Вержбицкий начал в далеком 1907 году, когда, будучи изгнанным за вольнодумство из 5-го класса гимназии, опубликовал в либеральной газете «Русь» несколько дерзких статей. Однажды он вступил в острую полемику с самим Львом Толстым. И, судя по «Яснополянским запискам» доктора Маковицкого, великий старец в разговоре с ним отметил «бойкость пера» юного журналиста. Потом была работа в «Сатириконе» у Аркадия Аверченко, встречи с Куприным, о которых Вержбицкий впоследствии написал целую книгу, дружба с Есениным, который в письмах называл Вержбицкого «милым Колей» и хвалил его фантастический роман, печатавшийся в тифлисской газете «Заря Востока». Во время большевистского восстания в Москве Вержбицкий по распоряжению знаменитого астронома Павла Штернберга, бывшего одним из руководителей восставших, занимался реквизицией оружия в богатых квартирах. А в 1918 году вместе с Михаилом Калининым ездил в составе агитационного поезда «Октябрьская революция». Доводилось ему и с Лениным встречаться – и непосредственно, когда передавал ему посланные Калининым крестьянские письма, и по телефону, отвечая на запросы вождя в качестве дежурного по РОСТА. О Ленине он тоже написал книгу, оставшуюся неопубликованной.

В бурной судьбе Николая Верж­бицкого была какая-то незавершенность. Блистательное начало, уверенное вхождение в революционную эпоху – и полное затишье в 30-е годы. В его «Записках старого журналиста» (вышедших в 1961 году с посвящением Эдде Медведовской) об этих годах ни строки. Да и в книге самой Эдды Семеновны «Слово о муже» (неопубликованной) это время никак не отразилось. Можно предположить, что переход от революционных порывов и искреннего энтузиазма 20-х годов к изощренному иезуитству сталинского полновластия трудно дался опытному журналисту, хорошо помнившему о временах «царского режима», когда пресса могла открыто дерзить власти. Да и позже Вержбицкому так и не удалось взойти на пьедестал советской журналистики, что, на мой взгляд, скорее делает ему честь.

В «Слове о муже» – безусловно, пристрастном – Николай Константинович предстает человеком бескорыстным, преданным журналистике, талантливым, добрым. Таким он был и по отношению к Жене, которого он называл сыном и которому преподнес свою книгу, сопроводив ее цитатой из Гёте: «Деньги потерять – ничего не потерять. Честь потерять – кое-что потерять. Мужество потерять – все потерять!»

С песней по жизни

В 1951 году Евгения Медведовского, успевшего к тому времени окончить Таганрогское мореходное училище и походить штурманом на МЧС – малом черноморском сейнере, призвали служить в военно-морской флот. По дороге в Архангельск взял у кого-то аккордеон, заиграл на нем, да так, можно сказать, и не выпускал его из рук до самого конца службы.

Родня была права: ген музыкальности дал о себе знать. Обошелся и без школы: сначала самостоятельно, даже не владея нотной грамотой, научился играть на домашнем рояле, потом овладел и аккордеоном. На Северном флоте это ценилось. Когда руководимый им хор признали лучшим во флотилии, Медведовского забрали в Дом офицеров, где он возглавил концертную бригаду Беломорской флотилии. Так он, формально оставаясь простым матросом, стал профессиональным музыкантом.

Потом была учеба в Архангельском музучилище, работа хормейстером, заведующим музыкальной частью драмтеатра, долгие скитания в поисках работы с квартирой. Последний вопрос был для него важным, поскольку к 1960 году у них с женой Геттой было уже три дочери: Ира, Таня и Лена. Несколько раз ему обещали «квартиру с поезда» и селили то в «красном уголке», то в комнате коммунальной квартиры. Работал на Украине, потом возвращался в Архангельск, переезжал в Подмосковье, затем в Кострому, где наконец-то получил квартиру. В те 60-е годы у него получалось, кажется, все: он руководил клубом льнокомбината, преподавал в культпросветучилище, выступал как артист Костромской филармонии, сочинял музыку для театра кукол, эстрады.

А в начале 70-х жизнь словно бы рухнула. У жены Гетты обнаружили рак пищевода. Операция в Москве, питание через трубочку, жуткие боли, от которых не спасали даже наркотики. Евгений старался по возможности не отходить от жены. На его плече она и умерла. Так он остался вдовцом с тремя детьми. Старшей дочери было 16, младшей – 12.

Как еще он мог содержать их, растить, воспитывать, если не с помощью музыки – преимущественно веселой, радостной, оптимистической? Он не мог позволить себе рухнуть от горя. И он держался.

В 1975 году Медведовский уехал в Норильск. Ира к тому времени закончила музыкальное училище, Таня – школу и собиралась поступать в Тюменский университет, 15-летнюю Лену оставил в Костроме под присмотром друзей. Через год Ира и Лена приехали к нему в Норильск. Понятно, что на Крайний Север привел его знаменитый северный коэффициент. Но не только. К тому времени определился главный интерес его жизни – музыкальная педагогика. В Норильске ему удалось открыть хоровое отделение в музыкальной школе и полностью отдаться любимому делу. Он давно уже пришел к убеждению, что музыка – это тот источник радости, припасть к которому имеет право каждый независимо от того, наградила его природа особым даром для этого или нет. Он брался работать с любыми детьми, порой открывая в них такие возможности, о которых никто не подозревал.

В Норильске он познакомился с Татьяной Антоновной Хуторовой, ставшей не только коллегой, единомышленницей, но и женой. В 1978 году их семья перебирается в Калинин. Выбор был обусловлен близостью к Москве, где жила вторично овдовевшая Эдда Семеновна, которой шел уже восьмой десяток. Тверской этап жизни Евгения Медведовского оказался самым продолжительным и самым плодотворным.

Однако поначалу устроиться здесь на работу, несмотря на наличие многих дипломов и наград, оказалось непросто. Помогло давнее знакомство с Василием Французовым. Он и взял Медведовского на работу во Дворец пионеров, располагавшийся тогда еще в старом здании на Баррикадной. Там 5 ноября 1978 года и состоялось первое выступление детского хора под руководством Евгения Медведовского, который со временем получил имя «Дружба» и стал самым ярким и самым известным из детских музыкальных коллективов Твери.

В этом году хоровая студия «Дружба» – лауреат международных фестивалей, победитель многих конкурсов, давший сотни концертов, вызвавших самый восторженный прием у публики десятков городов в разных странах мира – могла бы отметить свое 30-летие. Но вряд ли отметит. Три года назад знаменитый коллектив вместе с его руководителем изгнали из стен Дворца детей и молодежи. Наша газета писала об этой прискорбной истории, произошедшей на почве мелких амбиций и еще более мелких расчетов новых руководителей Дворца благодаря полному равнодушию городской власти. Эти три года коллектив, сохраняя верность своему руководителю, собирался в разных местах города, продолжая выступать где только возможно. Но мучительные поиски постоянного места обитания так и не дали результата. Сегодня хор «Дружба» существует скорее виртуально – в виде многочисленных записей, а также в памяти сотен своих бывших хористов и тысяч слушателей.

Я видел, как переживал эту печальную историю Евгений Исаакович, с которым меня связывает почти четвертьвековая дружба. Он перенес удар, не теряя ни грана присущего ему оптимизма, с тем веселым мужеством, которое выручало его во всех жизненных перипетиях. Даже перешагнув 75-летний рубеж, он не теряет ни творческой активности, ни искрометного чувства юмора.

Нет пророков в своем отечестве. Если Тверь, ставшая для Медведовского отечеством за 30 лет преданного ей служения, отвернулась от него, нашлись иные города, где его имя не сходит с афиш. Раиса Могилевская, известный руководитель знаменитого в музыкальном мире хора «Звездный», привлекла Медведовского к созданию в Москве детского театра песни «Планета.ru.». В качестве режиссера он поставил там мюзикл «Добрая новая старая сказка», к другому спектаклю – «Солнечные песни» – написал музыку. Спектакли с музыкой Медведовского уже 10 лет идут в Костроме и 7 лет – в Москве. В Твери они тоже появлялись. Режиссер Лелянова ставила в Тверском ТЮЗе его музыкальную пьесу «Куда несет меня лиса».

Педагог, композитор, хоровой дирижер, режиссер, автор пьес и стихов – все ли ипостаси Евгения Медведовского я перечислил? Не уверен. Но что же в нем главное? Для него самого – то веселое мужество, о котором мы уже говорили. А для тех, кто рядом, – невозможность скучать в его присутствии. С ним всегда интересно.

Автор: Сергей ГЛУШКОВ
639

Возврат к списку

«Тверской переплет» оказался на перекрестке двух миров
Сегодня в столице Верхневолжья завершилась III Межрегиональная книжная выставка-ярмарка «Тверской переплет».
22.10.201720:38
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
25 26 27 28 29 30 1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31 1 2 3 4 5
Новости из районов
Предложить новость